Эта история имеет продолжение на протяжении вот уже почти двенадцати лет. Началась она знойным июлем 2007 года. Мы с моим закадычным другом – пусть его зовут Иван – решили съездить на мою родину, на Дальний Восток. Отдохнуть, сплавиться по рекам, выкупаться в море. Добирались мы в плацкартном вагоне, и путь тогда занимал почти пять суток. Соседями по кубрику оказались совсем еще не старая женщина интеллигентного вида с внучкой лет десяти. Как и водится, в такой дальней дороге все соседи, ехавшие рядом, быстро познакомились. Завязались беседы, байки, истории. Игры в карты, кости – кто то притащил шахматы. У Ивана был с собой фотоаппарат «Мыльница», уже цифровой. Что было несказанно в диковинку тогда. Фотографировались много. В кубрике, в коридоре, на станциях. С нашей соседкой Людмилой Ивановной (пусть ее зовут так) и внучкой Катей (тоже неплохое имя) мы как-то особенно сдружились. На

Михал Михалыч застрял. Подлец поезд ушёл точно по расписанию, за полчаса до того, как Михмих приехал на вокзал. — Зараза, — сплюнул мужчина и культурно про себя перечислил десяток ругательств. До следующего поезда оставалось еще пять часов. Тратиться на гостиницу было жалко, и Михмих решил пересидеть на вокзале. Взял билет у сонной кассирши, сел на железную скамейку в зале ожидания, достал сканворд и принялся ждать. Слова в головоломке закончились. Михмих оторвал взгляд от серого листа и огляделся. Вокзал опустел. Только в будочке около выхода дремал полицейский, да спал у дальней стены мужик в засаленном ватнике. Встав и размяв затекшие ноги, Михмих прогулялся до газетного ларька за новым сканвордом. Но киоск был закрыт. Только мухи обсиживали стекло над газетами. Привокзальное кафе на втором этаже тоже оказалось заперто. А табличка на двери обещала, что даже на завтрак он не успеет.

В прошлом году было дело, сдала машину в ремонт. Угораздило же сломаться к выходным, когда надо на дачу ехать! Пока проторчала на работе, пока в магазин, пока до станции добралась, оказалось, что как раз на предпоследнюю электричку и успеваю, на половину одиннадцатого вечера. Электричка идёт ровно два часа, значит, полпервого буду уже на месте. Там такси возьму - и с ветерком докачу до дачи. Стрёмно, конечно, в ночи разъезжать на электричке, но, авось, пронесёт, и на почти пустой кошелек в сумке (карточка и паспорт в нагрудном кармане куртки) никто не позарится, ровно как и на его обладательницу. Чай, не "шешнадцать" уже! Ровно на полдороги, через час пути, я оказалась в вагоне одна. Остатки народа только что вывалились в городе Н*. Не страшно, но некомфортно как-то сидеть в одиночестве, когда за окном кромешная тьма и интервал между остановками большой. Как "поезд

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Ветер шумел над железными обломками и свистел в ржавых трубах, металлические поверхности со скрипом терлись друг об друга, а скрежещущие знаки качались из стороны в сторону – так звучала бессвязная песнь пустошей. Руины являли собой бесформенную черную громаду в ночи, которая, тем не менее, обладала резкими очертаниями. Эти сотканные из зубчатых теней холмы склонялись над Вазьей Рейнхардт, пока та вместе со своим братом пробиралась к заброшенной маглев-станции. Луны в небесах не было, и окружающее пространство освещалось лишь свечением, исходящим от ветшающих окраин Кархеры – одного из старых промышленных секторов-спутников города. Первой жертвой давнего увядания Кархеры стали границы ее территории, а находящиеся близ них фабрики закрылись века назад. Земля медленно возвращала себе регион, взятый в длительную осаду лесами, чьи корни проникали меж обрушившихся скалобетонных

На площадках намело целые сугробы. Направо и налево, впереди и назади, куда ни взглянешь, расстилалась однообразная картина страшной, беспросветной вьюги, какая бывает только в степи. На локомотиве не было видно ни машиниста, ни его помощника. Тендер весь занесло. Застряли в снежном заносе в пяти верстах от станции часа в четыре дня. Кое-как дали знать на станцию. Говорили, что начальство распорядилось разослать депеши по линии о вызове рабочих для расчистки пути, но что ответы получились неутешительные. Завтра — Рождество, и крестьяне соседних деревень ни за какие деньги не шли на расчистку пути. Было уже часов одиннадцать ночи. В вагоне второго класса было только два пассажира. Оба они сидели у окна друг против друга. В это окно была видна только мутная, исчезавшая во мраке снежная даль, а в окно, что напротив, неистово стучал мерзлый дождь. Обоим было грустно и досадно: обоих ждали

