Галлюцинации бывают не только при алкогольном психозе, но и при других состояниях, например при шизофрении. Раньше мы всех пациентов с психозами, за исключением больных туберкулёзом, отвозили в одну психиатрическую больницу в Екатеринбурге, где были разные отделения - взрослые наркологическое и психиатрическое отделения, детское психиатрическое, общая реанимация и токсикологическое отделение. Один был минус - далеко находится эта больница. Сейчас мы пациентов возим, чаще всего, поближе. Зато в разные больницы. И если раньше не надо было заморачиваться кого и куда везти, то теперь приходится разбираться на месте самим. Ведь если это алкогольный психоз, то везём в наркологию, а если это проявление шизофрении - в психиатрическую больницу. Да только бывают случаи, когда и узкие специалисты не могут разобраться. Куда уж нам, фельдшерам? Расскажу вам одну историю. История тех времён, когда мы

Гроза - время, когда призраки властвуют на земле безраздельно. По крайне мере, так всегда говорила моя бабушка, выросшая в небольшой деревеньке, затерянной где-то на севере моей области. Милой старушки уже нет как лет 10, но я до сих пор помню, как она в сильную непогоду, когда раскаты грома оглушительно "взрывались" за окном, садилась ко мне на кровать и мягким голосом рассказывала различные небылицы. Например, частенько она пересказывала историю, как она со своими молодыми, тогда ещё, подружками пошла на озеро купаться, и уже в воде детишек застала гроза. Выбежав на берег, да спрятавшись под ближайшими деревьями, они заворожённо смотрели на водную гладь, как внезапно бабуля ясно увидела своего деда, пропавшего на войне. Мужчина медленно выходил из воды. Весь в крови, в опалённой одежде и винтовкой, висевшей на правом плече. Пройдя пару метров, он улыбнулся ей, подмигнул,

Моему деду Григорию 85 лет, и он ещё довольно крепкий старик с ясным разумом и хорошей памятью. За долгую жизнь у дедушки скопилось огромное количество различных историй, в том числе и мистических. Когда я был помладше, папа всё время говорил мне: расспрашивай у деда обо всём, а то больше никто тебе не расскажет о старых временах. Что, собственно, я и делал. А особо интересные рассказы записывал в тетрадку. Как раз этим я и хочу поделиться с читателями сайта. История первая Произошло это за несколько лет до войны, когда дед был ещё ребёнком. На дворе была зима, вся семья сидела в хате за столом. Вдруг обнаружилось, что в вёдрах и в кадке закончилась вода. Сходить за ней вызвался Михаил, дедов старший брат. Взяв вёдра, он пошёл на улицу к колодцу. Через несколько минут Михаил возвращается, спокойно выливает в кадку, раздевается, садится за стол и говорит: - Я только что Ивана видел! -

В детстве я очень любила страшные истории. Такие, чтоб до дрожи, до мурашек. Папу просила, чтобы рассказывал, бабушку (по ее словам, она много сверхъестественного в жизни пережила). И фильмы смотрела, чем страшнее, тем лучше. В общем, как любому ребенку, мне было интересно все неизведанное. И да, признаюсь, я и темноты боялась, и бабайки из-под кровати, но это, я думаю, для впечатлительного 10-летнего ребенка — обычное дело. Мое увлечение паранормальным пошло на убыль лет эдак с 13, а в 17 я совсем забыла, что есть что-то кроме учебы и вступительных экзаменов. Мне казалось, что моя жизнь поделилась на «сплю» и «учусь». Я очень хотела поступить в наш университет, проучиться первый курс, а после продолжить учебу в Германии. Спасибо моим бессонным ночам и репетиторам, я поступила на «экономический» на бюджет чуть ли не в первых рядах, проучилась год, а потом поступила в Германии. И там я,

Едва начало светать, в небольшом домишке холостяка Васьки Лиходеева надрывно и требовательно задребезжал старый механический будильник. Васька со стоном пошевелился, схватившись за похмельную голову и с трудом сел на кровати. Глаза жгло, словно песком засыпало, во рту чувствовался неприятный привкус.Он залпом опрокинул в себя кружку прохладной воды, стоящую на тумбочке возле кровати. Закашлялся. Выдохнул перегар и встал. Заплетая ноги, побрел к будильнику, который специально поставил на подоконник подальше, чтоб сразу со сна не выключить и не проспать работу. По пути к будильнику Васька мучительно вспоминал, что же такого произошло вчера, почему так голова раскалывается и на душе муторно… Непрекращающаяся трель антикварного механизма донеслась до кирпичного курятника в лиходеевском дворе, переполошив дремлющих птиц и заставив заорать единственного петуха. Ему вторили эхом соседские

