Мне было тогда 7 лет. Так получилось, что двое суток родителей не было дома. Я был мальчик самостоятельный, и поэтому они за меня ни капли не тревожились: еда в доме была, а заняться мне всегда было чем. В случае чего я должен был просто пойти к соседке. Естественно, я всё время гулял на улице и как-то (уже не помню, как так получилось) остался допоздна во дворе за три квартала от моего. Было уже очень темно, со мной были дети, с которыми я познакомился там. Мы сидели и рассказывали друг другу всякие страшилки — было боязно, но перед друг другом мы это, конечно, не показывали. И вот первого ребёнка забрали родители, второго, третьего... В итоге я остался сидеть один и, вспоминая все рассказанные тут страшные истории, как-то боялся идти домой. Тем более, что одна из историй была именно про мой двор, да ещё и вдалеке виднелась молния и слышались раскаты грома. Я просто сидел и плакал.

Эта история происходила со мной, когда мне было 4 года. В то время мы с мамой жили в однокомнатной квартире и спали на одном диване. Диван стоял в углу комнаты, вдоль стены, на которой был вход в комнату. В коридоре за этим входом почти сразу была входная дверь, а в комнате на противоположной стене была дверь, ведущая на лоджию. Спала я всегда у стены. В детстве я редко сразу засыпала и, когда обычно мама уже спала, все лежала и разглядывала противоположную стену. Спустя какое-то время задремывала и засыпала. Так и в ту ночь: лежала, думала о чем-то своем, и тут услышала какое-то тихое копошение в коридоре. Ребенком я была не особо пугливым, даже не попыталась придумать объяснения этим звукам, закрыла глаза и заснула. Во сне увидела нашу же комнату, а в ней белый объект (словно сгусток) размером со взрослого человека, плывущий от входа через всю комнату, подплывающий к балконной двери,

Помнится, когда мы были классе в десятом, появилась у нас маленькая мания — мы ходили в заброшенный дом неподалеку. Если что, дело было в Ростове, дом тот находился (ибо сейчас его уже снесли) рядом с перекрестком Текучева — Соборного. Думаю, найдутся люди, которые там тоже бывали и что-то видели, не мы же одни такие умные. Итак, собственно, повадились мы день через день наведываться в тот дом. Один раз случайно зашли, а потом понравилось. Так позвали с собой еще пару человек, в итоге сформировав маленькую компанию — двое парней (иногда трое) и пара девочек. Сначала дальше первого этажа не ходили, боязно было. Потом стали собираться получше, фонарики брали, даже ножи, помню, прихватывали на всякий пожарный. Так продолжалось где-то пару недель. Мы потихоньку поднимались все выше, а добравшись до крыши, осмелели в край и ходили по открытым настежь квартирам. Помнится, в одной нашли

Дело было так. Однажды мы с матерью поехали в санаторий. Там я познакомился с одним парнем, и как-то раз мы вечером рассказывали друг другу страшилки. Я на ходу придумал историю про 8-й этаж санатория. Этаж этот пустовал, не ремонтировался, наверное, с начала 90-х, окна в нём были сняты. И вот я стал рассказывать другу, что якобы там живет охранник, который любит поедать тех, кто зайдет на этаж после 10 часов вечера. Даже облик описал — очки, как у Шурика из «Операции Ы», серая форма с красной надписью «Охрана», длинные руки и т. д. Парня мой рассказ впечатлил, и мы решили пойти на искомый этаж в половину одиннадцатого ночи, чтобы «проверить слухи». В условленный час выбрались из кроватей, встретились внизу и поднялись на 8-й этаж. В коридоре было темно. Все двери были закрыты, кроме одной — и из-за неё пробивался слабый свет (насколько мне известно, постояльцев на этом этаже не

Когда я с родителями переехала в новый дом, мне было 8 лет. Мне он понравился своим местоположением, так как через дорогу жила моя лучшая подруга. В первую ночь мне спалось хорошо, но уже следующей ночью мне приснился странный сон. Снилось, как будто у меня есть два старших брата и одна старшая сестра (а я в семье, вообще-то, одна), и будто сестра утонула у меня на глазах и утащила с собой братьев. Потом появился какой-то черноволосый мужчина и сказал, что он рад видеть новую соседку, пожелал мне приятного проживания и пообещал кое-что сказать при следующей встрече. Я не обратила особого внимания на этот сон и не стала рассказывать родителям. В третью ночь я сквозь сон услышала какие-то шаги в коридоре. Подумала, что ходит отец, но потом поняла, что одновременно слышу его храп. Окончательно я проснулась от какого-то грохота в коридоре. Когда я вышла туда (свет не стала включать, взяла

