Случилось это два года назад. Срок моей командировки подходил к концу, и я должен был отбыть домой, в Алапаевск. Купив билет, решил побродить по городу, так как у меня в запасе было еще три часа времени. На улице ко мне подошла женщина, которую я сразу же узнал. Это была моя первая жена, с которой я развелся 12 лет назад. Зина нисколько не изменилась, разве только лицо стало слишком бледным. Видимо, эта встреча и ее взволновала так же, как и меня. Любил я ее сильно, болезненно, из-за этого и развелся. Ревновал я свою жену ко всем, даже к ее матери. Стоило ей немного задержаться, как мое сердце начинало бешено колотиться и мне казалось, что я умираю. В конце концов Зина ушла от меня, не выдержав моих каждодневных допросов: где была, с кем и почему. Однажды я пришел с работы с маленьким щеночком за пазухой, хотел порадовать жену забавным подарком, но в комнате никого не было, а на столе

ВНИМАНИЕ: в силу особенностей данной истории она не может пройти через грамматическую правку, из неё не могут быть исключены ненормативная лексика и жаргонизмы, так как в этом случае будет утеряна художественная целостность текста. Вы предупреждены. Я выключу всё освещение. И солнце, и светодиоды. Ведь есть у меня увлечение На долгие-долгие годы. Навеки запрусь в своей комнате, Окно заложу кирпичами. А вы обо мне и не вспомните. Каким я был в самом начале? Закроюсь за крепкими дверцами С бесчисленным множеством скважин. И сможет собрать всю коллекцию Лишь тот, кто действительно важен. Окурок ударился о стену и разлетелся на множество искр, будто крошечный, красивый, но такой вредный фейерверк. Через мгновение стало совсем темно – как и всегда было в этом маленьком здании. Никто точно не знал, для чего оно нужно. Располагался этот удлинённый «домик» посреди небольшого поля, где иногда

Френк Диллисепс сидел в своем кресле напротив телевизора, в котором в очередной раз Брюс Уиллис спасает всех и каждого. Сегодня двадцатое июля, пять часов по полудни. Он уже отгулял половину своего скучного отпуска. Поехать никуда не удалось, поскольку жена не могла оставить работу. И сейчас Френк сидел и ждал ее возвращения. В отсутствие Виктории он немного похозяйничал по дому. Обычно она всегда все делала сама, но сегодня Френку было совсем невмоготу. Скука взяла над ним верх и он принялся за дело - все, что надо, перемыл, перестирал, сготовил. Он глядел сквозь экран телевизора и представлял, как она будет довольна. Возможно ночью они займутся сексом, а завтра, к ее приходу, накроет романтический ужин. Все эти мысли вызвали на лице Френка улыбку. Он был доволен. Доволен собой, своей женой, своим браком. Еще бы ребенка. Бедный малыш должен был родиться год назад, но у Виктории

И зомби на вокзалах коротают судьбу, И старухи кричат, как пожилые марабу Башня Рован, "Москвовуду" Было где-то пол-одинадцатого, когда мы с Юлей подошли к подъезду. На первом этаже нас ожидало маленькое дежавю советской эпохи - неработающий лифт. Что ж, третий этаж не тридцать третий, поднялись пешком, хотя ЖЭУ вместе с пресловутым экономическим кризисом и икалось. На последней лестничной площадке в углу сидел серый котенок. Не могу смотреть на брошенных котят. Убивал бы тех сволочей, что их выкидывают - как ребенка на улицу выгнать. Особенно сейчас, зимой. Мне, блин, людей бездомных не так жалко. Человек на жилье заработать сможет. Котенок - нет. - Смотри, - Юля грустно вздохнула. - На Тишку нашего похож. Маленький серый комочек замяукал. - Елки, Юлька... это ж и есть Тишка... Мы переглянулись. - Ты квартиру хорошо заперла? - Да... - Не нравится мне это. Бери кота на руки и

Как-то один молодой человек оказался в Риме. Он приехал туда впервые, из провинции, но не тешил себя надеждами, будто в прекрасной и великой столице с ним произойдет нечто необыкновенное. Размышляя подобным образом, он стоял у лестницы на площади Испании и смотрел на представшую перед ним величественную панораму. Он внимал неровному шуму вечернего движения, глядел, как на фоне золотых римских сумерек загораются огни. Наверное, только он одинок в этом городе. Но, когда жаждешь приключений, они тебя сторонятся, а не спешат навстречу. Вот и сегодня, видно, ему надеяться не на что. Бары и лавки на узких улочках осаждала все прибывающая толпа. Зато поодаль, на просторах Витторио Венето, под сенью деревьев, восходящих к Садам Боргезе, лучшие в Европе кафе собирали избранную римскую публику, проводящую сумерки за аперитивом. Вот где почувствуешь одиночество! И на пути к своему унылому