Юля выползает в кухню, когда я поднимаю закипевший чайник. Взъерошенная, заспанная, она тяжело опускается на стул, с трудом моргая. Под глазами залегли тени, губы растрескались, щеки запали. Моя старая футболка висит на ней как на вешалке, под тканью угадываются ключицы и выпирающие плечи, будто там вовсе один скелет. — Почему не разбудил? — спрашивает хрипло. — Я же хотела сварить тебе кофе. Ставлю чайник на место и отхлебываю из кружки, не сводя с Юли глаз. Длинные темные волосы спадают на лицо, но она даже не пытается смахнуть. Пальцы теребят край футболки, погасший взгляд скользит по стенам, словно ища, за что зацепиться. — Некогда, я растворимый забодяжил, — отвечаю наконец. — Иди спи. Говорит слабым голосом: — Я выспалась. Хочешь, сделаю яичницу? Пытается делать вид, что все в порядке. Как раньше. Подает признаки жизни из последних сил. Думает, я устал видеть ее разбитой,

Парень шел по дороге, еле переставляя ноги. Он подозревал, что с ним творится что-то не то, но никак не мог сосредоточиться на главном и вспомнить, что происходило до того, как он внезапно оказался на улице. Вокруг все было непривычно — парень подозревал, что в прошлом все выглядело по другому, но не мог сказать что было не так и что изменилось. Каким-то звериным чутьем он понимал, что поменялся не только мир вокруг, но и он сам. Парень не помнил ни своего прошлого, ни откуда он родом, ни своего имени, и даже не мог понять, животное он или человек. Вокруг него так же медленно и неуклюже передвигались люди, с окровавленными перекошенными ртами, в оборванной одежде, с изуродованными телами и безумными пустыми глазами. В голове вертелась одна и та же мысль - раньше было лучше. Короткие вспышки воспоминаний выхватывали из глубины подсознания кадры, где он сидит за столом, в открытое окно

Люк на чердак был на верхней площадке второго подъезда. Как и предполагал Артём. Замка нет - хорошо. Не придётся к жильцам стучаться в поисках ключа. И лестница приставная на месте. Артём достал налобный фонарь и надел его поверх форменной бейсболки, на лицо натянул матерчатую маску, поправил висящую через плечо сумку с прибором измерения уровня сигнала, и поставил ногу на первую перекладину лестницы. Вызов по этому адресу поступил вчера. Жильцы дома жаловались, что у них пропал сигнал кабельного телевидения. На фирме TeleLine наряд выдали Артёму, как одному из опытных линейщиков. Работа простая - подняться на чердак и проверить уровень сигнала на усилителе. Так же необходимо было проверить целостность приходящей оптики, отходящих коаксиальных линий и наличие питания. Провод электропитания, выходящий из щитка на площадке был цел, поэтому на чердак нужно было попасть по любому. Толкнув

Свет жесток. Если не вдаваться в метафизические рассуждения о дуализме нашего мира, то действительно жесток лишь свет. Темнота милостива. Она прячет нас от порождений тьмы, в то время как свет, наоборот, открывает их нам, а нас – им, оставляя беззащитными. Ведь если ты кого-то видишь, значит, и он может видеть тебя. Именно об этом я размышлял, рассматривая пейзаж за окном, не в силах поверить в то, что вижу. Наверное, в каждом городе, поселке, каждой деревне… на счет деревни – не уверен, а вот в каждом городе точно есть такой дом, про который говорят. Есть такой и у нас. Не знаю, из чего он сложен, но облицован дом зеленым камнем. Отполированный годами, солнцем, ветром и дождями, в солнечные дни он переливается и сверкает, словно отлитый из зеленого бутылочного стекла. Даже стекла в окнах, а это, пожалуй, единственный заброшенный дом во всем городе, у которого сохранились стекла в

Расскажу историю, которая произошла в далеком 1988 году в северной провинции Афганистана. Служил я тогда в разведке ВДВ в ОКСВА. И в очередной раз вышли мы на реализацию разведданных под один нежилой кишлачок. Под этим кишлачком было очень большое (никогда в кишлаках ни до, ни после этого я таких не видел) и старое кладбище. Надгробья, насколько мне удалось расмотреть, были не только мусульманские, но и какие-то другие, мне непонятные. Как положено, сделали все необходимые в этих случаях мероприятия. Пролежали весь день и половину ночи в тот раз безрезультатно. После двух часов ночи мы стали отходить. Я был там вместе со своим другом Иваном из Волгограда. И вот оторвались мы с ним где-то на километр от своих. Стояла безлунная ночь, так что было темно. Идем мы, озираясь, по этому погосту, и вдруг над одной разрушенной могилой поднимаются большие светящиеся зеленые глаза и начинают прямо