Синяя борода — сказка Шарля Перро для школьников основана на реальных событиях. Жил-был однажды человек, у которого водилось множество всякого добра: были у него прекрасные дома в городе и за городом, золотая и серебряная посуда, шитые кресла и позолоченные кареты, но, к несчастью, борода у этого человека была синяя, и эта борода придавала ему такой безобразный и грозный вид, что все девушки и женщины, бывало, как только завидят его, так давай бог поскорее ноги. У одной из его соседок, дамы происхождения благородного, были две дочери, красавицы совершенные. Он посватался за одну из них, не назначая, какую именно, и предоставляя самой матери выбрать ему невесту. Но ни та, ни другая не соглашались быть его женою: они не могли решиться выйти за человека, у которого борода была синяя, и только перекорялись между собою, отсылая его друг дружке. Их смущало то обстоятельство, что он имел уже

Молотом орудовал лихо кузнец, Но вдруг подошёл сзади некто. -Стучать не учили? - спросил удалец. В ответ хрипотцу он услышал: - Косу выпрями и поточи, коли это будет возможно. Тут кузнец повернулся, напугался изрядно пред собою увидев клиента. - Ты за мною пришла? Я скоро умру? - словно вкопанный встал от испуга. - Хорошо себя чувствуешь? Может быть хворь, одолела тебя накануне? Тут кузнец помотав головой начал делать работу. Смерть села рядом, наблюдая за ним. Раздавались громкие звуки. - Сколько же душ она забрала? - вдруг услышала Смерть. Она резко вскочила от злости, обиды, и подошла к удальцу: - Она забирала? Нет уж, поверь, это вы себя губите сами. Мать убивает своих же детей; убивают за деньги веками! - она посмотрела в глаза кузнеца, и тут он увидел картину: "Красивая дева, бледна как луна, волосы цветом соломы. Прыгает, скачет, но не одна, всё провожает кого-то. Венок

Я думаю, что если бы я смогла отмотать время на три дня назад, я бы вообще не стала выходить из дома. Может, если бы я могла предвидеть будущее, в тот день я даже не стала бы вылезать из постели. Но я не провидица. Сумрачный осенний денёк, сухой и нежаркий, располагал к прогулкам, и сидеть в одиночестве в пустой квартире мне, пожалуй, хотелось меньше всего. Вот почему после работы я не пошла домой сразу, а отправилась побродить немного в одиночестве. Недолго, хотя бы полчаса — это составило бы приятный вечерний моцион. Загребая ногами уже начавшие опадать листья, я свернула в проход между домами и остановилась у пустой детской площади. Скамейка, качели и горка с изрядной дырой посередине: играйте, детишки. Щёлкнула зажигалка, вспыхнула ярко-оранжевая звёзда на кончике сигареты. Без особого наслаждения затянувшись, я выдохнула в неподвижный воздух облачко дыма, которое смешалось с быстро

Константин посмотрел на небо, надеясь увидеть центральное светило системы, но большую часть лучей звезды душили вездесущие облака Безнадеги. – Как думаешь, когда придут нас сменить? – жалобным голосом спросил Димитрий. Что тут ответишь? Для Константина это была уже восьмая ротация в инопланетную боевую зону, но для Димитрия – первая. – Придут, когда придут, – произнес Константин. – Мы будем стоять, пока нас не сменят, или пока не умрем в грязи, – он прикрыл глаза, беззвучно вознося молитву Императору. – Ненавижу эту грязь. – Ты правда об этом думаешь? Как сильно ненавидишь грязь? Димитрий находился на передовой четыре дня, так что его форма была всего лишь забрызгана желто-бурой жижей, а не покрыта сплошной коркой. Он не отличался особым умом, однако аккуратно складывал баки с топливом и мог заменить опустевший быстрее, чем за три секунды. – Я много чего ненавижу, – Константин пожал

Они нашли обгорелого человека на покрытом пеной берегу сточного пруда у ползучего края пустошей. Со стороны озоляющих заводов доносилось эхо гудка последней смены, и им уже давно пора было вернуться в стены схолы прогениум. Однако возможности, которые предоставляло предположительно мертвое тело, были слишком заманчивы, чтобы их упускать. Стрэнг собирался его обчистить. Паско считал, что будет забавно столкнуть его поглубже в токсичную жижу и посмотреть, всплывет ли он. Зара хотела, чтобы они вытащили его из грязи, но она всегда была самой добросердечной из них. Возможно, именно поэтому Кор был слегка в нее влюблен, хотя никогда не заставил бы себя сказать об этом вслух. – Давай, – произнес Стрэнг, ткнув Паско локтем в ребра. – Обыщи его. У такого здорового парняги должна быть при себе парочка долговых расписок. Паско потряс головой. – Я к нему не притронусь, – сказал он. – Боишься? –

