Маша, как зомби, бродила по опустевшему на выходные больничному коридору. Четвертый день ее почти непрерывно рвало и поносило, но больница была немного не того профиля, где бросились бы выяснять причины этой напасти. Машу накормили таблетками, какие на этот случай нашлись, и вручили тазик. На том терапия и закончилась. Вечером Маша сворачивалась в одеяле в калачик и ныла. Принесите чаю, подайте лимон, как нет лимона? Сходите и купите, и плевать, что там дождь и ветер; зайдите за моими таблетками, принесите мне еды из столовой, ах, нет, спасибо, что принесли, но мне расхотелось; не убирайте, пусть воняет селедкой. Ночью Маша включала плеер и «туц-пыф-хррр» и «кольщик, наколи мне купола» разносились по палате из наушников. Иногда Маша делала «буэээ» в тазик, в общем не утруждая себя вынести зловонную субстанцию вон. Впрочем, для такого упорного нежелания вечером покидать постель у Маши

Почти три недели назад вечером я, как обычно, сидел дома и смотрел фильм на ноутбуке. В какой-то момент я отложил его и пошёл на кухню, взять себе чего-нибудь пожевать. На обратном пути, проходя мимо входной двери, я услышал за ней какие-то невнятные звуки. Я положил еду в комнате, а потом вернулся к двери и посмотрел в глазок — но там никого не было, да и звуки стихли. Больше всего они были похожи на женский плач, но всё же были различия — он будто бы был каким-то приглушённым, что ли. В общем, я так и подумал, что кто-то прошёл, не стал забивать себе голову, пошёл дальше смотреть кино. Однако минут через десять я снова различил какие-то посторонние звуки. Видеоплеер я поставил на паузу и стал прислушиваться — источник звука точно был не из какой-то соседней квартиры. Тогда я опять подошёл к двери, чтобы удостовериться — и да, на верхней площадке можно было заметить некую тень. Вообще,

Олег Иваныч не любил свою квартиру. Там постоянно происходила какая-то муть. Особенно он не любил там спать. Ночью мог запросто закипеть электрический чайник. Эта новомодная скотина свистела громче своих советских предков, хотя никакого свистка у этого нахала не было. Чем бы ему свистеть? Но он кипел, свистел и надрывался. Олег Иваныч не любил свой чайник. А кому понравится вставать посреди ночи и выключать свистуна из розетки? Никому, если учесть, что чайник часто находился не на кухне, а в коридоре, в туалете, в глубинах старого шкафа. И свистел там, демонстрируя полную независимость от электричества. Розетки? Какая формальность! Их придумали бюрократы, чтобы экономить электричество. Олег Иваныч не любил бюрократов, хотя сам был тем еще бюрократом. И соседи его все поголовно были теми еще бюрократами. А без соседей ему пришлось бы совсем туго! Особенно когда среди ночи, разбуженный

Мне было семь лет, брату пять, лето мы проводили в деревне с бабкой. Бабка на самом деле была прабабкой, но достаточно бодрая, держала поросят и другую живность. За нами особо не следила и мы большую часть времени были предоставлены сами себе. Единственным ограничением был запрет выходить за двор. Но нам и во дворе было много развлечений. Например, огромный дворовый пес — у него была будка, а его цепь позволяла бродить ему по большей части двора. Сначала мы развлекались тем, что дразнили его и отбегали на безопасное расстояние (цепь не позволяла ему нас достать), но скоро это наскучило, потому что он к нам привык, лаять на нас перестал и вообще стал к нам настроен миролюбиво. Позволял себя тискать, обнимать, трепать его по шерстке, а бабка разрешала нам выносить ему еду в миске. Особым развлечением были вечерние посиделки вне двора. С внешней стороны забора была скамейка, спинкой служил

5 МАРТА 2018 ГОДА Я не знаю, зачем я пишу это в сеть. Все равно никто не услышит. Но... мне просто нужно выговориться. Как я попал в такую ситуацию? Поспорил, что смогу прожить год в изоляции, в своей квартире, не контактируя с внешним миром. Даже окна забил фанерой, чтобы не было никакой связи. Неделю назад срок заточения истек. Но получить обещанные два миллиона теперь, очевидно, не с кого. Людей не осталось. Ни одного. Честно говоря, я не знаю, что случилось. Это все очень странно. Все работает — есть вода, электричество, интернет. Но людей нет. В подъезде лежит бомж — но это только манекен в тряпье. За окном слой снега в два человеческих роста. И этот снег никогда не растает. Он из пластмассы. Я пробовал пробиться в квартиры соседей. Взломал пару дверей. Сразу за дверями — кирпичная стена. Её так просто не пробить. У меня еще хватает припасов на два месяца жизни. Потом я труп. Даже

