Говорят, что у каждого есть своя доза алкоголя. Ну это как - выпил десять тысяч литров водки - а потом - цирроз, смерть, гроб, кладбище. Ну или наоборот - одумался и стал этаким спортсменом. Пробежки в 6 утра, турнички, качалка. Впрочем, речь пока не об этом. Ясное летнее утро (хотя солнце уже перешло полуденную границу). Антон нехотя раскрыл глаза - после вчерашней вечеринки в клубе организм требовал только одного. В шкафу на кухне стояла вожделенная бутылка. Увы, алкоголя в ней было от силы граммов тридцать. Так - на зубок, и вместо привычного успокоения этиловый спирт только раззадорил больную голову. Антон отыскал кошелек и пересчитал деньги. Триста рублей, ещё какая-то мелочь. Парень натянул шорты, футболку и шлёпанцы и спустился во двор, присел на скамейку у подъезда. В кармане шортов Антон нашарил сигареты и закурил - но вместо привычного облегчения никотин только усилил панику.

«Железяка» — так в моём подъезде называли особую лестницу: конструкцию в два пролёта, соединяющую бетонную площадку девятого этажа и люк в потолке. Тот вёл в маленькую будку с дверью на крышу. По сравнению с обычными ступенями железяка была весьма узкая, поэтому свободное пространство по бокам для безопасности закрывалось решёткой. Во дворе, помню, ходили разные байки. Особенно про будку над люком. Старшие пацаны рассказывали, как слышали оттуда тихий смех, а одна бабка говорила, что ночью видела в глазок два огонька в темноте за решёткой. Меня завораживали эти истории, но потом я вырос и перестал в них верить. До недавних пор. В конце мая не стало дедушки, и его квартира на восьмом этаже досталась мне. А в начале сентября надо мной поселился одногруппник — Пашка. Как человек он мне не нравился: чересчур жеманный, с какой-то гнильцой. Воспитывался Пашка мамой и бабушкой, имел нездоровый

Я самый обычный молодой человек, моя рутина это работа, готовка и общение в интернете, моя жизнь не блещет множеством захватывающих событий, я любитель не отсвечивать, но сейчас я в ужасе и я хочу поделиться этой историей Произошло это неделю назад, тот вечер я проводил на сайте знакомств, рассматривал анкеты девушек моего возраста как тут мне пришло сообщение, на аватаре стояло фото девушки с привлекательным лицом, карэ и зелеными глазами, я помню наш диалог как вчера, мы незамысловато пообщались на довольно размытые темы от вкусов в еде, до мыслей о том что нас ждет в будущем, я и не заметил как пролетело несколько часов, и мне нужно было засыпать потому что работа не ждет, мы попрощались, пожелали друг другу приятных снов, и я пошел спать. Весь рабочий день я думал о ней, рабочий день пролетел незаметно, я как можно скорее добрался домой и написал ей, она ответила почти сразу, мы

— Да на свином пятачке вертел я все эти практики! — возмутился Миша. — Пусть Никифоровна сама в эту даль гоняет. — Тише, Мишаня. Чего кричишь? — Лена всегда так к нему обращалась, и ей это казалось смешным. — А чего мне шептать? — Бабку разбудишь, — буркнул Гриша, поддерживая однокурсницу. Автобус гудел, трясся на кочках. Мише казалось, что в салоне только они втроём. Но всё же принялся шарить глазами по сторонам. И правда: впереди, завалившись на узлы, спала какая-то пожилая женщина, похожая со спины на пирожок в кульке. Старый Пазик вёз их в Первомайский район к деревне Обознанка. Они втроём пропустили полевой этап этнографической практики в институте и теперь должны были наверстать упущенное: собирать сказки, поговорки, песни стариков и вести дневники с записями. Перспектива сомнительная. Особенно если учесть, что обозлённая на прогульщиков руководительница практики — Тамара

Геолог Сергей Воронцов, уже три года изучал вместе со своими коллегами из Москвы земную кору Кольской скважины. Местные работники бурили землю каждый день, стремительно пробиваясь вниз. За это время удалось обнаружить в глубоких недрах большое количество ископаемых, включая даже и лунный грунт. Но откуда он там взялся? Таким вопросом задавались некоторые учёные, храня для нас эту загадку и по сей день. Однако несмотря на все тайны, бурение продолжалось и продолжалось. Пока однажды в 1987 году 14 февраля, специальные приборы не стали ловить на дне шахты странные звуки неизвестного происхождения. Но никого в тот день, включая и Сергея Воронцова, это почему-то не обеспокоило. Бурение продолжалось безостановочно, а Воронцов как и в любой другой вечер, спокойно направился домой. Посёлок же, где временно проживал Сергей вместе со своей семьёй, был специально построен рядом с Кольской

