Эту историю рассказал мне мой друг детства Сергей К. по прошествии многих лет после случившегося. Я очень хорошо знал семью, в которой рос Сережа, часто бывал у него дома, общался с его родителями, и объяснить все то, что он мне рассказал, просто воображением или последствием пережитого горя у меня не получается. Я изложил эту историю от лица Сергея, чтобы читателям было удобнее воспринимать написанное. «В октябре 1982 года у меня умер папа. Долго мучился. У него был рак желудка. Я очень сильно переживал. Папа для меня был всем. Он очень любил маму, меня и младшего братика. Когда папа умер, мне было 15 лет, а братику — 12. Я до сих пор я помню похороны и все, что случилось после, как вчера… История, в общем-то, банальная, и подобных историй можно услышать и прочитать во множестве, но когда ЭТО происходит с тобой — другое дело… В ночь после похорон с нами в квартире оставалось много

В деревне учитель был. И в бане он после всех мылся, чтобы не так жарко было. Сначала мужики помоются, потом бабы, а потом и учитель. Говорят ему мужики: «Не надо, учитель, в третьем пару мыться, беда будет». А он: «Предрассудки!». Как-то раз и пошёл он — сначала мужики помылись, потом бабы, а потом и учитель пошёл. Стал он мыться, и вдруг — раз! — дверь сама открылась. Он дверь покрепче притворил, думает: «Я из ковшика водичку на камешки плеснул, пар поднялся, воздух расширился, дверь и отворилась. Физика». Моется дальше. Вдруг — бах! — дверь опять распахнулась. «Э, — думает учитель, — это мужики веревочку к двери привязали, из-за кустов дергают, пугают так». Дверцу прикрыл, крючочек набросил. Только начал снова мыться, дверь опять — шасть! — нараспашку. Он к двери. Стал призакрывать. А в щель голова лошадиная просунулась. Белая. Зубы оскалила. Ржёт: «А, учитель, каково в третьем пару

Маленький шахтерский поселок Бажова, расположенный среди множества подобных ему поселков, утопал в полуденном зное июля. Дождей не было уже больше трех недель, поэтому люди, измученные раскаленным воздухом, от которого было невыносимо дышать и совсем не хотелось двигаться, попрятались за бетонными стенами своих домов. Редкого человека можно было увидеть сейчас на улице, да и то гонимого какой-то неотложной необходимостью. По улице двигаясь быстрым шагом, фактически бегом, шел подросток, что-то пряча за пазухой своей просторной футболки с изображением оскалившегося питбуля с окровавленной человеческой ногой в пасти и надписью «Тузик, к ноге!». Воровато оглядываясь, он подошел к дороге и, убедившись в отсутствии поблизости автомобилей, перешел на другую сторону, двинувшись в сторону гаражей. За чередой однотипных гаражей находились старые деревянные стайки, наполовину заброшенные и

У меня осталось мало времени. Руки пока слушаются, но судя по тому, как распространяются пятна, нужно писать быстро. Если вы читаете это — значит, вы пришли сюда, в мою квартиру, и нашли эту тетрадь. Возможно, вы бежали из другого города. Возможно, вас преследовала тварь, и вы забежали в первую попавшуюся квартиру — мою, дверь в которую я предусмотрительно оставил открытой. Можете брать что хотите — еда, если не испортится, одежда, посуда, — мне не жалко. Мне скоро будет уже не нужно. Прошу вас об одном. Если вы увидите меня или Аллу не лежащими где положено (на полу), пожалуйста, остановите нас. Алла уже вряд ли встанет, а вот я — возможно. Первый раз я увидел его во вторник. Я шел утром на работу на завод, а он двигался мне навстречу. Двигался — лучшее определение, потому что «шел» трудно применить к его шатающейся, рваной, механической походке. Это был не совсем бомж — скорее,

Многие из вас уже, вероятно, знакомы с распространившимися по городу слухами о подземных ходах в старой части Снежинска. Мы постарались поподробнее разузнать обо всем этом и с помощью одного из читателей «Окна» вышли на источник интересующей нас информации. Первая, состоявшаяся по телефону беседа с этим человеком была очень непростой и, к нашему великому сожалению, закончилась ничем. Однако через два дня он сам пришел в редакцию и совершенно неожиданно для нас согласился рассказать все. Почти четырехчасовой рассказ произвел эффект разорвавшейся бомбы. Те, кто слушали его, а также тот, кто позже расшифровывал диктофонную запись (оказавшуюся, как на грех, на редкость безобразной), еще неделю спустя ходили с воспаленными от бессонных ночей глазами. Мнения были крайне полярными, но все единодушно сходились в одном — это сенсационно! После вполне понятных колебаний мы решили опубликовать

