Если вы читаете эту тетрадь, то заклинаю вас: остановите поезд, и покиньте его любой ценой. Если, конечно, еще не поздно. Я выношу это предупреждение сюда, в самое начало, ибо свой шанс я упустил, пока со смесью страха и любопытства листал старые, пожелтевшие страницы. Покиньте дневник. Оставьте его в покое, и бегите. Все дальнейшие записи могут вам пригодиться, в случае, если за окном туман, а стоп-кран не работает. Что ж. Я пытался помочь вам. Кто знает — быть может, это не в моих силах, и тот, кто нашел это проклятую рукопись обречен дополнить ее мрачные страницы своей частью истории. Этот дневник я нашел под нижней полкой в своем купе. Поскольку у меня было достаточно времени для того, что бы его прочитать — и не один раз — я переписал его на более новой бумаге, так как самые старые страницы буквально разваливались в руках. Далее и впредь я расположу записи не в хронологическом, но

Вот был случай, ну это еще когда я на срочной служил. Заступали мы в караул, охранять склады с боеприпасами. Вот сижу я значит ночью на КП, начинаю дремать. И тут меня как будто кто толкнул: "открой глаза", хотя я ничего не слышал. Приоткрыл я глаза на секунду, а потом они у меня опять закрылись. Но потом я вздрогнул, как будто меня подстрелили. Дело в том, что в тот момент, когда я открывал глаза, я увидел солдат, грузящих грузовики. Блеать, проспал, подумал я, какие то солдаты пиздят ящиками патроны и взрывчатку, пока я сплю, причем абсолютно беззвучно. Под трибунал пойду ведь! И куда часовые смотрят? Я в ужасе протер глаза, и когда уже окончательно проснулся, то никого не было. Я могу поклясться, что перед этим видел два грузовика и солдат в долгополых шинелях, вроде как еще советских, которые абсолютно беззвучно таскали ящики с платформы и загружали их в грузовики. Как в

Шёл я по улице незнакомой И вдруг услышал вороний грай, И звоны лютни, и дальние громы, Передо мною летел трамвай. Как я вскочил на его подножку, Было загадкою для меня, В воздухе огненную дорожку Он оставлял и при свете дня. Мчался он бурей тёмной, крылатой, Он заблудился в бездне времён… Остановите, вагоновожатый, Остановите сейчас вагон! Поздно. Уж мы обогнули стену, Мы проскочили сквозь рощу пальм, Через Неву, через Нил и Сену Мы прогремели по трём мостам. И, промелькнув у оконной рамы, Бросил нам вслед пытливый взгляд Нищий старик, — конечно, тот самый, Что умер в Бейруте год назад. Где я? Так томно и так тревожно Сердце моё стучит в ответ: «Видишь вокзал, на котором можно В Индию Духа купить билет?» Вывеска… кровью налитые буквы Гласят — зеленная, — знаю, тут Вместо капусты и вместо брюквы Мёртвые головы продают. В красной рубашке с лицом, как вымя, Голову срезал палач и мне, Она

Сидя в небольшом привокзальном ресторанчике за третьим столиком у окна, я неторопливо изучал прибитое к стене канцелярскими кнопками расписание поездов. До моего междугородного экспресса, отходящего с платформы в половине двенадцатого ночи, оставалось не менее пятидесяти минут, и я уже начинал позёвывать. Сказывалась интенсивная нагрузка прошедшего дня. Немногим более чем за пять часов мне удалось разрулить большую часть проблем предыдущей пары недель — и когда я обнаружил, что благодаря этому в графике моих дел возникает дыра протяжённостью в полтора часа перед посадкой на поезд, то не нашёл ничего лучше, чем попытаться заполнить эту дыру плотным ужином в привокзальном пищезаправочном заведении. О чём уже начинал понемногу сожалеть. Цены ощутимо кусались, в то время как качество товара было сравнимо с таковым у индийского рыночного лотка. Изо всех сил растягивая купленную напоследок к

Наверняка многие в своей жизни становились свидетелями тому, как ирония судьбы нередко превращалась в сатиру или, того хуже, в чёрный юмор. Об одном подобном случае расскажу дальше. В молодости знавал я трёх закадычных приятелей: Владика, Жэку и Стаса. Мы все тогда были студентами-заочниками свердловских ВУЗов. Жили в Тагиле, а на сессии приезжали в Свердловск. Мотались, чаще, на электричках. Как-то раз случайно встретились в одном вагоне. Пассажиров было немного, электричка полупустая. Наверное, потому что не скорая. Тронулись с вокзала. Сели с парнями за карты – ехать-то долго, больше четырёх часов. На середине пути, с какой-то захолустной станции в вагон зашёл мужичонка бомжеватого вида. Не старый ещё, на глазок, лет пятьдесят-шестьдесят. Невзрачненький такой. Весь помятый-потрёпанный. С видавшей виды котомкой за плечами. Приземлился на лавку по соседству с нами. Посидел-посидел, не