У одного богатого коллекционера дом напоминал лавку древностей: тут и инкские керамические черепки, и выцветшие буддийские свитки, и даже римская монета со стершимся профилем императора. Но венец его коллекции, как он считал, был привезен из поездки в Африку. Он нашел его на базаре в одном из городов на окраине пустыни. Продавец, старик с глазами, похожими на черные камешки, не торговался и почти не глядел на Него. Деревянная фигурка была тяжелой, темной, отполированной до блеска бесчисленными прикосновениями. Она изображала не то человека, не то ящерицу, с вытянутым лицом и длинными, неестественными пальцами. Глазницы были пусты, но создавалось стойкое ощущение, что из них за тобой наблюдают. «Он хранит тень своего владельца», — сказал старик на ломаном английском, протягивая сверток. Коллекционер лишь усмехнулся, списав это на местный колорит и желание взвинтить цену. Тотем занял

Я проснулся в темной комнате, где не было ни света, ни звуков. Всё вокруг казалось холодным и бесжизненным, воздух насыщен запахом сырости и затхлости. Помнить, как я сюда попал, не мог — ощущение было, будто я оказался в каком-то заброшенном месте, застывшем во времени. Внезапно услышал тихий шорох позади. Он был настолько мягким и незаметным, что я едва смог его услышать — словно кто-то медленно ползает по полу, осторожно, не желая привлечь внимания. Мгновенно сердце застучало сильнее. Обернулся и увидел его. Человека в изношенной, грязной одежде, с бледным, порванным лицом и глазами, лишёнными всякого выражения, — яркими и пустыми, словно бездонные ямы. Он стоял неподвижно, словно часть этого заброшенного места, и его взгляд пронизывал меня насквозь, вызывая ужас и ощущение, что он знает мои страхи. Я попытался закричать, но голос застрял в горле. Внутри всё сжалось от страха. В этот

В детстве мне нравилась тема мистики, тогда еще я верил во всякие приметы, сглазы, заговоры, порчу и колдовство. Я любил фильмы ужасов, а крипипасты были еще тогда малоизвестны в российском сегменте. Быть, может кто-то вспомнит сборник страшных историй Эдуарда Успенского про красное пятно, зеленые глаза или желтый пакет. Вот в то время мне нравились такие сюжеты. Спустя много лет такие истории скорее вызывают улыбку, чем страх, однако тогда подобного рода истории заставляли меня спать при свете или включенном телевизоре. Сквозь призму опыта, наслушавшись в пубертате историй от носферату и насмотревшись аналоговой жести от урбанспука как-то перестаешь воспринимать истории всерьез, например, про мальчика, нашедшего желтую книгу, где расправа над его семьей была запечатлена на страницах желтой книги. Еще тогда я пытался выудить какую-то мистику из друзей и родственников. Думаю, у каждого

Меня зовут Илья, мне семнадцать, и я теперь точно знаю – некоторые тропинки лучше не выбирать. Особенно ночью, когда гулянка затянулась, и голова гудит от дешевого алкоголя. В тот вечер я решил срезать путь через лес. Сначала все было нормально: знакомые корявые сосны, утоптанная земля под ногами. А потом... потом тропинка просто оборвалась. Словно ножом срезала. Я остановился, пытаясь вглядеться в непроглядную темень под сенью деревьев. Сердце заколотилось где-то в горле. Ничего знакомого. Ни одного пня, на который я бы споткнулся днем. Только чужая, мертвая тишина, которая через мгновение была разорвана. Вой. Он был не похож на собачий или волчий, который я слышал в фильмах. Он был выше, тоньше, словно скрип ржавых ворот, смешанный с предсмертным хрипом. И он был близко. Очень близко. Я побежал. Ноги подкашивались, ветки хлестали по лицу. И тут, в кромешной тьме, я увидел ее. Старую

"ЗАПАХ ВОЗМЕЗДИЯ" Глава 1: ПОСЛЕДНИЙ ПРЕДЕЛ Тишина в "Креативном пространстве "Синкопа"" была гулкой и ненастоящей, как декорация. Она не приносила облегчения, а лишь подчеркивала каждый стук клавиш, каждый подавленный вздох, каждый неслышный визг расшатанных нервов. Воздух был спертым и тяжелым, пахнущим не просто старым кофе, а его выжженной душой, смешанной с озоном от перегруженных сетевых фильтров и едва уловимым ароматом человеческого бессилия. Сергей сидел за своим столом, уставившись в экран до рези в глазах. Цифры и графики по конверсии продаж унитазов “AquaPure” плясали свой танец, упорно отказываясь складываться в хоть какую-то логическую цепочку. Он чувствовал, как под ложечкой завязывается знакомый, тугой узел тошноты. Это был не просто стресс, это было физическое отторжение абсурда, попытка организма выплюнуть яд бессмысленной работы. Его