Мать сказала семнадцатилетней Дарье: — Съезди в бабушкину квартиру, забери шкатулку с украшениями, а то моя сестрица опомнится после похорон и завтра же утром примчится за ними. Как пролежни матери протирать, дерьмо выносить и выслушивать упреки, так она, видите ли, занята в офисе. Если такая занятая, могла бы и сиделку нанять. Но нет, все мне пришлось делать, мне одной. А как золото делить, так она первая. Уже спрашивала, не знаю ли я, где брошка с топазом? Ей на память, видите ли. Смешно. Какая, скажи на милость, память? Она же мать не выносила, общались как кошка с собакой последние лет пять! На память я ей распечатаю фотографию. Вот ей, — и женщина потрясла перед усталым лицом Дарьи красными обветренными пальцами, сложенными в кукиш. — Возьми на тумбочке ключи и ступай немедленно. Шкатулка у бабушки в комнате, в верхнем ящике трюмо… Да, и если что еще захочешь взять, не стесняйся.

Рассказывали об одной девушке, к которой мертвец ходил. Дело было в деревне во Владимирской области. Небольшая деревенька на двадцать домов, вокруг леса густые, церковь, кладбище старое. И вот соседи заметили, что девушка та на кладбище что-то зачастила, хотя там никто из ее родных похоронен не был. Почти каждый день туда идет, а по пути — если лето — цветов полевых соберет, а если зима — обязательно принесет кусочек хлеба или что еще. Самим нечего есть, а она кладбищенских ворон кормить повадилась. Родные пытались ее не пускать, так она — плачет, говорит, мол, не ваше это дело. А им и жаль ее, дуру, — одинокая совсем, мужика хорошего после войны днем с огнем не найдешь, годы идут — и страшно. И вот однажды ее тетка проследила и выяснила, что ходит девица на могилу молодого парня, единственного сына одной из деревенских старух. Старуха та, получив с фронта «похоронку», и сама в

Я шел на работу, наслаждался чистым воздухом пронизанным осенней свежестью... и вдруг остановился как вкопанный. Меня осенило (хороший каламбур, кстати, — осенило осенью): — Как же так? — подумал я вслух. — Почему существуют бесчисленные вариации различных газированных напитков, начиная от чая и заканчивая сиропом, но я ни разу не видел газированного молока? Эта мысль прочно засела в моей голове. По пути в офис я напрягал мозг, тщетно пытаясь выискать в памяти упоминание о газированном молоке. Ни в рекламных роликах, ни в книгах, ни в рассказах друзей о таком продукте не упоминалось. Казалось бы, очевидная вещь — добавить в молоко углекислоты и наслаждаться шипящим напитком. Но нет, кроме меня эта мысль, похоже, никому не приходила в голову. Зайдя в офис, я спросил у своего коллеги Анатолия: — Толя, ответь мне — ты что-нибудь слышал о газированном молоке? Анатолий все это время

Никто не встретил меня с вечернего парома. Я приехал на остров внезапно, не предупредив родственников. Да, их могло и не быть здесь сейчас. Признаться, и лучше, чтоб не было. Мне хотелось побыть одному: я устал от города, напряженного ритма, ненужных встреч и пустых разговоров. Главное, что в кармане был ключ от дома, а дом стоял неподалеку от моря. Море же всегда радовало меня. И все, что с ним связано — тоже. Говорливые пассажиры заполнили нижнюю палубу, на берегу им улыбались встречающие. Капитан сделал дежурное предупреждение, чтобы соблюдали осторожность при сходе. Паром ткнулся тупым носом в причал, загудели блоки, аппарель стала медленно опускаться, наиболее ретивые прыгали на берег прямо с бортов, попадая в объятия родных. Я чинно ступил на грунтовый причал и бодрым шагом задвигал к дому. Мне нравился здешний воздух — морская свежесть перемешивалась с лесной, необычайно вкусно

Вспышка. Коридор. Кафель холодит босые ноги. Черный проем двери на фоне белых стен. Липкий страх струйкой пота ползет по спине. Взгляд на руки. Ни одного пальца на правой. Голая ладонь без следов. Сзади раздается невнятное шуршание. Бежать! В тьму, за дверь! Только добежать. Шаг, другой, третий. В шуршании слышатся слова. Свист дыхания. Прыжок в спасительную темноту. Падение. Взгляд назад. Не успел убрать ступню с порога. Сотни вгрызающихся в пятку зубов. Вспышка! Федор лежал на кровати и пытался отдышаться после кошмара. Облегчения от того, что проснулся и это был сон, не наступило. Рука потянулась к глазам. Все пальцы на месте. Нога под одеялом чувствует себя великолепно. Пойти выпить чаю и все пройдет. Пройдет страх, пройдет усталость. Пройдет все. По пути на кухню глаза зацепились за что-то странное. Мужчина еще не понял, в чем странность, но занервничал. Вода в чайнике покрылась