Я не из пугливых. Всегда считала, что все сверхъестественное имеет под собой весьма прозаичное объяснение, окрашенное в оттенки неведомого и потустороннего страхами, впечатлительностью и мнительностью чрезмерно нервных граждан. Так я думала. Недавно. Но в этом марте все поменялось и поменялось кардинально. Март, сырой и слякотный, противно, но настроение у меня отличное, потому как ко мне, невзирая на ранневесеннюю непогоду, приехала сестра. Я приготовила ужин, небольшой пирог к чаю. Мы не виделись 2 недели, она укатила на море и теперь, полная впечатлений, отхлебывала чай, показывала мне фото прекрасных 14 дней под солнцем и делилась впечатлениями. Время было позднее, близилось к часу ночи, и сестра засобиралась восвояси. Ехать ей было недалеко, но муж уже намекал посредством СМС, что пора бы и честь знать. Я решила проводить ее, говоря начистоту, мною двигало не природное

«Дело о свинцовых масках» — расследование обстоятельств смерти Мануэла Перейры да Крус и Мигела Жозе Вианы, чьи тела были обнаружены 20 августа 1966 года на холме Винтен неподалеку от бразильского города Нитерой. На месте происшествия были найдены две свинцовые маски и короткая записка весьма странного содержания. Следствие не смогло установить причину смерти, но заключило, что она не была самоубийством. Дело вызвало широкий резонанс в бразильском обществе, и интерес к нему сохраняется до сих пор. Оба погибших интересовались уфологией и различными паранаучными теориями. В сочетании с обстоятельствами дела это дало основания утверждать, что они стали жертвами некоего эксперимента. Вечером 20 августа 1966 года 18-летний Жоржи да Коста Алвес заявил полиции Нитероя, что наткнулся на два мужских трупа, когда пускал воздушного змея вблизи холма Винтен. Утром следующего дня полиция выехала на

Роберт был убежден, что его кот собирается его убить. После посещения туалета Мистер Каддлз раскидывал свои продукты жизнедеятельности вокруг, оставляя большую зияющую дыру в самом центре лотка. Роберт был уверен: его любимый кот практикуется в навыке захоронения тела. Иногда после непродолжительного вечернего сна на диване Боб просыпался оттого, что кот, громко урча, массировал лапами его тело. С первого взгляда это могло показаться проявлением любви и заботы, но Роберт знал наверняка, что это хитрая техника проверки его внутренних органов на уязвимые места. Скорее всего, кот остановится на поджелудочной железе. После этого Роберту было не до сна. Вот так, днем и ночью, Роб жил в страхе, боясь, что Мистер Каддлз выпрыгнет из темноты и выпотрошит его, как какой-нибудь доктор, вскрывающий брюшную полость больного, и станет рыться у него внутри. Он думал также, что коты на самом деле не

Когда мне было 12, я пришел к выводу что все в мире, включая мою собственную семью, были против меня. Я никогда не был проблемным ребенком, но мои родители относились ко мне как к таковому. Например, мне приходилось быть дома к пяти вечера каждый день. Это, несомненно, ограничивало длительность моего "игрового времени" вне дома. Мне не разрешали приводить друзей, чтобы поиграть в моем доме, и не позволяли приходить в чей-то чужой. Я должен был закончить свое домашнее задание сразу после школы. Родители отказывались покупать мне видеоигры и заставляли читать книги, по которым я писал книжный отзыв, чтобы доказать, что я на самом деле читал их. Тогда все эти правила, описанные выше, меня раздражали как ребенка, но они не были тем, что расстраивало меня больше всего. Что по-настоящему причиняло мне боль, так это отсутствие сострадания со стороны родителей. Моя мать была жестокой

Эта история произошла, когда мне было 15 лет, а моему брату — 12 лет. Наш отец к тому времени уже год как умер. И вот мне снится сон, что папа приехал ко мне на синей иномарке. Я его целую, обнимаю, говорю, что соскучилась, а он только холодно приобнял меня и будто глазами ищет кого-то. Затем как-то так оказалось, что он ведёт за руку моего брата, они садятся в машину, а я бегу к ним, но никак не могу добежать. Машина трогается с места, и я вижу через заднее стекло, как брат внутри смеётся и машет мне рукой. На следующий день брат не вернулся домой вечером. Соседи только видели, как он после школы играл во дворе с мальчишками в футбол. Девять часов вечера, десять часов, одиннадцать — а его все нет. Мама звонила по друзьям — никто его не видел после того, как разошлись. Стали звонили по больницам и моргам. В районной больнице нам сказали, что к ним поступил в тяжёлом состоянии мальчик

