Эта история приключилась со мной, когда мне было 15 лет. В то время мои родители находились в разводе, и я жил с матерью и бабушкой, а отец — с новой семьей. Именно в двухэтажной квартире отца и произошло то, о чем я сейчас расскажу. Мы с отцом до полуночи засиделись перед телевизором — смотрели фильм, после которого я решил отправиться в кровать. По велению своей привычки я спустился на первый этаж, в гостиную, и направился в сторону кухни, где намеревался перекусить бутербродами или чем-нибудь еще. По пути я включал везде свет, дабы не оступиться в темноте, да и хотя бы просто найти дорогу. После удовлетворения своего желудка я направился в спальню, находящуюся на втором этаже. Перед этим стоило выключить свет везде на первом, чем я и занялся. Кухня, зал для гостей, обеденный зал — все погрузилось во тьму. Осталась последняя лампа в гостиной, и можно было идти спать. Не тут-то было.

Мне было 12 лет, и мы с моими друзьями в очередной раз играли в «войнушку». На этот раз мы решили поиграть в строящемся доме напротив школы. Стройка эта длилась, насколько я помню, лет семь. Её то бросали, то вновь начинали строить. Строили шестиэтажный жилой дом. Место, скажу я вам, довольно мрачное было. Мы разбились на две команды и разбрелись по стройке. На тот момент было построено четыре этажа из шести. Я прятался на третьем этаже, кто-то выше, кто-то ниже. Я стоял у балкона (то есть там, где, по идее, он был задуман) в самом углу, прижавшись к стенке, чтобы меня не заметили сразу, заглянув в комнату. Наверху и внизу, затаив дыхание, сидели ребята из моей команды. Я так подробно всё описываю для того, чтобы вы поняли, что мы старались производить как можно меньше шума. Но в какой-то момент я услышал в комнате шарканье, как будто кто-то, еле передвигая ноги, ходил по ней. «Нашли»,

Эта история произошла еще в советское время. На лето родители отправляли меня к бабушке в село. Бабушка работала директором детского дома-интерната, трансформирующегося на лето в пионерский лагерь «Колос», и я была предоставлена сама себе. Тем летом бабушкин дом полностью перестраивался, и меня приютила завуч школы Нина Ивановна. Она жила в сельском доме на три семьи. Мне выделили маленькую комнату с окошком во двор. В этот дом, построенный для учителей школы, этим же летом решили провести водопровод. Стали рыть траншеи, и оказалось, что дом стоит на кладбище. До революции рядом находилась большая церковь Успенья Богоматери и, видимо, кладбище находилось на ее территории. В те времена, как принято было, церковь снесли, кладбище сравняли с землей, а землю отдали под корпуса школы-интерната, где поначалу воспитывались дети репрессированных, оказавшиеся на пересылке в Кирове. Так вот, из

Это было, когда я ещё жил в деревне. Это сейчас я городской, избалованный. Так вот, помню случай один неприятный... Мы с друзьями (нам тогда было по 12 лет, может, чуть поболее) пошли вечером к речке, развели костер. Андрюха взял с собой удочку, мол, может, и рыбку зажарим. Не вышло, так как через полчаса ему надоело ждать первой поклевки. Сидели долго. Сколько было времени, не знаю, но стало темно — хоть глаз выколи. Рассказали дург другу страшилки, ну и домой пошли. Дошли уже до деревни, как Андрюха спохватился — удочку забыл. Она принадлежала его отцу, а дядя Олег строгий у него, ругался бы сильно. Миша решил с Андреем вернуться и поискать, а я и трое моих товарищей домой пошли. У нас, как в деревню заходишь, первые два дома заброшенные стоят. Просто люди уехали из них, и всё. Когда мы шли мимо них, вдруг Леха останавливает меня и говорит: «Гляди, в собачнике (мы так первый дом

Этот случай мне поведал лучший друг. Тихий, меланхоличный, замкнутый. Любовью к небылицам или страстью к приукрашиваниям он не отличается, так что я вполне уверен в честности его слов. Это случилось, когда ему было четырнадцать лет. Живем мы в Москве возле станции метро Алтуфьево. Рядом с нами находится благоустроенный лесной массив, прямо по соседству с жилым районом, но шесть лет назад он еще хранил первозданную красоту, не изуродованную развешанными тарзанками, разбросанными упаковками от еды, кострищами и хенд-мейдовыми лавочками и столиками. Лес тот не густой, но и не редкий — обыкновенная такая лесопосадка. Грибов и животных не водится, белки по ветвям не скачут, но дрозды, дятлы, крикливые иволги водятся. Пошёл мой друг прогуляться с товарищем по этому лесу, благо окна их двенадцатиэтажек выходят прямо на него. Гуляют они, ведут свои подростковые беседы, постепенно забираясь все

