Несмотря на тот факт, что я бы не назвал тот день самым лучшим в своей жизни, всё же я нашёл в нём один приятный момент. Серая хмарь на небе так и не привела к проливному дождю, несмотря на увещевания прогнозов погоды. Вот и верь им после этого. В тот день я безумно устал. Свалившиеся проблемы на работе выжали меня до состояния полного морального истощения. Я страстно мечтал съесть чего-нибудь такого, за что врачи бы укоряющее покачали головами, завалиться на диван, включить до крайности отупляющую ерунду в интернете и ощутить блаженство полного безделья. Но светильник в прихожей, приказавший сегодня утром долго жить, недвусмысленно намекал на отдалённость столь приятных перспектив. Вообще, вопросом освещения стоило бы заняться хозяйке квартиры, которую я снимал, но эта женщина показала себя совершенно безответственным арендодателем. Протекавший кран, который я четыре месяца назад

Птиц проснулся и долго вслушивался в шелест сена, шебуршание парочки беспокойных мышей и непрерывный шепот земли, рассказывавшей забытые предания давно исчезнувших племен и народов. Немного погодя он повернулся на спину и стал слушать небо, но оно молчало, и это было хорошо, так как даже дети знают, что день, когда оно заговорит, будет для этого мира последним. Птицу хотелось есть. Он пошарил в сумке у себя на животе, но не нашел там ничего подходящего. Сумка была хорошая. Самое главное — нельзя потерять. И кроме того, из-за нее он назывался сумчатым Птицем. Это ему нравилось. Вот только сейчас в ней ничего съедобного не было. Значит, надо выползать из стога. Он так и сделал. А потом стал отряхиваться, подпрыгивая и хлопая себя по бокам длинными, покрытыми перьями руками, которые росли у него вместо крыльев. Порядок! Птиц внимательно огляделся, переступил с одной лапы на другую и вдруг

По жизни пришлось поменять не одну профессию. На четвёртом десятке занесло меня в морг, где работаю и поныне. Подготавливал бабушку бурятку, серьёзных размеров - как топором тесаная. Раскладываю вещи, во что одевать, всё разложил - остается пакетик. Не могу понять, что с ним делать (действия на автомате - тут сбой программы). В пакетике рваная записная книжка, разрезанный кошелёк с деньгами и ещё что-то, расчёска и т.д. Стою в ступоре: то ли в мусор кинуть, то ли что (в сопроводиловке никаких пометок). Трясу это в руках. Вы когда-нибудь получали нежданно хорошую затрещину? Так вот, такое же ощущение, аж до звона в голове. И мысль: "Не твое, не трогай". Голова гудела потом с неделю. На работе не стал по этому поводу много говорить, а поделиться надо. Да, а пакетик, естественно, в гроб положил.

В те времена людей объединяли не дома, а дворы. Не говорили "в нашем доме живёт", говорили "в нашем дворе". Во дворе сопели горьким дымом летние печки, сохло бельё и шушукались старушки, во дворе гоняли мяч, назначали свидания и бренчали на бесчисленных гитарах (концертов было мало, поэтому играть умели все). Дома тесно, в школе скучно, а двор был целым миром с качелями, яблонями и даже чугунными скамейками — неведомые богатыри перетаскивали их из заброшенных парков и бросали прямо под окнами. Каждый вечер местные дедушки забивали там козла и вспоминали боевую молодость. Бывали и более странные, а то и вовсе потусторонние объекты, которые ещё ждут пытливых исследователей: навсегда закрытые сараи, подвалы, где ночи напролёт горит одинокая лампочка, палисадники, на которых растут незнакомые, совсем чужие цветы и травы, а их хозяйки — полусумасшедшие особы в драных

Всё было уже решено и продумано. В пакете было всё необходимое, настроение было прекрасным, а дом жертвы находился всего в 100 метрах. Вообще, Иван не считал себя сумасшедшим. Он долго вынашивал план, взвесил все «за» и «против» и, возможно, посоветовался со своим внутренним голосом. Подумаешь, у него появилась идея. Идея о том, что природу можно обмануть и открыть себе путь в нечто по-настоящему неисследованное. Не какие-то то там непролазные джунгли, не какое-то там дно океана. А вот насчёт космоса Иван сомневался. Это было его следующим шагом, пусть даже он пока что не имел понятия, что ему с этим делать. Но не зря же он сейчас перевернёт науку с ног на голову. Вот закончит эксперимент, тогда и откроются великие тайны. А может, больше и не нужно будет что-то исследовать. Всё зависит от того, куда он попадёт. В сумке что-то звякнуло. Иван достал небольшую каменную коробочку и тяжело