Тогда я только перешёл в третий класс. Моим родителям дали квартиру в новой пятиэтажке. Квартира как квартира: две комнаты, ничего особенного, абсолютно новый дом. Горячей воды в доме, правда, нет, не было и не будет. Сие есть аксиома, и все с этим смирились, а водонагревателей тогда еще не изобрели, поэтому отец мой купил две большие кастрюли — перед тем, как идти спать, он грел в них воду. Всю ночь вода постепенно остывала, и утром мы все умывались теплой водой. Вот с этих кастрюль все и началось. Эта тварь жила в вентиляции на кухне. Да-да, как домовенок Кузя. Визуально я ее никогда не видел. А все потому, что она абсолютно невидимая. Каждую ночь ровно в полночь, без опозданий, что-то небольшое, размером с крысу вылезает из вентиляции над раковиной и неуклюже идет к плите с этими кастрюлями. Подходит к одной, приподнимает крышку, а там обычная вода. Эта сволочь заглядывает в другую

Правильно говорят, что все мы родом из детства, но не каждому выпадает шанс встретить свой детский страх лицом к лицу еще раз и побороть его. Я — именно такой счастливчик. Я был городским ребенком и редко заходил дальше родного двора. Время было непростое, родители помногу работали и возвращались поздно, каждый раз предупреждая, чтобы я не открывал никому дверь и не подходил к ней сам. Вопреки этому, я не начал бояться темноты и не населил свою комнату чудищами, убийцами и маньяками, про которых много рассказывали по телевизору. Скорее, всё было наоборот — ночной город манил меня, и когда родителей не было, я подолгу глядел в окно, рассматривая прохожих в старый театральный бинокль. Когда мне исполнилось 8, папа купил дачу в пригороде. В отличие от городской квартиры, где я чувствовал себя уверенно и днем, и ночью, дачный домик мне сразу не понравился. После ремонта, в нем не сквозило

Когда я был ребенком, моя семья часто переезжала. Мы никогда не останавливались в одном и том же месте надолго, и казалось, что мы переезжаем всегда. Из-за этого многие мои первые воспоминания остались нечеткими и неясными. Тем не менее, есть один период времени, который я запомнил очень хорошо, словно всё это произошло буквально вчера. Я часто говорю себе, что эти воспоминания просто галлюцинации, вызванные продолжительной болезнью, которую я перенёс той весной, но в глубине души я знаю, что это было на самом деле. Мы жили в большом доме на окраине города. Наша семья состояла из трёх человек, и на самом деле нам не нужен был такой большой дом, и в нём было полно комнат, которыми мы не пользовались на протяжении всех пяти месяцев, которые прожили там. В каком-то смысле это была пустая трата пространства, но на тот момент это был единственный дом, который мы смогли найти поблизости от

В выходные я была на дне рождении у подруги, где среди прочих гостей был ее дядя Василий Геннадьевич — мужчина лет за семьдесят, умный, начитанный, который знает массу интересных историй. Зашел у нас разговор о домашних питомцах, и Василий Геннадьевич рассказал нам историю из своей жизни, которая нас всех поразила. Вот ее-то я и хочу вам описать. Напишу, как запомнила, от первого лица. Случилось это в 1951 году. На тот момент мне 12 лет было, мальчишка еще, но по тем временам считался уже большим. Жил у нас кобель по кличке Индус — помесь лайки с дворнягой, года три ему было. Отец его, маленького и дохленького, за пазухой в морозные дни принес, выходил, выкормил — и стал Индус ему незаменимым помощником, так как отец охотился. Дни в октябре стояли теплые, сухие. Отец взял меня с собой на охоту. Мы должны были день по лесу побродить, заночевать в лесу и на следующий день вернуться домой.

Дело было в конце 80-х, мама Ани работала в каком-то архитектурном бюро, занималась восстановлением памятников архитектуры. Старшая её дочь Маша была профессиональным художником-реставратором. Мать с дочерьми разъезжали по всей стране. И вот однажды занесло их на Смоленщину, на границу с Белоруссией. Старая деревенька, одна центральная улочка, десяток домов, лес, речка и огромный ров от пересохшего русла реки. Была там и маленькая церквушка начала 17 века. Маша с мамой целыми днями проводили в церкви за работой, а маленькая Аня, уже довольно самостоятельная девочка, гуляла вольно по деревне. Поселили приезжих на окраине и предупредили, что после захода солнца по улице лучше не ходить, и уж тем более — ребенка не отпускать. О причинах комендантского часа никто распространяться не захотел. Жизнь, мол, деревенская, рано ложимся — рано встаем. Непоседливая Анька орала и требовала свободы, и