Это произошло, когда я учился в пятом классе. У меня была вторая смена и поэтому имелась куча свободного времени с утра, так как родители в это время были на работе. Стояла весна, уже середина мая. Солнце светило вовсю, росла зелень, школьники ходили в предвкушении летних каникул. Я тогда жил в обычной пятиэтажке на пятом этаже. Утром проснулся, умылся и засел играть на «Playstation». Часам к одиннадцати я проголодался и пошел на кухню через небольшой коридорчик и прихожую, из которой также была дверь в зал, который по совместительству был комнатой родителей (то есть кухня и зал были соседними комнатами со входами в прихожей). В зале были шкафы с книгами, телевизор с видеомагнитофоном и мамина швейная машинка, работающая от педали — чем сильнее нажимаешь на педаль, тем быстрее движется швейная игла. Туда я редко захаживал, только если видеофильмы посмотреть иногда. На кухне были

Ване было очень страшно. Хотя стоял ясный солнечный летний день и он находился в центре города в окружении людей, мальчик не помнил, чтобы был когда-либо напуган так сильно. К нему подошёл контролер и требовательно протянул руку. На запястье блеснули хромированные часы с необычным синеватым оттенком. — Будьте любезны, предъявите ваш билет, — сказал контролер. Тон был совершенно спокойным. Слишком спокойным для измученного жарой в салоне контролера городской маршрутки. Ваня уже не первый год ездил в школу и обратно в общественном транспорте и за всё это время не слышал такого голоса у контролеров... и не помнил, чтобы они говорили такие слова. Трясущейся рукой он вытащил школьный проездной из кармана и показал контролеру. Тот скользнул взглядом по бумажке и так же спокойно кивнул: — Разрешите, я проследую дальше. Ваня потеснился вбок, освобождая проход, и случайно наступил на носок

В 1965 году местная газета города Лэвингстоун, штат Пенсильвания, опубликовала объявление о пропаже девочки Клариссы Хейз: в два часа дня малышка, играя с соседскими детьми в традиционную пасхальную забаву «Найди яйцо», увлёкшись поисками, отошла довольно далеко от общественной лужайки, на которой проходил праздник. Когда игра подошла к концу и началось подведение итогов, оказалось, что маленькой Клариссы ни в доме, ни в окрестностях участка нет. Поиски оказались тщетны, и даже полицейский отряд, приехавший на место происшествия, не смог помочь в нахождении ребёнка. Под подозрение в преступлении попало большинство жителей городка. После многочисленных допросов и судебных разбирательств двум супружеским парам пришлось покинуть прежнее место жительства; пожилой сосед семьи Хейз совершил самоубийство после обвинения в похищении ребёнка (позднее выяснилось, что он действительно не был

У меня есть одна история из детства, которой я до сих пор не могу найти логичного объяснения. Было мне 11 лет, и жила у нас кошка сиамская. А у них характер своенравный и непростой. Однажды летом на даче повстречалась она с двумя собаками и... убили они, в общем, ее. Похоронил ее дед мой за участком внизу. Ночью я обычно спала вместе с мамой на втором этаже на большом диване. А комната занимает весь верхний этаж, и с обеих сторон окна. Так что ночью в комнату попадает лунный свет и все отчетливо видно. Проснулась я оттого, что почувствовала на ногах тяжесть. А кошечка наша любила всегда спать на ногах. Открываю глаза и вижу чуть пониже колен силуэт кошачий, а луна светила как раз на нее. Но ни глаз, ни ушей у силуэта не было. Просто черное пятно. И я чувствовала, как оно смотрит своей головой без глаз прямо на меня. Испугалась жуть как, пару раз позвала маму шепотом, но она не

Каждый из нас хоть раз в жизни испытывал страх, от испуга до животного ужаса. Человек боится многих вещей, и это настолько же естественно, как и дышать. Страх — один из краеугольных камней, на которых зиждется наша цивилизация. Страх темноты, огня, неизвестного… Впрочем, рассуждать о природе и роли страха я не собираюсь, а просто поведаю небольшую историю из детства. Много лет назад, в памятные девяностые, меня и двух моих младших братьев родители каждое лето отвозили на дачу, в посёлок недалеко от подмосковного Климовска. Места там обжитые до невероятности и совсем не дикие. Жили мы в большом одноэтажном деревенском бревенчатом доме с пристроенной верандой, который откуда-то издалека перевёз мамин дедушка. К моменту описываемых событий дом этот был разделён на две половины с отдельными входами и на другой половине жил мамин двоюродный брат, дядя Лёша по прозвищу Лёпик, с женой и двумя

