Летом я всегда ездила в село к бабушке. Свежий воздух, речка близко — для меня не было ничего лучше этих летних каникул. А мою бабушку в селе называли знахаркой. Если у кого-то происходила беда или болел кто-то, всегда ходили к ней за советом. Я не придавала этому значения. Ну, приходят бабы поговорить, а к кому не приходят? Зато ее все очень уважали и любили, а меня угощали всякими сладостями, чему я была очень рада. Однажды к нам приехала женщина с соседнего села и умоляла о помощи. Бабушка отправила меня поиграть, а сама закрылась с женщиной в комнате. Но я еще та егоза была — решила узнать, о чем они говорят, и пошла возле окошка подслушивать. Женщина плакала и всё умоляла помочь. Бабушка говорила, что не может — и сил мало у нее, да и страшно связываться ей с нечистью такой сильной. Говорила, что на человеке ясно смертный крест стоит, и не в силах она помочь. Но слишком уж жалобно

Странный был тогда день (это я сейчас понимаю), странным было все — от звонка Маришки, моей бывшей коллеги, в шесть утра в субботу до нелепой, страшной, неоднозначной развязки спустя несколько часов. Но разве придаешь значение странностям, если рабочая неделя позади, впереди два дня с великолепной перспективой полнейшего безделья, а за окном голубое безоблачное небо? Все вышеперечисленные факторы повлияли на мой положительный ответ Маришке, у которой «мама приболела... а поездка куплена заранее... и это всего лишь сутки, дорогая, посиди с Васькой, пожалуйста!» Вот так и случилось, что пятилетний карапуз сидел на моей кухне пару часов спустя, жуя наспех сделанный бутерброд с колбасой и болтая ножками, а я судорожно перебирала все занятия, которые могли бы быть интересны пятилетнему Ваське в ближайшие 12-13 часов, потому что в 21:00, повинуясь строгим инструкциям его мамочки, я уже должна

В далеком 1985 году мой отец прошел школу прапорщиков в Волгодонске и был направлен служить в часть ВВС в гарнизоне в Мурманской области с финским названием Килпъявр. Гарнизон тогда состоял из «элитных» двухэтажек и частных домов (каждый на несколько семей) с общим двором, кухней и большим коридором. В гарнизоне скопище этих домов называли «шанхай». Мои родители благополучно прожили в таком доме целый год, а в мае 1986 года появился я. Одновременно с моим рождением родителям подарили сторожевого пса — кавказскую овчарку Баки. Баки был чем-то вроде моей няньки, так как отец постоянно и практически ежесуточно был в нарядах, а мать с примерно таким же графиком работала в местной санчасти. Когда получалось, мама брала меня с собой, когда не получалось — оставляли под присмотром соседки, она укладывала меня. Описанную ниже историю я узнал, когда заканчивал школу. Ну то есть как узнал —

Всё началось в детстве. Мне нравилась одна соседская девчонка — она приезжала иногда на дачу и мы играли с ней. Мне было шесть лет, когда она перестала приезжать. В соседский дом стали приезжать какие-то другие люди. Я спросил у них, где Маша и её родители. На это они ответили мне, что они уже десять лет живут в том доме и никакой Маши не знают. Я спросил у родителей, что происходит — они сказали мне, что я фантазёр, и посмеялись. Маши я с тех пор не видел. Историю я с возрастом позабыл, списав на детские фантазии. Когда я вырос, подобная история повторилась. На выезде из моего маленького захолустного городка была больница. Мне было двадцать, лет когда я увидел, что она заброшена, причём она выглядела так, будто заброшена уже лет тридцать. А я готов поклясться, что месяц назад проходил мимо неё, и вокруг стояли скорые и приходили посетители. На все мои расспросы люди крутили только

Дело было в детстве, мне тогда было лет семь-восемь. Стояло лето, мать повезла меня на дачу к прабабке. Сама после выходных уехала, оставив меня на всю неделю вместе с ней. Дача стояла в самом конце деревни — лес начинался в метрах десяти от дома. Как-то ночью случилось то, что я помню до сих пор, как будто это было вчера. Проснулся я от каких-то непонятных звуков, вначале даже не сообразил, что это такое. Спал я в отдельной комнате, где до этого спал дед, пока не помер. Прабабка спала дальше по коридору. Звуки напоминали рычание, переходящее в хрип. Меня сразу бросило в пот от какого-то животного ужаса. Минут двадцать я лежал под одеялом, не смея двигаться. Потом кое-как пришёл в себя, и тут меня осенило: это, наверное, прабабке стало плохо, она может умереть! Тут мне стало страшнее пуще предыдущего: что делать? Я один, мамы нету, звать на помощь некого... Меня уже трясло всего от