Давно дело было. Жил я по юности в Узбекистане, и пришлось как-то провести лето в живописнейших горах национального парка близ Чимгана. Происходило это в пионерском лагере «Геолог», где я отдыхал вместе с моим товарищем Алишером. Как это всегда бывает, детворе в 13 лет быстро надоедают пределы лагеря, и нас тянуло к приключениям. Вместо положенного «тихого часа» мы с Алишером, ускользнув от вожатых, отправились осматривать местные скалистые горы. Вот тут нам и попался ручей с чистой ключевой водой. Я никогда не был суеверным. А тут вдруг смутная тень тревоги набежала и исчезла. Не придав этому значения, я пошёл с другом по тропе вверх — посмотреть, где берет свое начало ручей. Неожиданно за очередным поворотом мы натолкнулись на дряхленького старика в потертом халате. И откуда он там взялся? Он как-то странно посмотрел на нас и говорит: «Вы бы не ходили дальше, ребята. Место здесь

Около 17-18 лет тому назад произошел со мной странный случай. За давностью лет я сейчас не могу вспомнить точную дату, но, скорее всего, событие произошло летом 1963 года, в августе месяце. Наша семья (отец, мать, сестра и два брата) проживала в деревне Красной в Карачевском районе Брянской области. В ту пору мне было 12-13 лет. Однажды мы были в гостях у бабушки, и около пяти часов вечера возвращались домой. Погода стояла солнечная и тихая, характерная для августовской поры. Родители несколько поотстали, а меня как гонца послали вперед открыть двери в доме. Прошагав через сад, я открыла черный ход, прошла через веранду в комнату и, прикрыв дверь, села на стул около стола. В доме в этот момент никого не было. Все входные двери (как со стороны парадного, так и с черного хода) заперты, окна и форточки наглухо закрыты. В комнате, где я находилась, было три окна, они не были зашторены и не

Хочу рассказать историю из моего детства. Мне тогда было 6 лет. Представьте — осень, пасмурное небо, дует холодный ветер. Я собираюсь уезжать домой из дачи, так как летний сезон кончился. Попросив у родителей прокатиться на велосипеде в последний раз я еду вокруг дач. Возле опушки дорога разделяется на два направления — одна ведёт мимо леса, другая в центр дачного поселка. Я выбираю ту, что длиннее — лесную. По правую руку от меня безлюдные дачные участки, по которым видно, что все уехали. По левую руку — лес, тянущийся вглубь километров на десять, а то двадцать. Еду я по этой дороге и вдруг вижу: впереди из леса на дорогу выскакивает человек — мужчина с маской на лице, весь в черном, одет в черный плащ-накидку старинного кроя. Глаза за прорезями маски блестят, как стеклышки, в руке нож, украшенный какими-то самоцветными камнями, а на нижней части лица, не скрытой маской, играет дикая и

Когда я в санатории лежала в 14 лет, над нашей комнатой постоянно ночью кто-то кашлял, шаркал ногами, открывал дверцы шкафов. Мы сначала думали, что там сестрички живут. Спросили их однажды, кто над нами живет, и они изумились: оказывается, комната над нами закрыта, там уже несколько лет идет ремонт. После такого, конечно, мы уже не могли успокоиться и однажды ночью с парнями решили туда залезть и посмотреть. Большинство побоялось, в итоге наверх пошли два самых смелых парня, которые старались произвести на нас впечатление, а мы, три девчонки, стояли «на карауле». А в коридорах санатория ночью было темно и страшно... Парни зашли в комнату, из которой доносились звуки (впрочем, когда мы прислушивались из-за дверей, там уже было тихо). Вдруг из комнаты раздался дикий крик и тут же послышался грохот. Прибежали сестрички, включили свет. Мы из-за их спин в комнату заглянули — а там,

В детстве у меня был брат-близнец. Мы с ним играли в одни игры, одевались в один цвет, говорили порой одновременно. Как сейчас помню мамин зов на обед: «Аркаша, Саша, обед!» И мы бежали на перегонки на кухню. Продолжалось все это до моих 5 лет. Мы приехали всей семьей к бабушке в деревню. Нас отпустили поиграть во двор, у нас был мячик красного цвета с белыми полосками, мы бросали мяч, пока тот не угодил в колодец. Аркаша полез за мячом и сорвался вниз. Я сбегал за родителями, все выбежали и начали заглядывать в колодец, но никого там не было, ни Аркаши, ни мяча. Я кричал и плакал, просил, чтобы кто-нибудь нырнул вниз, вдруг он под водой. Затем меня спросили, кто такой Аркаша. Удивленный вопросом, я сказал, что брат мой. Переглянувшиеся родители завели меня домой, сказали, что никакого Аркаши не было, что мне это показалось, я говорил, что они врут и ревел. Затем я жил без брата,