В детстве я с родителями часто приезжал в деревню к родственникам. Эта деревня находилась по соседству с большой болотистой низиной, наверное, километров так 120 в поперечнике. Мы с другом, конечно, любили ходить «на болото». Там, кстати, были ещё многочисленные небольшие озёра с рыбой, вот мы её и ловили. Иногда кто-то из местных говорил, что можно всё болото перейти по каким-то тропам. Скорее всего, нельзя, но тропы я видел. И однажды мы решили попробовать, как далеко можно будет по ним зайти, тем более, что было очень жарко и уровень воды в болотах сильно понизился. Запаслись едой и водой и отправились в путь. Нам тогда по 13 лет было. Сначала было нормально, а потом, где-то уже через полчаса, стало жутковато. Там постоянно звуки разные раздавались на болоте. Мы побаивались, но виду не подавали, посмеивались друг над другом и шли дальше довольно долго. Оказалось, что много воды ушло,

Случилось это на самом деле, хотя долгое время мне было трудно признаться в этом — легче было все списать на воображение. Тогда я была 15-летней девчонкой и отдыхала в лагере в Крыму, в пригороде Феодосии. Лагерь состоял из нескольких деревянных домиков, столовой и медицинского корпуса — в общем, типичный бывший пионерский лагерь с белыми статуями горнистов на главной аллее и заколоченным клубом. В каждом домике жило по 10 человек — девочки или мальчики. Но в нашем домике жило всего шесть девчонок — в ту смену был недобор. Скажу сразу, что спали мы в домике плохо: теплой южной ночью в домике было прохладно, и к утру все мерзли под своими одеялами. Я вставала с больной головой, моя соседка с криками просыпалась по ночам от кошмаров. В одну ночь, уже под конец смены, собралась сильнейшая гроза. Сквозь грохот грома и шум ливня мы услышали странный скрежещущий звук в районе двери. Он был

Я всегда ненавидел поездки. Я не преувеличиваю. Я всегда люто ненавидел долгие поездки, особенно в детстве. Часы, проведенные на заднем сидении, доводили меня до грани детской истерики, а из-за шума дороги было невозможно даже нормально поговорить с родителями. Вот до чего доводила меня монотонность — я хотел слушать своих родителей. Иногда мама пыталась сделать поездку чуть менее невыносимой… для нас обоих. Она покупала пачку комиксов или пару новых игрушек и прятала их до наступления страшного дня. Естественно я знал о комиксах и игрушках и обычно находил их еще до поездки. Наверно, я терпеть не мог чего-то ждать. Расскажу вам об одной из этих поездок. О самой скучной поездке из моего дома в Нью-Йорке к бабушке и дедушке в Аризону. Да, мы ехали в Аризону, и я уже успел прочитать все комиксы. По пути мы останавливались на ночь в паре отелей, а еще я выходил размять ноги на каждой

Случилась эта история со мной в далеком детстве. Годика три было, а может, и того меньше. Но помню все, как будто бы вчера произошло… Я спала в комнате у родителей — моя кроватка у стены, впритык к их кровати, у противоположного края комнаты — шкаф большой, и дверь рядом. В один из самых обычных вечеров родители уложили меня и сами вскоре уснули. Свет не полностью выключили — оставили гореть ночник в виде забавной божьей коровки. Почему я проснулась, уже и не вспомню. Сна ни в одном глазу. Поворачиваю голову и вижу, что на шкафу сидит что-то. Небольшое, черное… Сидит и не двигается. Я, думая, что мне это снится, закрываю глаза. Проходит какое-то время, снова просыпаюсь… А оно уже на двери сидит. Ночник его хорошо так освещает, мне все видно. Низкое, голова как яйцо, только будто бы плоское, ни глаз тебе, ни рта, ничего — темнота сплошная. Туловища как такового и нет — блинок такой себе

Когда я был школьником, то лето проводил на даче. Полноценной деревней это место не назовешь — стоят в отдалении от города в глубоком лесу несколько повидавших виды хибар. Воды нет, света нет, газа нет, да и людей почти нет: один пасечник, один пастух — они жили там постоянно, а остальные приезжали только по выходным, и то редко. Жил я там в небольшом фанерном домике с кирпичной русской печкой на всю кухню. Так вот, дом он, конечно, фанерный, но со всех сторон еще оббит жестяными листами — ни одно животное внутрь не проберется. То же касалось и крыши. Расстояние между потолком и верхней точкой покатой крыши — сантиметров двадцать. Все «забронировано», комар носа не подточит. Где-то в середине августа по ночам стало происходить кое-что необычное — на так называемом «чердачке» стали слышаться стуки. Каждую ночь. Каждый раз стуки продолжались недолго, минут пять от силы. Было ощущение, что