— Прекрасный Юноша, о чем ты задумался так глубоко? — спросила Старуха, у которой Юноша снимал комнату. Она тихо вошла вечером в его полутемную комнату и, еле слышно шелестя по крашеному буро-красною краскою неровному полу мягкими туфлями, приблизилась к Юноше и стала у его плеча. Он вздрогнул от неожиданности, — уже с полчаса стоял он у единственного окна своего тесного покойчика в верхнем жилье старого дома и, не отрываясь, смотрел на лежащий перед ним прекрасный Сад, где цвело множество растений, благоухающих нежно, сладко и странно. Отвечая Старухе, Юноша сказал: — Нет, Старая, я ни о чем не думаю. Я стою, смотрю и жду. Старуха укоризненно покачала седою головою, и узлы ее темного платка закачались, как два остро-поднятые кверху, настороженные уха. Ее морщинистое лицо, более желтое и сухое, чем у других старых женщин, живших на той же улице, на окраине громадного Старого Города,

Сэйди приглаживает длинные каштановые волосы, а потом застегивает на шее ожерелье. Смотрится в зеркало. Сегодня отец берет ее с собой на работу, поэтому выглядеть нужно безупречно. Будут и другие девушки — те, кого отцы тоже взяли на работу. Однако ее отец управляет предприятием, потому она должна служить примером. Кто бы ни посмотрел, не должен отыскать изъяна — иначе она опозорит отца. Из темной хозяйской спальни доносится плач. Сэйди поправляет тяжелое золото на шее — ожерелье утром принесла мать. Оно хранилось в семье, по меньшей мере, тысячу лет. Она наклоняется ближе к зеркалу и улыбается. — Не волнуйся, — говорит она своему отражению. — Ты справишься. На станции шумно от болтовни тысячи взволнованных девушек. Сэйди идет медленно, высоко держа голову. Отец что-то чертит пальцами в воздухе, пока они поднимаются по железным ступеням в личное купе, в остальные втискиваются другие

Уже который год борюсь с проблемой оплаты Интернета. Постоянно оператор связи для оплаты требует несколько капель крови на роутер. Вроде бы ерунда, так везде. Но с каждым разом требуют всё больше и больше крови. Пришлось отдать в жертву роутеру и домашнего хомячка. Третьего за полгода. Вроде как, по словам провайдера, Интернету не важна чья кровь используется для оплаты. Но самое неприятное начинается, когда интернет приходит за кровью. Сразу в глазах то искры какие-то появляться начинают, то какие-то тёмные мелькают по углам. Кошка сразу же прячется под диван и её не выгонишь уже потом целый день. Устал уже прятаться от него. Даже Дядя Валера не представляет таких проблем, как Интернет, кошка даже привыкла к нему. Про Милиционера я вообще молчу, уже почти не замечаю его, когда еду на машине в ТЦ. Слышал, что помогают свечки, вроде как интернет боится их, но только, естественно, когда

Временами он приходил в себя, но всё виделось как в тумане. Какие-то обрывки, фрагменты... Насколько он мог вспомнить, большую часть времени его окружала тьма, но иногда был неяркий свет, просачивавшийся откуда-то сверху. Время текло сплошным потоком, не было разделения на дни и ночи. Ему было плохо, тяжело дышать этим душным влажным воздухом, и вообще сложно оставаться в сознании — всё время тянуло в сон. Но однажды он проснулся с ясной головой и обнаружил, что находится совсем недалеко от родного города. И он начал вспоминать. Ашчель. Так его звали Ягуары, самые умелые воины Хошемаля. Они должны были прикрывать отступление основных сил от Тешпуля. Всё бы сложилось удачно, если бы на подмогу защитникам города не подоспели союзники, которых они попросили о помощи, едва только узнали, что готовится наступление. Ахав Кухату приказал возвращаться в Хошемаль, пока ещё силы противника

Восьмая запись 4-й день месяца дождя. Моррис и дети больны. Я пока что не заразилась, и это хорошо: забота о родных легла на мои плечи. Девятая запись По улицам ходит городская стража. Колотят в дверь, спрашивают, нет ли у кого признаков чумы. Доверять нельзя даже соседям. Раньше мне с трудом удавалось заставить детей не шуметь, но теперь они спят большую часть времени. Десятая запись Появились мухи. Я стараюсь их отгонять, но мне это плохо удается- они кусаются. Моррис почти не отвечает мне. Одиннадцатая запись Морриса больше нет. Не знаю, что теперь делать. Остается только надеяться, что дети поправятся. Перед рассветом я выходила на улицу. Нашла мешки, которые стража Использует для переноски умерших. С огромным трудом я засунула Морриса в мешок. Не могу видеть его лицо. Двенадцатая запись Умер малыш Роберт. Закатилась звездочка на моем небосводе. Семнадцатая запись В полночь Элиза