История эта из моего детства. И пойдет она о стаканчике для ручек, карандашей и всяких других принадлежностей. «И что тут страшного?» — возразите вы. Не знаю, как у вас, а у меня был необычный стаканчик. Я ему даже имя дал — Бездонный. Папа постоянно таскал мне с работы всякую канцелярскую всячину: ручки, карандаши, ластики, точилки. Поэтому в детстве мне всегда этого добра хватало по горло, и я никогда на уроке в школе не спрашивал ручек или карандашей, у меня всё было. Но вот однажды папа принёс что-то новенькое — чёрный пластиковый стакан. Еще одна странность, которую я осознал совсем недавно: я несколько раз спрашивал у отца, где он взял этот стакан, но не помню, совершенно не помню ни одного его ответа. А теперь отца уже нет, и спросить снова я не могу... Вскоре я заметил, что содержимое стакана стало пропадать. Сначала подумал на своего шестилетнего младшего брата, но он клялся,

Я живу в городке Сморгонь в Беларуси. Во времена моего детства мы уезжали в Няфеды — большое село в полутора часах езды от города, где с такими же сорванцами «копали клады». Во времена Второй мировой войны там шли боевые действия, и мы находили ржавые патроны, монетки... Так вот, наш «главарь» Сёмка решил поискать добро в оврагах в рощице и позвал с собой меня и ещё одного паренька. Нам он показал потемневший от времени Георгиевский крест — мол, нашёл во время своих предыдущих походов в овраги. Мы, естественно, тоже захотели себе «такую медальку» и потащились вслед за Сёмкой в овраги. Места были близкие, безопасные, так что никто тогда не думал как-то ограничивать передвижения малышни, коей мы были. С собой имелись лопаты, которыми мы снимали пласт земли на дне оврага. В результате многочасовых «раскопок» мы нашли всего половинку ржавого патрона. Сёмка в расстроенных чувствах бросил его

Это началось в моем детстве, когда мне было лет десять. Моя улица расположена на окраине поселка, рядом с полем и лесами. Мы с друзьями всегда любили гулять на том поле — там много интересных и загадочных мест. И вот шли мы как-то туда с подругой. Дорога пролегала на окраине поля — по одну сторону были густые кусты, растущие в канаве с грязной водой, а по другую — поле. Идем мы, идем, я смотрю — лежат какие-то вещи на дороге. Подошли, смотрим: большая пластмассовая кукла с кудрявыми светлыми волосами, вся грязная, смотрит одним глазом. Я взял ее в руки вертикально — открылся и второй глаз. А первый не закрывался, как бы я ее не вертел. Даже когда пробовал силой закрыть его, глаз не закрывался и пронзительно смотрел на меня. Было довольно неприятно. Рядом на земле лежала поломанная и расплющенная грязная маленькая коляска для кукол, а рядом с ней... череп. Похожий на собачий (щенка,

Будучи еще школьником, я жил в Мордовии, в Саранске. Когда наступали каникулы, мы с отцом и старшим братом выезжали вглубь республики — туда, где цивилизации почти что не было. И вот однажды зимой поехали мы к отцовскому другу на две недели. Деревня, где жил дядя Гена (так звали друга), располагалась очень обособленно — до ближайшего населённого пункта там километров тридцать. По ночам, коль выйдешь на крыльцо, жутковато было наблюдать за просторами, которые начинались за границей деревни. У дяди Гены был сын Сашка примерно моего возраста, и мы с ним очень сдружились (что для меня было нехарактерно, в школе я ни с кем особо не общался). Целыми днями мы бегали по просёлку, кидались снежками, катались на санках, по вечерам смотрели телевизор и рассказывали друг другу разные небылицы. Рядом с деревней был овраг, где мы катались на санках. Скажу вам, не сравнить это с «цивилизованными»

Вспомнился мне рассказ моей подруги. Рассказываю от ее лица: «В возрасте 7 лет гуляла я недалеко от дома, стандартной хрущевской пятиэтажки. Смотрю — возле одного из подъездов народ собирается, все больше и больше. А я любопытной в ту пору была, шмыг в толпу и разговоры слушаю, вернее, обрывки фраз: — Эх, жалко Людочку, совсем еще ребенок... — Точно, точно, и пожить-то не успела, а все врачи... — Да, они-то Людочку и загубили. Больше месяца ребенок от аппендицита загибался. А врачи: «Женская болезнь, женская болезнь»... — Угу, и вместо того, чтобы операцию сделать, припарки ей разные назначали, грели ее, грели, пока аппендицит не лопнул и гной по всему телу не растекся... — Посмотри, посмотри, какое лицо у неё изможденное и губки покусаны. Страдалица... А я вертела головой во все стороны: кто страдалица? Какой такой аппендицит? И сама потихоньку-потихоньку сквозь толпу пробиралась в