В детстве я летом ездил в деревню к своей бабке. Жила она тогда где-то под Питером, сейчас уже не вспомню, как село то называлось. Был там — а может, и сейчас есть — заброшенный дом. Стоял он в лесной чаще недалеко от дороги. Что это за дом — не знаю, и родители мои не знают. Ходили о нём, конечно, разные слухи, что будто там отец, впав в безумство, убил всю семью; ещё ходила история, что там жила добропорядочная семья, которая просто в один день исчезла. Ещё кто-то говорил, что там жила одинокая старушка, которая там же и умерла, а узнали об этом только через несколько дней, когда местные пришли её проведать. Но это лишь слухи. Самое интересное — все деревенские старожилы строго-настрого запрещали кому бы то ни было туда соваться. Моя бабка тоже следила, чтобы я туда не ходил. Следила строго, ни разу сходить туда не получилось. Однажды я с деревенскими детьми играл, и они туда

Думаю, именно довольно строгое воспитание развило во мне страсть к ужасам. Идти по путям Господним и купаться в лучах солнца, конечно, хорошо… но запретный плод хоррора манил меня с малых лет. Вообразите, как я радовался, держа в руках свой первый библиотечный абонемент. Очень скоро я стал завсегдатаем отдела ужасов местной читальни. Я провел немало ночей (и посадил не одну батарейку) за потайным чтением Стивена Кинга, Р. Л. Стайна, Г. Ф. Лавкрафта и других классиков, чьи образы потом являлись мне в кошмарных снах. Но со временем впечатления от ужасов стали притупляться. Мое буйное воображение еще хлестало через край морями крови и расчлененными трупами, но этот прилив стал каким-то будничным. Я донимал библиотекарей просьбами спасти меня от скуки, но лишь одна смогла наставить меня на путь истинный. Эта пожилая, вся как будто высохшая, женщина тоже была любительницей оккультного и

Конечно, сейчас это покажется выдумкой, но 30 лет назад на Нижегородщине существовали уголки, не тронутые цивилизацией. Я имею в виду глухие деревни, до которых очень трудно добраться. Моя мать была родом из одной такой деревни и летом часто «подкидывала» меня туда к бабушке с дедушкой. Электричества в деревне не было, воду брали из колодцев, а о магазинах и речи не было. Кормились тем, что подарят земля и лес. По грибы и ягоды ходили всей деревней. Но было в лесу одно место, куда не ходил никто. Сразу за деревней, с северной ее стороны, на самых высоких деревьях, висели белые куски тканей. И, насколько я помню, ни разу никто не ступил за этот периметр. Мне было строго-настрого запрещено даже подходить к этой кромке леса. Я спросил однажды бабушку, что там, но она отмахнулась, сказав, что там находится заброшенная деревня с множеством старых ям и колодцев. Если упаду в один такой, то

Одно из самых страшных воспоминаний моего детства — огород. Я его панически боялась и никогда не ходила туда одна. Была тому причина — один раз, когда мне было года три, я захотела поесть гороху и отправилась огород. Чтобы сократить путь к гороховой грядке, я пошла прямо по гряде с тыквами, и тут меня кто-то сильно схватил за ногу. Я закричала, оглянулась назад — и закричала ещё сильнее: из тыквенных зарослей высунулась рука, которая крепко стиснула мою ножонку. Было очень больно. Я попробовала освободиться, но ничего не получилось, и я упала на землю. Тут я увидела то, что никогда не забуду — рука была сама по себе, без тела! На мой крик прибежала бабушка, с которой тогда мы были дома вдвоём. Она стала поднимать меня с земли, и в этот момент рука стала рассыпаться, как известь. Бабушке я обьяснить ничего не могла, меня трясло, но думаю, она знала, в чём дело — меня очень долго водили к

Обычно, когда меня достаёт компьютер, а на улице такая смрадная погода, что вылезать туда не хочется, я иду в зал или в комнату для гостей, расположенную в самом конце нашей квартиры. Там тихо, спокойно, а главное, крутые мягкие кресла. Я могу там часами сидеть, погрузившись в размышления или фантазируя. Люблю копаться в своей голове, так сказать... Так я поступил и в тот раз. Выключил монитор, скинул наушники и отправился в конец нашей квартиры, пройдя мимо кухни, где мать трудилась над обедом. Я, как всегда, погрузился в свои размышления, долго блуждал по закоулкам своих мыслей, вспоминая интересные моменты из своего детства, и тут наткнулся на одно воспоминание, которое меня слегка удивило. Когда мне было лет шесть, когда я ещё в школу не ходил, у меня был плюшевый медведь, такой простенький, небольшой, обитый коричневой тканью, но самым странным в нём было то, что лица (или морды) у