Можно было бы начать этот рассказ с длинной предыстории, различных совпадений, решений и обстоятельств, в результате которых я и оказался в такой плачевной ситуации. Но, я уверен, ни одно из этих событий не будет интересно читателю. В любом случае, в конце концов, я оказался здесь. Здесь, это на старой и изрядно потрепанной временем железнодорожной платформе, где сквозь асфальт покрытия то тут, то там пучками пробивалась трава. Вокзал здесь был, но он был закрыт, не смотря на то, что на данной станции поезда все еще останавливались. Правда, что-то мне подсказывало, что ночью транспортом эта дорога не балует. Вывешенное на запыленном окошке расписание лишь подтвердило мои подозрения. Последний вечерний поезд уже ушел, а утренний будет лишь в восемь утра. Сейчас время двигалось к полуночи, и казалось, что заночевать мне предстоит здесь же. В компании заброшенного здания и дворняги,

Пути разобрали в начале шестидесятых, когда мне было года три или четыре. Железную дорогу ликвидировали, ездить теперь оставалось только в Лондон, и дальше городка, где я жил, поезда уже не ходили. Самое первое воспоминание, на которое я могу полагаться: мне полтора года, мама в больнице рожает сестренку, мы гуляем с бабушкой, и выходим на мост, и она поднимает меня, чтобы я посмотрел, как внизу идет поезд, тяжко дыша и пыхтя дымом, как черный железный дракон. Теперь паровозы уже не ходят, а вместе с ними исчезли пути, соединявшие деревни и города. Я не ожидал, что поезда исчезнут. К тому моменту, когда мне исполнилось семь, они уже ушли в прошлое. Мы жили в старом доме на окраине городка. Дальше начинались пустые распаханные поля. Мне нравилось, перелезши через изгородь, улечься в тенистых зарослях рогоза и читать запоем; если же мне хотелось приключений, я отправлялся исследовать

Когда-то давно, когда я училась еще на первых курсах, мне приснился любопытный сон. Я не помню его начала, да и до конца его досмотреть не получилось, но кое-что осталось в памяти, и я запомнила это очень хорошо. В том сне я обнаружила себя в железнодорожном купе. Я была одна, но дверь в коридор была открыта. Выйдя, я осмотрелась. Мое купе оказалось в середине вагона, остальные двери тоже открыты. Кроме меня в вагоне никого не было, но откуда-то снаружи доносились голоса. Я отодвинула шторку и выглянула в окно. Десятка три людей, очевидно, других пассажиров, стояли у вагона и о чем-то возбужденно переговаривались. Вокруг под тяжелым серым небом была неподвижная степь, поросшая желтоватой травой. Я поспешила к выходу. Спустившись на землю, я увидела, что вагон, в котором была, стоит отцепленный на запасном пути, а рядом, в нескольких метрах, проходила основная железнодорожная ветка.

Эпизод I Виктору Цою посвящается. Отвыкшие от писанины пальцы сжимали ручку, которая выводила буквы на первом листе толстой тетради: “Меня зовут Алексей, я пассажир призрачной электрички...”. Писать в плохо освещенном вагоне было трудно, но мужчина давно хотел завести дневник. Он должен был стать своего рода инструкцией, или даже - сводом законов, по которым живет «этот» мир. На такую мысль его навели записки от неизвестных пассажиров, что попадались время от времени в разных вагонах. Подсказки и полезные предостережения в этих посланиях на клочках бумаги зачастую спасали жизнь даже такому опытному обитателю электрички, как Алексей. Мужчина поднял голову и внимательно посмотрел в сторону хвоста вагона. Тусклое освещение не позволяло разглядеть что-либо в тамбуре, поэтому приходилось полагался на слух. Сквозь стук колес несущейся сквозь ночь электрички послышался какой-то шум. «Уже

История эта приключилась со мной в скором поезде, которым я возвращался в Ростов-на-Дону, домой. Вообще, нужно сказать, что день этот не задался у меня с самого начала. Автобус, которым я ехал на вокзал из области, заглох на полдороге – осень, холодно, дождь моросит, с одной стороны – лес, с другой – кладбище, и никакой надежды на то, что поломка вскоре буде исправлена. В общем, на поезд я успел только благодаря тому, что мимо проходил другой автобус, водитель сжалился надо мной, остановился и подобрал. На вокзал я прибыл за пять минут до отправления поезда, и пока бежал с тяжелой сумкой к своему вагону, вероятно, поставил свой личный рекорд. А может, и не только свой. Но, все хорошо, что хорошо кончается, подумал я, теперь мне оставалось только провести вечер, потом лечь спать, и утром в 9 часов с небольшим я буду уже в Ростове. Но, не тут-то было, иначе бы мне не пришлось рассказывать