Предисловие. По моему скромному мнению сегодня происходит застой в теме крипипасты. Повальное использование клише с пересказом одних и тех же историй на новый лад, уже порядком мне надоели, даже средняя история среди них стала выглядеть чем то невероятным. На что я хотел бы обратить ваше внимание написав четыре клише историй доведя их до абсурда. Я понимаю что найдутся любители таких избитых тем, но поглощая такие историй будет только усугублять этот застой, отчего никаких культовых идей по типу Убийцы Джека мы не увидим ещё лет 10. Логика такова "Зачем придумывать что то новое, когда всё хорошо и так". Если вы со мной не согласны, то я могу лишь сказать… "окей" со временем всё равно ваше мнение изменится) Гость. Звонок в дверь заставил Артёма оторваться от домашних дел. Гостей на ночь глядя он вовсе не ожидал. Пройдя по коридору своей двухкомнатной квартиры тот

1. Санкт-Петербург Кутаясь в потертое пальто, Яков стоял на пути спешащих мимо рабочих. Гудок прозвучал только что, но толпа по сигналу разом хлынула из ворот, будто бы уже минут пять стояла на проходной в ожидании этой секунды. Кто ведает, вполне возможно, так и было. Люди шли, а Яков старался не вглядываться в лица, чтобы случайно никого не запомнить. Инструкции на этот счет были точны и обязательны к исполнению. Безликая толпа обтекала его с двух сторон, как волны Финского залива обтекают вставший на пути камень. И, подобно волнам, толпа принесла кое-что из своих секретов. Скомканный лист бумаги скользнул в ладонь, но Яков не дернулся и не обернулся. Простоял еще минут пять в той же позе, только теперь уже словно кого-то выискивая. Старался при этом не дать шанса любопытству, подзуживающему развернуть листок и взглянуть на послание. Когда толпа поредела, Яков вздохнул разочарованно,

Отчёт за 10 июня 2017 года: Мной, Фёдором Киселёвым, на 1085 шпале объекта исследований во время поисков пропавшего напарника был найден блокнот с записями. Страница с последними записями залита чем-то белым. Принадлежит блокнот, несомненно, тому самому моему напарнику. Его местоположение определить мне не удалось, далее 9000 шпалы ходить не рискнул – сегодня здесь очень много аномалий. Более основательными поисками напарника планирую заняться завтра – запас еды у него на несколько дней, так что риска практически нет. Вот полное содержание дневника за исключением математических выкладок на обратной стороне: Дневник Выдвигаюсь Этим летом я добирался на дачу так же, как и всегда. Самой первой и самой лёгкой частью пути для меня была поездка на автобусе. Пара часов езды – и я оказался в пятидесяти километрах от МКАДа, посреди светлого сосняка, на тропинке, ведущей к одному небольшому селу.

1. Витебский-Главный — Сортировочная — Баловство, — сказал Капитоныч, повертев нож и вернув Веймарну. — Я их руками добиваю. За шкирятник приподыму и вот так вот позвонки ломаю. Хрусь — и все. И он показал — как. Сжал пальцы левой руки в кулак, изобразил нечто вроде головы с шеей, а ребром правой ладони по «шее» легонько рубанул. Капитоныч был мужик на редкость крупный и дородный. Фигура и длинные отвислые усы делали его похожим на моржа. Ладони размерами напоминали моржовые ласты, а кулак был с дыньку-«колхозницу». Такая ладонь и мамонту позвонки без натуги переломит, считал Стасик. Он не любил Капитоныча. Веймарн выглядел обиженным пренебрежением к своей обнове. И стал горячиться, доказывать, что нож хорош, и настоящей немецкой работы, и не здесь куплен... Он-то, Веймарн, вообще его не покупал, но даритель привез из Пассау, вот и клеймо — голова волка — имеется, и сертификат дома

В тот раз Бобров отправился на дачу электричкой: машина потребовалась жене, это было срочно и не обсуждалось, а служебный УАЗ прозябал в автосервисе. Взяв билет и миновав скопище гастарбайтеров, он очутился на перроне. До поезда оставалось около получаса, которые он проводил в свое удовольствие: купил в ларьке что-то съестное (на ценнике значилось «шаверма»), изрядно «желтую» газету с крикливыми заголовками на титульной странице и обосновался на скамейке подальше от толпы. Вокзалы, это глыбы мироздания, которые почти не меняются, а редкие перемены невооруженным взглядом и не заметишь. Можно сколько угодно их совершенствовать, перестраивать и оснащать системами распознавания лиц, но сонмы попрошаек, бездомных, карманников и транзитных пассажиров быстро возвращают вокзальной инфраструктуре «надлежащий» вид. Бобров листал таблоид, а мимо курсировали бойцы транспортной полиции - тощие,