Серега с Михалычем стояли на балконе. Михалыч курил уже четвертую или пятую по счету сигарету. И рассказывал, рассказывал, рассказывал. О том, как запестрели подъезды окрестных домов объявлениями о пропаже котов и собак. О том, что люди грешат то на догхантеров, то на чебуречные расположившегося в двух кварталах отсюда рынка. О том, что это подозрительно совпало с недавним заселением в одну из сдающихся квартир щуплого студента, который выглядит странновато. – Я ж, ты знаешь, с утра до ночи на балконе. То мастерю чего, то покурить выйду, то просто от телевизора отдыхаю. Его ж чуть тише сделаешь, Галка у меня глухая накрутит обратно, да еще и громче, чем было, – Михалыч мастерски закинул очередной окурок в урну, стоящую с другого края лавочки. – В домино когда играли, обратил внимание. Тогда, помню, первый раз чего-то в голове щелкнуло. Один раз собаку вел какую-то. Знаешь, морды такие,

События, о которых пойдёт речь, происходили с моей хорошей знакомой. Она долгое время не соглашалась, чтобы я описывал их в рассказе. Но наконец, по прошествии несколько лет, разрешила. Только с условием не называть настоящих имён участников. Что я и делаю. Правда, постарался придумать созвучные… Арина росла самым обыкновенным ребёнком. Ничем не выделяющейся из общей массы девчонкой. Её детство прошло в посёлке городского типа Пермской области. Там, в их большом родительском доме, кроме отца с матерью, Арины и её младшего братишки, проживала престарелая бабушка. По маминой линии. Коренная коми-пермячка. По рассказам Арины, бабушка не признавала каноническую церковь. Но в высшие силы верила. Часто что-то нашёптывала. Похожее на молитвы. Отец Арины тёщу недолюбливал. Иногда за глаза называл старой ведьмой. В шутку, конечно… Когда девушке исполнилось семнадцать лет, родители решили

36,400,000. Именно столько должно быть разумных цивилизаций в нашей галактике, если опираться на уравнение Дрейка. За последние 78 лет мы транслировали в нашу галактику все о нас - наше радио, наше телевидение, нашу историю, наши великие открытия. Мы пытались докричаться до остальной вселенной, удивляясь, одни ли мы? 36 миллионов цивилизаций - и мы до сих пор ничего не услышали в ответ спустя почти век прислушивания. Мы были одни. Так было пять минут назад. Передача шла по радиолинии нейтрального водорода, на которую мы были настроены. Трансцендентное число! Такие вещи, как частота водорода, рассчитанная по числу Пи, не встречаются в природе, так что я знал что сигнал был искусственный. Сигнал пульсировал очень быстро с равномерной амплитудой. Моей первой догадкой было то, что это, возможно, был какой-то тип цифровой модуляции. Я насчитал 1679 импульсов за одну минуту, в течение которой

Здравствуй. Предупрежу, что пруфов не будет, по причинам, которые будут описаны ниже. Можешь расценивать то, что я пишу, как шутку, не самую умную, но все же постарайся отнестись к этому серьезно. Когда-то я услышал фразу "Для каждого охотника найдется свой охотник". Так вот, это так. Чем я зарабатываю деньги, не важно. Скажем, я работаю в банковской сфере, но то может быть попыткой навести на ложный след. По большому счету, деньги только дают возможности, так что не имеет значения, чем их зарабатывать. С тем же успехом я могу сказать, что работаю в области страхования или продаж. Думаю, что у каждого человека должен быть смысл жизни, какое-то занятие, ради которого стоит жить. Одной из особенностей моего "хобби" является анонимность. В данный момент я пишу этот пост, используя тор и веб-прокси, мод может это подтвердить. Мое хобби - охота, но охотиться на животных -

Наш мир совсем не велик, в нем обыденное, повседневное очень плотно переплетается с необычным, даже чудесным. Иногда они соседствуют настолько тесно, что когда ты вдруг сталкиваешься с тем, чему не место в твоей нормальной, тщательно обернутой целлофаном жизни, то в первую очередь удивляешься, как ты мог не замечать этого раньше. Так произошло и с Затеевым. Он нашел идола, когда собирал грибы неподалеку от своей дачи, всего в паре десятков метров от дороги, ведущей в город. Год за годом он с семьей гулял здесь, иногда охотился, иногда выпивал с друзьями. Ему казалось, что он знает эти места, как свои пять пальцев, что за последние пятнадцать лет изучил здесь каждую кочку и каждый овраг. Судя по всему, он ошибался. Идол стоял на невысоком холме, над аккуратной полянкой, и был окружен зарослями орешника. Затеев вздрогнул от неожиданности, встретившись с ним взглядом, и чуть не выронил