Динка, моя сестра, младше меня на семь лет. Когда началась эта история, ей, если не ошибаюсь, было пять лет, мне, соответственно, двенадцать. Отец ушел из семьи еще до Динкиного рождения, и мама воспитывала нас одна. Как следствие, она часами пропадала на работе, поэтому заботы о сестренке во многом легли на мои плечи. И вот стала я замечать, что младшенькая моя ведет себя странно. Раньше минуты не могла одна просидеть, все требовала, чтобы я ее развлекала, а тут часами торчит в комнате, играет себе в одиночестве. Впрочем, понаблюдав за Динкой, я поняла, что не так уж она и одинока в своих играх. Заглядываешь порой в детскую, а сестра с кем-то разговаривает, смеется, протягивает куда-то в пустоту свои игрушки. Поначалу меня это веселило, и однажды я решила поинтересоваться, с кем же Динке так весело. — Девочка приходит, — спокойно пояснила сестричка. — Я с ней играю. — Это какая еще

Года полтора назад мы переехали в новый дом, но речь пойдет о квартире, в которой я и моя семья жили раньше. Для начала стоит сказать, что квартира построена немцами после войны и в ней многое произошло за столько лет, так что неудивительно, что она стала «нехорошей». В ней жили еще мои прабабушка и бабушка, потому мы стали такими же жильцами. Мама рассказывала, что я, будучи еще маленьким ребенком, показывала в углы и на ломаном детском языке говорила про «странного дядю». По мере взросления я всё чаще замечала странные вещи. Когда я шла в темноте по коридору в комнату, мне иногда казалось, что кто-то смотрит в спину, а трусихой или параноиком я никогда не была. Создавалось впечатление, что кто-то за мной идет, что вот-вот схватит, и я торопилась в комнату. В зеркальном отражении я периодически видела всякого рода тени, но ссылалась на разыгравшееся воображение. Иногда ночью доводилось

Срочную служил ещё при совке, в Москве, в одном из министерских зданий. Сейчас уже все знают, что подвалы у таких зданий большие и глубокие. Вот и тот, где я служил, был глубокий и очень большой. Туда даже спускались не на лифтах, а на эскалаторе как в метро. Вход, конечно, по пропускам, двойной контроль. В конце рабочего дня остаются только дежурные смены. Защитные двери задраиваются, такие двери ядерный удар держат. После этого вообще никто в подвал ни войти ни выйти не может без того, чтобы оперативный дежурный не знал. У меня боевой пост был блатной — когда рабочий день кончается, только я и мой «второй номер» на посту оставались. Расположен пост так, что никто незаметно не подберется, поэтому по вечерам мы спокойно занимались своими делами: альбомы клеили, подшивались, чаи гоняли, «качались», всё такое. В тот вечер всё так и было. Все ушли, мы всё, что положено, сделали, нагрели

Есть в Москве особенные, старые дворы, где грезят о былом вековые тополя, а летом в их тени мужчины в майках и трико, сидя на лавочках, пьют пиво из трёхлитровых банок и «забивают козла», беззлобно матерясь и травя байки. В таких местах особенно сильна магия тысячелетнего города, тут есть свои тайны, свои воспоминания. И если повезёт, аборигены Садового Кольца под стук домино поведают тебе о странных существах, которые иногда посещают эти сакральные места столицы. Одно из таких существ — Чёрный Почтальон. Собственно говоря, он не почтальон даже, а просто дряхлый старик в тёмной одежде, который, словно адскую почту, разносит по домам горе и страдания. Чёрный Почтальон приходит в твой двор. Чёрный Почтальон подходит к твоему подъезду. Чёрный Почтальон без ключа и домофона входит внутрь. Чёрный Почтальон, кашляя и почти задыхаясь, взбирается по лестнице. Чёрный Почтальон подходит к твоей

Я пересекал Калифорнию на пути в Нью-Мексико. Решив сократить путь, я оказался на безлюдной грунтовой дороге, проходящей через пустынную местность. На расстоянии нескольких миль мне не встретилось ни одной живой души. Был поздний вечер, и солнце клонилось к закату. Я ехал через каньон с высокой травой по обе стороны дороги, когда увидел, как что-то посредине дороги преградило мне путь. Когда я подъехал ближе, я сбросил скорость почти до нуля. На дороге, перегородив обе полосы, боком стоял грузовик. Рядом лежал открытый чемодан, и повсюду были разбросаны разные вещи. На дороге лицом вниз лежали два тела. Это были мужчина и женщина. Они были мертвы, под ними расползались лужи крови. Я остановился метрах в тридцати от места происшествия. Волосы на голове встали у меня дыбом. Что-то было неправильно, но я точно не мог сказать, что именно. Я потянулся на заднее сиденье, достал свою винтовку