Вспомните детство - радость нового утра, беспечность дня и сказку на ночь. Тепло родительской любви. Воскресите чувства, испытываемые, когда они дарили вам очередную игрушку. Вспомнили? Если да – я вам завидую. Мое детство выглядело иначе. То немногое, что я унес из него в сердце – это подвал, в котором меня запирали для наказания. Подвал, в котором пахло сыростью, гнилыми овощами и крысиным пометом, где царствовала тьма, и где я был не один. Каждый раз, когда закрывалась массивная дверь, эти существа выскальзывали из темных углов, принося с собой холод. Я слышал, как они двигались вокруг меня, перешептывались на непонятном языке. В первый раз, когда они появились, я сидел на верхней ступеньке и плакал. Слезы лились ручьем. Мне было страшно, из-за угнездившейся в голове истории о маленькой девочке, которую загрызли крысы. Я плакал и слышал, как внизу скреблись серые твари. Говорят – у

Жила-была реанимация и была у нее смертельная койка. Привезут в ночи человека, реаниматологи отреанимируют, подключат к аппарату искусственной вентиляции легких (ИВЛ), а утром человек не дышит. И каждый раз происходило это на одной и той же койке. Реаниматологи волнуются, переживают, а народ-то поступает пачками, и каждая койка на счету. Разные предпринимали действия, даже батюшку освятить вызвали. Не помогало. Решили установить в реанимации наблюдение. Выяснилось, что каждое утро аппарат ИВЛ выдергивала из розетки санитарка. Ей нужно было помыть полы у стенки, а провода, воткнутые в розетки, мешали…

ВНИМАНИЕ: в силу своих особенностей данная история не может быть подвергнута редактированию администрацией сайта, так как в этом случае будет утеряна художественная целостность текста. *** Наконец-то и у меня появился повод написать вам. Я с недавних пор очень увлекся хоррор тематикой и уже всех в край задолбал расспросами о интересных книгах, фильмах или просто историях на данную тему. Эту историю пару дней назад рассказал мой дед. Дед мой родился в маленьком дальневосточном поселке, настолько маленьком что собственного названия этот поселок никогда не имел, только сухое название железнодорожной платформы «71й километр», от которой приходилось топать еще добрых полчаса в глубь тайги, по протоптанной местными колее. Когда то на месте этого поселка находился один из многочисленных лагерей ГУЛАГа, он был сравнительно мелким, не более нескольких сотен человек, они находились там для

Большой экран вспыхнул, оживая. Саймон, открыв рот, уставился на огромные, светящиеся красным, цифры, складывающиеся в число 22. Он попытался найти в этих, почти метровой высоты, цифрах на чёрной панели хоть какой-то смысл. Панель была подвешена на двух цепях, уходящих вверх к высокому, скрывающемуся в полумраке, потолку, и занимала почти всю стену. Саймон не мог пошевелиться, его лодыжки и запястья были прикованы к металлическому креслу. В его ногах уже покалывало из-за того, что край сиденья врезался ему в подколенные впадины, нарушая кровоток. Спинка кресла была высокой и не давала оглядеться. Его взгляд был прикован к цифрам, смысл которых он так и не мог понять. Его взяли ночью. Звуки ломаемой двери, возгласы штурмующих и крики его семьи казались сейчас не более, чем плохим сном. Он проснулся прикованным к креслу в холодной, гнетущей тишине. Саймон знал, что было причиной его

Дорогой читатель, что найдёт эти исписанные нетвёрдой рукой листки, это последнее послание несчастного, чей разум вот-вот должно поглотить безумие. Я взялся за сей болезненный и бесполезный труд лишь для того, чтобы как-то отвлечь свой мозг, терзаемый кошмарным видением, которое неотступно преследует меня, и что не может принадлежать никакому иному месту, кроме Преисподней. Но довольно об этом, позволь мне сперва представиться, как следует цивилизованному человеку. Хотя порой, когда я вновь и вновь бесконечно думаю о том, что явилось моему взору, то сатанинский хохот рвётся из моей груди: наша цивилизация — абсолютное ничто не только перед теми, кто кичливо посматривает на нас со звёзд, она ничто даже в сравнении с тем, что у нас под ногами. Впрочем, довольно, я хотел представиться... Меня зовут Артур Делерт, я студент того самого Мискатоникского университета, весьма известного