Когда я был маленьким, мама рассказывала мне сказки про Одного Мальчика. Они, если честно, были не слишком весёлые. Например, про то, как Один Мальчик не хотел есть кашу, заболел гастритом, и в больнице его сплошь утыкали иглами, как ежа. Или про то, как Один Мальчик гулял во дворе без взрослых, и его похитили злые дядьки. Или про то, как он, играя с ножницами, выколол себе глаза. Вряд ли это была такая уж большая потеря, потому что по маминым рассказам выходило, что Один Мальчик ещё до этого читал в темноте и ослеп, но, наверное, ему всё равно было больно. Помню, в тот раз я хотел спросить её, зачем он, слепой, сам по себе переходил дорогу – ну, в той истории, где Один Мальчик забыл посмотреть по сторонам, и его насмерть сбила машина. Но я ещё с беззубого возраста крепко усвоил: мама знает всё и никогда не ошибается. Если она сказала, значит, так всё и было. Мне не нравилось слушать

Проснувшись утром, Василий чувствовал себя странно. В животе у него что-то крутило, вертило, подташнивало, а во рту был странный привкус - как будто железа, только ещё горше. Где-то над ухом раздавался странный металлический писк. Он сел на кровати, и так ему стало дурно, словно вот-вот сейчас вырвет. В комнату вошла чужая, незнакомая женщина. - Проснулся наконец? - Кто ты? - спросил Василий. - Совсем что ли свихнулся? Уже и жену свою не помнишь? Василий огляделся. Квартира - его, он уже двадцать лет почти в ней жил, сам ремонт делал. Компьютер - его, вспомнил даже, как его покупал. Жена - не его. Чужая женщина не двигаясь смотрела на него, и чудилось Василию, будто когда он смотрит на нее, писк над ухом становится громче. - Пойдем, завтрак готов уже. - наконец сказала она и вышла из комнаты. Завтракая, Василий украдкой посматривал на эту женщину. Он был точно уверен, что не женился

I Шумит, гремит конец Киева: есаул Горобець празднует свадьбу своего сына. Наехало много людей к есаулу в гости. В старину любили хорошенько поесть, еще лучше любили попить, а еще лучше любили повеселиться. Приехал на гнедом коне своем и запорожец Микитка прямо с разгульной попойки с Перешляя поля, где поил он семь дней и семь ночей королевских шляхтичей красным вином. Приехал и названый брат есаула, Данило Бурульбаш, с другого берега Днепра, где, промеж двумя горами, был его хутор, с молодою женою Катериною и с годовым сыном. Дивилися гости белому лицу пани Катерины, черным, как немецкий бархат, бровям, нарядной сукне и исподнице из голубого полутабенеку, сапогам с серебряными подковами; но еще больше дивились тому, что не приехал вместе с нею старый отец. Всего только год жил он на Заднепровье, а двадцать один пропадал без вести и воротился к дочке своей, когда уже та вышла замуж и

Этой историей поделился знакомый, услышавший её во время отсидки в колонии. Зная приверженность тамошнего народа к романтике и некоторому преувеличению, за полную достоверность описываемых событий не ручаюсь. Но постараюсь передать рассказ в точности, ничего не упустив. И не приукрашивая… Предыстория такова. В одном из небольших уральских городков Свердловской области жили два кореша: Серёга и Матвей. Причём, у первого, Серёги – это было настоящее имя, а у второго – погремуха, погоняло. Скорее всего сокращение от фамилии. Имени мой знакомый не знал. Дружили кореша с малолетства. Вместе на рыбалку, на разборки, по бабам. Не разлей вода, одним словом. Правда, у Серёги к сорока годам была семья и двое пацанов, а у Матвея развод с алиментами и две ходки. Но это никак не отражалось на отношениях закадычных друзей. Хоть родственники Сергея, особенно супруга, не одобряли их дружбы. Ведь

Тетя Аня, привет! Открывай! - Катя стучала в зеленую калитку крохотного частного домика, прячущегося за глухим белым забором. Едва дождавшись летнего отпуска, Катя все бросила и уехала к тетке. В ее сумочке лежала электронная книга с десятком только что закачанных томов. "Тепло и книги, книги и тепло. Что еще нужно," - думала Катя, трясясь на боковой полке плацкартного вагона, - Ничего". Жизнь ее, как говорится, была не то, не се. Учеба на кафедре истории зарубежной литературы не дала Кате практических знаний, а недолгое замужество оказалось настоящим разочарованием. Все амбициозные планы погребла под собой каждодневная рутина, и теперь Катя со своей латынью заведовала библиотечным хозяйством в университете средней руки, а летом ездила к тете, чтобы погреться на солнце и побыть в одиночестве. Услышав стук, тетя Аня пестрым охающим клубком скатилась с крыльца. Звякнула