Случилось всё это в конце сороковых годов, когда я, совсем ещё юным десятилетним мальчишкой, жил в Аксиньино, что в двадцати километрах от города. Село наше было и небольшое, и не маленькое – среднее, скажем так. Улиц всего три, но они такие длинные, что стоя на одном краю, другого и не разглядишь, словно тот вдаль торопится убежать, туда, где у самого горизонта синеет ровной полосой Излучинский лес. Кирпичных домов в селе почти не было, всё больше деревянные, сложенные из толстых почерневших брёвен, щели между которыми конопатили тогда соломой да старыми тряпками. Вот в таком доме и жил я вместе с матерью и младшей сестрой Шуркой. Отца, по понятным причинам, не было – время-то послевоенное. Мать с раннего утра до позднего вечера в колхозе работала, а мы с сестрой за домашнее хозяйство отвечали: и за корову, и за кур, и за огород, и чтоб в доме чисто было. И вот как-то раз, в июне, мать

Новогодние каникулы в тот год наша семья решила провести в коттеджном посёлке, куда полгода назад переехали мои бабушка и дедушка. Я ещё у них не гостил, но мне было очень любопытно взглянуть на один дом, стоящий рядом с посёлком, про который рассказывал мне мой одноклассник Мишка. Он говорил, что тот дом большой и мрачный. Живёт там очень странный дядька: нелюдимый, никогда ни с кем не здоровается и держится в стороне от соседей. Мишкина тётка, которая жила в том же посёлке говорила (с рассказов моего одноклассника), что про этого мужчину ходят разные слухи, и они не очень-то хорошие. А кто-то даже побаивается его. С Мишкой мы общались хорошо, и я был рад, что он тоже поедет в гости к тётке со своей мамой (папы у моего приятеля не было, а почему мне было совестно спрашивать). Утром двадцать восьмого декабря мы с отцом и мамой приехали в посёлок «Изумрудная поляна», и я сходу стал

Как у нормальных людей сбываются мечты? Не знаю. Мои обычно сбываются или через пятую точку, или когда уже нафиг не надо. Да, я много лет грезил мечтой съездить в Японию. А когда выпал шанс… ну мог ли я от такого отказаться? Сгонять на недельку, потаращиться на цветущую сакуру, попробовать местной бормотухи и угоститься настоящей японской едой, а не якобы японской, что подают у нас в каждой забегаловке, но о процессе приготовления которой местные «японцы» имеют лишь отдаленное представление. Подготовился. А как без этого? В совершенстве заучил фразу «Где тут у вас сортир?». И решил, что с моим скудным лексическим запасом, этого на небольшую туристическую поездку хватит. Как можно догадаться, все пошло через пятую точку почти сразу же. Ну откуда мне было знать, что у меня жесткая аллергия на сакуру? Ну, зато теперь я в курсе. Утешал себя всеми доступными способами незадачливый турист.

Где-то вдали громыхнуло. Тоненькая ломанная полоса разрезала небо пополам. Вот-вот начнëтся гроза в сосновом бору. Ольга мчалась по горячему асфальту, стелящегося извилистой дорожкой. Мимо окон еë машины пролетали рыжеватые бороздчатые стволы. Стволы, иголки, небо. Рыжий, тëмно-зелëный, серый. Три цвета преобладало в этом лесном массиве, и разрывала его лишь дорога и молодая женщина. Ольга целый день провела на работе в офисе, и, совершенно неожиданно из привычного уютного мирка ноутбука и кофе, еë вырвали в командировку в соседний город. Отказ ничего хорошего не сулил. И Оля, собрав в маленькую сумку необходимый минимум, помчалась в ночь. Дорога предстояла не длинная, но долгая, ввиду серпантинов, железнодорожных путей с их вечными длиннющими составами, огромными ямами на дорогах. Поэтому, Оля не проехала и половины пути, когда сумерки плавно перетекли в ночь, а позади осталась

Эта непонятная история произошла со мной в далекой молодости. В 77 или 78 году прошлого столетия. Я еще совсем молоденькой была. 22 или 23 года. Жила я в то время на севере Томской области, в строящемся городе нефтяников – Стрежевом. В то время это был, конечно, не город и даже не пародия на город. Несколько десятков крохотных домиков–времянок, столько же вросших в болотную грязь вагончиков. С десяток одноэтажных, деревянных бараков – общежитий для нефтяников. А еще с десяток огромных палаток с печками-буржуйками. В них и зимой жили. Стрежевой строился недалеко от реки Обь, на её притоке, речке Пасол. Дома и дороги-лежневки возводились на болотах, кое-как осушенных за счет траншей. И днем и ночью огромные машины возили песок с берегов Оби и отсыпали место для будущего города. Вокруг Стрежевого расстилалась не тронутая никем тайга со множеством клюквенных болот. Места богатейшие. Ягода,