Огромная круглая дверь в глубине растворилась, и мерцающие чаши света на кремовом потолке потускнели. Но когда круглолицый человек в черном джемпере захлопнул и задраил за собой дверь, они вновь залили все вокруг белым сиянием. Он прошел в переднюю часть зала, повернулся спиной к занимавшему полстены полупрозрачному экрану, и двенадцать репортеров — мужчины и женщины — шумно перевели дух. А потом из уважения к Службе безопасности все, как обычно, бодро поднялись на ноги. Он приветливо улыбнулся, махнул рукой, чтоб они сели, и почесал нос пачкой отпечатанных на мимеографе листков. Нос у него был большой и, казалось, еще прибавлял ему солидности. — Садитесь, леди и джентльмены, садитесь. У нас в Бруклинском проекте церемонии не приняты. Просто на время эксперимента я, так сказать, ваш проводник — исполняющий обязанности секретаря при администраторе по связи с прессой. Имя мое вам ни к

Некоторые из вас, возможно, слышали, что корпорация "Дисней" ответственна как минимум за один настоящий, "живой" городок-призрак. "Дисней" построил курорт "Остров сокровищ" в Бейкерс-Бей на Багамах. Он не был ИЗНАЧАЛЬНО городом-призраком! Круизные суда "Диснея" действительно там останавливались и оставляли туристов отдыхать в роскоши. Это ФАКТ. Поищите. "Дисней" выкинул $30 000 000 на это место... да, тридцать миллионов долларов. А потом они покинули его. "Дисней" винил в этом мелководье (суда не могли безопасно работать) и даже рабочих, говоря, что поскольку они были с Багам, то были слишком ленивыми для работы по регулярному графику. На этом и заканчивается суть их истории. Это произошло не из-за песка, и, очевидно, не из-за "ленивых иностранцев". Это все удобные оправдания. Да, я искренне сомневаюсь, что

— Нет! Не надо, не ее! Меня возьми, не на... *** — Привет! Куда едем в этом году? — А тебе все расскажи! Садись, сюрприз будет - аутентик-Новый Год называется! — Это как? — А мне знакомая сказала: у ее бабки в деревне домик есть. Старенький, но добротный. Можно там остановиться и встретить праздник: настоящий огонь, дровишки, а елки хоть все в лесу наряди! Шашлыки, опять же... — Шашлыки, ммм! - мечтательно зажмурилась Аня, - Вези! *** Тата ждала их, новых гостей. В 21 веке возвращение к истокам, тяга к природе набирают популярность. Пусть едут, а мы встретим. В деревне жили хорошо, как принято говорить, зажиточно. Домик Бабы Таты стоял на отшибе, этим она и привлекала внимание туристов, заезжих охотников: никому не мешают, можно шуметь, лес рядом, исследуй - не хочу! Так и жила, принимая гостей. Сегодня как раз должна была приехать пара — встретить Новый Год. Внучкины знакомые. Так для

А ведь когда-то я был другим... На ранних детских фотографиях я всегда улыбаюсь, а в глазах у меня пляшут смешинки. По словам мамы, я всегда был здоровым и радостным мальчиком. Был... Пока всё не оборвал один нелепый случай. По словам мамы, мне было три года. Было лето. Мы гуляли по парку, и я отбежал в сторону поиграть. И тут на меня накинулась огромная чёрная собака, появившаяся непонятно откуда. Псина была в наморднике, и лишь сбила меня с ног. Но я тогда сильно ударился головой и ужасно перепугался, и весь вечер ревел. После этого случая у меня начались ночные кошмары. Появилось заикание, энурез. Стало дёргаться лицо. И я из здорового мальчишки постепенно превратился в больное и вечно испуганное создание. Моя память, как это часто бывает у детей, избавилась от этого страшного воспоминания полностью. Я никогда не мог вспомнить ни этот парк, ни эту собаку. Всё что я помню - это

К. был владетелем поистине неразменного железнодорожного билета — этот именной документ, полагавшийся ему по службе, не являлся пропуском непосредственно в вагон, но был оправданием в кассе для получения плацкарты без внесения оплаты. Иной мог бы ему позавидовать, однако К., чья непоседливая жизнь заставляла его проводить изрядное время в поездах, мало ценил свою привилегию. Маршруты были многочисленными, но расписанными; крупные и небольшие города, цели перемещений К., были одними и теми же, и никакой радости путешественника он не испытывал, относясь к поездкам так же, как другие относятся к ежедневному пути на службу. Используя документ, К. вполне мог бы совершить вояж для собственной надобности, однако не злоупотреблял возможностью по единственной причине — железная дорога и без того приелась ему. Очередная поездка предвиделась не слишком удачной: отправление в четыре пополудни,