Мне было 17 лет, когда Вика попросилась сыграть с нами в карты. Обычно мы рубились в «Козла» или в «Тысячу», порой целыми днями занимая столик во дворе. Вика не умела играть в эти игры, и когда мы спросили, что она может предложить, она едва слышно произнесла: — В дурачка, может… в простого. — Я уже и забыл, как играть-то в него. – Усмехнулся Гена, но без лишних разговоров начал тасовать карты. — Дай подснять девушке. – Дима кивнул в сторону Вики. — Само собой. – Гена неумело попытался сделать какой-то красивый тасовочный трюк и протянул девушке карты. Та аккуратно коснулась колоды где-то по середине и быстро убрала руку, закусив ноготь. Гена улыбнулся подснял карты и начал раздачу. — Ну чё ты? – Раскидывал он карты, не глядя на стол. – Успокойся, не на раздевание же играем. Девушка молча смотрела на быстро пополняющуюся стопочку карт рядом с её руками, и никак не решалась их взять.

В конце мая жара в Токио стояла невыносимая. В душных вагонах метро на полную работали кондиционеры, чей гул постепенно стал раздражать Аки Хиру. Было уже около девяти вечера, но людей все равно было приличное количество. – Сколько людей, чего им дома не сидится в такой час. – думал Аки, оглядывая людей вокруг себя.– Безымянная толпа, пялящаяся перед собой в рекламные листовки. Аки немного выпил на встрече с коллегами по работе в одном из многочисленных ресторанов Гиндзы и теперь испытывал легкое раздражение к людям. – Зачем я сказал, что лучше поеду на метро. Сейчас бы в такси и в кябакуру. – мечтательно думал он. Заметив периферийным зрением какую-то возню, Аки повернул голову, отведя взгляд от окна, за которым мелькала однообразного вида плитка стен туннеля. Молодой мужчина приличного вида, возможно он был работником в сфере торговли, начал всячески прикасаться к молодой женщине. На

Расшифровка записи №27 от 12/04/2016 А? Что? Можно уже начинать? А куда говорить? Хорошо. Хорошо. Поняла. Эм-м… Ну, мне велели рассказать всё как есть. Вот я и рассказываю. Наверное. Меня зовут Ася Смирнова, мне восемнадцать… Восемнадцать же ещё? Да, восемнадцать лет. Не пью, не курю, наркотики не употребляю, психически здорова… А, нет, стоп, мне же назначали таблетки. Как она там говорила? «Депрессивная реакция». Это вообще диагноз или нет? Пофиг, в любом случае, галлюцинациями никогда не… Ладно, ладно. Простите. Ближе к делу так ближе к делу. … В общем. Короче. Не знаю. Эта история… ах-хахах, простите, я просто как будто страшилку в лагере у костра рассказываю. Сейчас. Ничего. Эта история – она про мою лучшую подругу. Ингу Степанчук. Она к нам перешла в шестом классе. К нам в СГГ и в семнадцатую так-то после пятого переводятся обычно – типа, те, кто в первом не поступил. Элитные же

Скажите, это у всех так было, что училки английского в школе, институте оказывались молодыми, симпатичными и стильными кралями, не в пример прочим педагогам? Или мне одному повезло?.. Хочу пересказать историю, услышанную от одной такой красотки, когда я в очередной раз освежал свои навыки по инглишу. Уже в языковой школе. Элла Аркадьевна – знойная брюнетка лет тридцати. На мой неопытный взгляд – всё при ней, прямо по Чехову. Помимо подработок в частных скулах имела и постоянное место трудовой деятельности – в общеобразовательной школе. В этом учебном заведении она начала трудиться с сентября. Учительницей английского языка. И уже буквально через две недели преподавания обрела таинственного поклонника. Кто-то из учеников 10 Б перед каждым уроком вкладывал в классный журнал вырезанное из мелованной бумаги сердечко, похожее на «валентинку». С одной стороны это сердечко было старательно

Ирочка, солнце, проснись! Проснись! – в отчаянии шептал Игорь дрожащим голосом. Ира не просыпалась. Широко открытые глаза застыли, руки раскинулись по полу. Игорь целовал Иру, её лицо, губы, глаза, шептал её имя, пытаясь разбудить, но Ира не просыпалась. Из её пробитого черепа вытекла небольшая лужица крови. Кровь уже застыла. - Ирочка, солнышко моё, я сейчас тебе голову помою, - обезумев от горя, решил Игорь и бережно поднял её тело. Её волосы, прилипшие к полу, с сухим треском оторвались. На паркете остался клок волос в черной застывшей луже. Кругом видны осколки посуды. - Ничего страшного, Ирочка, - успокаивал жену Игорь, - новые отрастут, еще лучше. Забыв, что хотел сделать, Игорь перенёс тело Ирины на диван. Долго гладил ее по голове, потом сел рядом и отрешенно уставился в пол. В кроватке надрывался от крика их с Ирой маленький малыш. Уже был полдень, но его так никто и не