Дело было давно. Сахар был тогда слаще, краски — ярче, а жить — легче. В нашем маленьком дворе как раз начали осквернение детской игровой площадки — строили продуктовый магазин. Нам, детям, в принципе, по большому счету было всё равно, но то, что нашу площадку застроили кирпичным фундаментом, нам не понравилось. Во те времена мы были горазды на выдумки и любили устроить себе какое-нибудь приключение. Это сейчас дети с пяти лет держат в руке компьютерную мышь. Мы же компьютера тогда еще и в глаза не видели. Чтобы нам было не скучно, я и мой лучший друг придумали себе религию — не религию, демона — не демона, но придумали. Нашли каких-то палочек, веточек, начертили посредине двора что-то вроде пентаграммы и принялись абсолютно сумбурно, что-то говоря из головы, призывать этого самого выдуманного демона. Этот наш демон, по нашим представлениям, носил интересную внешность: это был маленький

Хочу рассказать одну историю, которая разворачивалась практически на моих глазах, но конкретно меня не касалась. В детстве меня, как и многих моих знакомых, на каникулы отправляли «к бабушке». И так как не только мои родители так со мной поступали, летом в нашей деревне детей и молодежи было много. Я дружила с одной соседской девочкой — родители ее уехали за границу работать, и она постоянно жила там с бабушкой. Летом к ним приезжала Альбина, двоюродная сестра Даши (моей подруги), но была она старше нас и с нами время проводила редко. Помню, как однажды (нам было по двенадцать лет, а этой Альбине — пятнадцать) она приехала совсем на себя не похожая — короткие джинсовые шорты, черная футболка с какими-то чертями на ней, руки унизаны браслетами и фенечками, сережки в виде крестов в ушах, новая короткая стрижка, жуткое мелироване — ну в общем, выглядела ужасно, еще и постоянно рассказывала

Этот странный случай произошел в нашей школе, когда я еще учился там. В седьмом классе у нас был учитель по физике — Сергей Анатольевич. Хороший учитель: много шутил, не строгий, поговорить мог не только о своем предмете — в общем, компанейский мужик. Началось все в один осенний день. Как обычно, начался урок физики, и мы зашли в класс и сели за парты. Учителя еще не было, хотя он всегда еще перед звонком в класс заходил. Проспать не мог — была вторая смена, пятый урок. Пришел Сергей Анатольевич только минут через пятнадцать. Зашел, сухо поздоровался, сел за свой стол и все тем же сухим голосом сказал, что тетради, которые он у нас на проверку брал, он не может найти, и чтобы на следующий урок мы завели новые. С того самого дня он стал каким-то менее общительным, сухим, без эмоций. И не только с учениками, но и с учителями. Общался исключительно по предмету с нами, а с учителями —

Когда я был еще дошкольного возраста, то часто видел во сне своего двойника. Он не был моей совершенной копией и, если бы мы стояли рядом друг с другом, то окружающие легко бы нас отличили, однако если бы рядом не было меня, то его могли бы со мной спутать. В совсем далеком детстве в таких снах он был мне просто лучшим другом, годам к шести он стал своего рода наставником. Он пытался обучить меня управлению сном. Объяснял мне, что какую бы страшную вещь я ни увидел во сне, от всего этого могу избавиться одним лишь усилием воли. Хорошо помню нашу последнюю встречу: он завел меня в квартиру, которая с виду была точной копией моей, но в ней что-то было не так. Я не сразу понял, что в ней гораздо больше комнат. Он мне объяснил, что одна комната таит в себе мои желания, другая — мои страхи и так далее. Во время всего «обучения» я делал все, лишь бы его не слушать. Мне просто интереснее было

Помню, когда я был маленьким, в нашем доме стоял старый кожаный диван. Он был поношен и оборван, стоял в углу гостиной. Мои родители нашли его на распродаже и купили за бесценок. Однажды, когда мне было около пяти лет, я играл в гостиной. Я случайно поднял глаза и заметил что-то очень странное: мятый бумажный пакет стоял на полу перед кожаным диваном. Только что его там не было. Я подумал, что внутри него что-то есть, поэтому встал и подошел посмотреть, что там. На бумажном пакете был напечатан яркий логотип. Я уже собирался поднять пакет, как вдруг увидел, как чья-то сухощавая рука появилась из-под дивана и потянулась к пакету. Я остановился как вкопанный, холодок пробежал по моей спине. Пока я смотрел, рука медленно затянула под диван пакет. Я выбежал из гостиной. Найдя мать на кухне моющей посуду, я попытался объяснить ей, дрожа от страха, что я только что видел, но она мне не