Кто ещё помнит такой вид семечек, которые лет десять-двенадцать назад продавались на каждом углу? Длинные, с почти острыми кончиками, не сплошь черные, как теперь, а млечно-белые, покрытые продольными черными полосами разной ширины, как маленькие зебры? Что до Филиппова, так он таких семечек вообще лет двадцать не видел. И вдруг нашел. Недалеко от автобусной остановки, с которой он пять дней в неделю отправлялся с работы домой, тянулся вдоль высокого цоколя серой девятиэтажки ряд восседающих на стульчиках и лавочках колоритных старушек со сложенными у ног ящичками и мешками. Старушки торговали нехитрым товаром — овощами, грецкими орехами, арахисом, изюмом и теми самыми семечками, из-за которых Филиппов, собственно, и задержался у непримечательной группы торговок. Странно, что раньше он их тут не замечал. Полосатые семена его удивили и даже порадовали, навеяв воспоминания о пусть и не

После смерти все было странно похоже на то, что было и при жизни. Помещение, в котором он находился, было его же рабочим кабинетом, где все было так, как он привык. Большой дубовый стол с множеством ящиков, единственное кресло с жесткой спинкой, резные деревянные панели на стенах, буфет и книжные полки. Его родной бронзовый чернильный прибор со знакомыми царапинками на крышке, его любимые трубки и всегда наполненная коробка табаку. В буфете неизменно появляется бутылка сладкого «виноградного сока», а книги на полках регулярно обновляются неведомым ему образом. Толстые папки бумаг загромождают столешницу, вынуждая сдвинуть на край оба телефона. Впрочем, телефоны все равно молчат уже больше шестидесяти лет. Занятий у него немного. Он курит, меряет шагами кабинет, каждый день выпивает символические полстакана полусладкого, листает пожелтевшие, перевязанные бечевками папки, пишет стихи и

Транспортник - чёрного цвета десантный корабль - рассекал воздух на высоте примерно одного километра над землёй. На борту корабля находилась спасательная группа в составе офицера, двух сержантов и семерых бойцов. Среди последних четверо были обычные стрелки, а трое имели дополнительную специализацию - военный медик, военный инженер и снайпер. Место назначения - заброшенный городок где-то в Подмосковье, где база засекла сигналы о помощи. Вполне вероятно, что это могла быть засада, поэтому группа подобралась серьёзная, а в резерве стояли наготове ещё две группы на случай, если понадобится помощь. Корабль плавно приземлился на винтовой тяге, отключив основные водородные двигатели. Через заднюю дверцу по одному бойцы вышли наружу. - Итак, орлы, - спокойным и твёрдым голосом начал офицер, - сигнал засекли в том доме через два квартала, в подвале. Идём осторожно, спокойным шагом. Зона

Я нашёл дневник в своём подвале и мне стало страшно за себя typicalacc4848 08.08.2019 в 19:28 Неделю назад я купил новый дом, и сразу же посвятил себя его уборке. В конце концов, я зашёл и в подвал, где нашёл толстую коричневую книгу. Прочёл записи и нахожусь в замешательстве и в страхе, т.к. там описано СОВЕРШЕННО другое помещение. Но это ещё не всё. Прочтите это и напишите, что думаете ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: лонгрид ___________________________________________________________ Мне всегда нравился наш загородный дом. Старый, построенный ещё в бурные двадцатые годы, он как бы являлся живым воплощением слов о том, какая захватывающая история может иметься у на первый взгляд обычных зданий. Пожар в 1950 и ограбление в 90-х не лишили дом загадочности и красоты. Наоборот – проведённый три года назад капитальный ремонт помог не только восстановить здание, но и найти множество интересных вещей –

По пустыне идти тяжело. Даже без палящего солнца. Песок затягивает ноги, словно стремясь удержать свою жертву, не отпустить, пополнить это огромное кладбище новым трофеем. Трофеев у этой пустыни было более чем достаточно. То тут, то там из песков проглядывали остовы былой жизни. Наверное, когда-то тут был город. До того, как пески скрыли шрамы войны, сгладили горизонт и погребли под собой все то, что было когда-то сначала создано, а потом безжалостно уничтожено самими жителями этой планеты. Внезапно прокатившийся над бескрайними песками ветер, принес резкий химический запах. Наверное, уже недалеко. Я скоро выйду к Кафельному морю. Интересно, далеко ли от того самого места, выйдя к которому, первооткрыватель из наших и дал этому водоему такое название? Интересно было бы посмотреть. Но пока что пески казались бескрайними. С упорством робота пробираясь через них, я вспоминал все те, другие