См. Якутия — первую часть якутских историй Сап, снач. Я тот анон, который несколько лет назад создал тред про якутские крипипасты и кидал их сюда (как я понимаю по результатам Гугла, теперь тот тред и те пасты стали платиновыми). Много чего произошло в моей жизни с того времени, сейчас, например, я уже не живу в Якутии. Короче, почитал тут собственные истории, поностальгировал и подумал — а почему бы не попытаться возродить ту ламповую атмосферку и не кидать понемногу в /sn/ остатки якутских страшилок, которые я знаю? Понятно, что вернуть наш 2012-й не удастся, но, учитывая, во что превратился снач за это время, хуже не будет. Буду кидать пару палок паст в неделю, на большее нет времени. Плохо то, что почти все классические пасты, которые я знал, уже расписаны, и придётся напрягать память и описывать не самые лучшие образцы якутской крипоты, да и большинство из них достаточно

Моему деду Григорию 85 лет, и он ещё довольно крепкий старик с ясным разумом и хорошей памятью. За долгую жизнь у дедушки скопилось огромное количество различных историй, в том числе и мистических. Когда я был помладше, папа всё время говорил мне: расспрашивай у деда обо всём, а то больше никто тебе не расскажет о старых временах. Что, собственно, я и делал. А особо интересные рассказы записывал в тетрадку. Как раз этим я и хочу поделиться с читателями сайта. История первая Произошло это за несколько лет до войны, когда дед был ещё ребёнком. На дворе была зима, вся семья сидела в хате за столом. Вдруг обнаружилось, что в вёдрах и в кадке закончилась вода. Сходить за ней вызвался Михаил, дедов старший брат. Взяв вёдра, он пошёл на улицу к колодцу. Через несколько минут Михаил возвращается, спокойно выливает в кадку, раздевается, садится за стол и говорит: - Я только что Ивана видел! -

Мне безумно нравилось, как в нашей деревне празднуют Новый год. Для нас это был не просто праздник, который все ждут ради выходных дней и возможности провести впустую десять дней своей жизни, а по-настоящему важное событие. В этот день семьи собирались вместе, помогали друг другу с приготовлением ужина, украшением домов и участков, приглашали в гости знакомых из города. Царила атмосфера, так сказать, общности и единения. На дворе было утро тридцать первого декабря, подготовка шла полным ходом. Пока мама и мои младшие сёстры, Дина и Карина, занимались приготовлением праздничных блюд и украшением нашего дома, мы с отцом и Никитой, моим другом, живущим в доме по соседству, чистили участок и дорогу от выпавшего за ночь снега. Зима в этом году выдалась очень снежной, поэтому работы было более чем достаточно. Людей на улице много: кто-то также, как и мы, убирает снег, кто-то собирается

После жаркого полудня, покряхтывая от усилия, Борис выбрался из своей земляной норы. Он встал вначале на четвереньки, а потом поднялся на ноги и осмотрелся вокруг. Предосторожность прежде всего. Не заметив никого и сопя, он шагал по лесу добрых десять минут, пока не вышел на опушку, за которой через поле лежала его родная деревня. Выйдя из стены деревьев, он пристально посмотрел в сторону домов. Увидев вдалеке квадратики деревенских строений, грозно зашипел и потёр чешуйчатой лапой вымазанную почвой морду. И в шипении этом можно было одновременно различить и злость, и грусть по нормальным, настоящим людям, теперь живущим на том месте, где когда-то стояла его родная изба, а ныне выстроились ровные ряды кирпичных домиков. В той избе, без малого две сотни лет назад, он родился и жил обычным ребенком со своей матерью Настасьей, которую местные величали ведьмой, а его – пятилетнего Бориску,

Лишь чудо позволило мне отыскать этот дом. Метель унялась, ветер перестал свистеть над лесом, раскачивая деревья так, что те жалобно трещали и стонали. Снег теперь падал медленно, кружась в воздухе и оседая на ветвях. И тогда я наконец набрёл на него. Только я один. Спутники давно потерялись, остались позади, может быть умерли - я не знал. В лес нас вошло шестеро. Мы определили лишь примерную область, в которой стоит вести поиски, и много часов блуждали кругами. В вечерних сумерках столкнулись со стаей волков, что сверкали на нас своими жёлтыми глазами и скалили клыки, но нападать не стали. Тогда мы наивно решили, что самое страшное позади. А потом началась метель. Порывы ледяного ветра кидали в нас острые льдинки, что кололи кожу и глаза. Мороз стал пробираться под тёплую одежду, окутывая ледяными цепями. Мы поняли, что не выживем, если не найдем укрытия и будем стоять на месте. Костёр