С холмов было видно, что вдалеке находится ещё какая-то деревня. Мы спросили у местных жителей, что там находится. Они ответили — мол, деревня та старая и заброшенная, года эдак с двухтысячного оттуда ни слуху, ни духу, никто там больше не живет. И тут интерес, как обычно бывает, разгорелся в крови. Мы сели в машину и поехали к деревне. Дороги туда не было, все пути заросли, но все же добраться мы смогли. В надежде найти какие-нибудь оставленные вещи мы стали обыскивать дома. Нехорошо это, конечно, но ведь все равно никому не нужно было... Но странности начали появляться с самого первого дома. Весь в многолетней пыли, дом выглядел пугающе, но в нем пахло не пылью и сыростью, а гнилью, как от трупов. Я, конечно, был в сомнениях. Может, чудится? Но стоило мне пройти в кухню, как все сомнения отпали — за столом сидели два сгнивших напрочь трупа. Пулей вылетев из дома, я увидел своих

Мой парень часто ездил по командировкам, работа у него такая. Мне одной в квартире грустно, частенько зову к себе кого-нибудь пожить, погостить. Так вот, года три назад позвала я к себе пожить подругу Анжелу. У неё с родителями вечно проблемы, оба запойные, и выбраться из квартиры для неё что манна небесная. Состоялся переезд, жили мы с ней весело, в кино ходили, по дискотекам, развлекались. В один из вечеров решили посидеть дома за просмотром «Титаника» и разговорились. Я сообщила ей, что скоро у нас свадьба, и я хочу видеть её свидетельницей. Она как будто почернела в момент. Стала меня отговаривать: мол, одна будешь постоянно при живом муже, вон он как часто у тебя катается по северам, а если там найдет себе кого, одна останешься. Я ей сказала, что в своем любимом уверена, как и в себе, и свадьба является осознанным шагом. Она согласилась быть свидетельницей, и разговор сам собой

Живём в многоэтажке на последнем этаже, где даже днём жутковато, особенно если в одиночку. Наша лестничная площадка разделяется на два «кармана»: один налево, другой — направо. Между ними стояк с лифтами. В левом отсеке жила Шура, одинокая пожилая женщина. Через общую с нами стенку мы иногда слышали, как она там ходит и кашляет, гремит посудой или разговаривает по телефону. Шурины дальние родственники, разбросанные по разным уголкам республики, навещали её раз в сто лет. Зато с некоторых пор повадилась к ней какая-то неместная по имени Рита, которая называла себя её племянницей и снимала угол в другом доме. Прошлым летом, когда мой муж с сыном уехали к свекрови, сидела я как-то ночью в пятницу одна, смотрела ужастик. Дом уснул, вокруг тишина, кроме звука из телевизора. В фильме напряженная сцена, я дыхание затаила. И тут, в самый острый момент, раздаётся глухой стук во входную дверь.

Работаю я в одной из питерских больниц в приемном отделении. Пациентов в тот день поступало мало, поэтому я и задремал на часок. А на работе мне всегда всякая ерунда снится. Вот и в этот раз приснилось, что об меня трется щекой какой-то старик, которого тошнит. А у самого кожа слезает с лица, гнилой весь, вонючий. И говорит мне что-то — я и не помню, что именно. Единственное, что осталось в голове от его монолога — «приготовьте соль». Умом-то я понимаю, что это сон, но проснуться не могу. Он мне на рубашку выделения свои проливает, а сам кровью пахнет застоявшейся. Не представляете, что это за запах... В итоге меня растолкали. Вокруг меня вся смена вместе с дежурным неврологом стояли; говорили, что я десять минут чуть ли не в судорогах на диване бился. Я им про деда говорить не стал, а сам все думаю — какая, к чёрту, соль?.. Осмотрели меня, ничего не нашли. Укололи мидокалмом, дали

Дело было еще в 90-х годах. Я тогда работал водителем грузовика в Якутии, доставлял продукты из одного населенного пункта в другой. Я еще не успел много наездить, когда меня отправили в мою первую дальнюю поездку. Я выехал примерно в 9 часов утра. Путь у меня лежал до посёлка Майя — это часов 8-10 езды (правда, все зависело от состояния самой дороги). Еду я уже 10-й час, 11-ый, нормальная грунтовая дорога кончилась, но поселение все не показывалось. Все, думаю, приехал. Хорошо хоть карта с собой была. Посмотрел я на карту и понял, что, скорее всего, не там повернул. Нужно было возвращаться обратно на грунтовую дорогу. Сел за руль, развернул свою фуру и поехал в обратном направлении. Уже стемнело, а грунтовка все не начиналась, да и спать уже хотелось жутко — как-никак 14-й час за рулем сидел. Остановился я немного подальше от дороги, решил устроиться на сиденье и смотрю — вдалеке вроде