Часть функций может быть временно недоступна, а некоторые элементы работать нестабильно. Возможны небольшие ошибки и перебои. Работа сайта будет восстановлена в ближайшее время.
На момент событий, о которых пойдёт речь, мне было три года. Разговаривала я тогда уже очень хорошо. Проснулась мама однажды и видит: сижу я в углу и тихонько хихикаю. Мама, ничего не понимая, встала и спросила: — С кем ты разговариваешь? А я ответила: — С Димой. В комнате никого не было, кроме мамы и папы. Мама подумала, что у меня разыгралась фантазия, и дальше пошла спать. Так повторилось несколько раз. Я с Димой каталась на велосипеде, а когда мы уезжали куда-нибудь, я все время хныкала, что Димы нет, и я по нему скучаю. Когда мы приезжали обратно, я всегда обнимала своего невидимого друга. В конце концов, встревоженная мама спросила у соседей, умер ли кто-нибудь, и ей ответили — да, на днях наркоман из квартиры снизу повесился, Димой звали... Через неделю мы переехали из той квартиры.
Моя бабушка знала очень много историй. Даже старуха Изергиль могла бы ей позавидовать. Её истории рассказывались от поколения к поколению. Возможно, её я и навещал в деревне только из-за них. Истории действительно были старые. И чем старее была её история, тем более магический эффект она оказывала на меня.БожеткиМоя бабушка знала очень много историй. Даже старуха Изергиль могла бы ей позавидовать. Её истории рассказывались от поколения к поколению. Возможно, её я и навещал в деревне только из-за них. Истории действительно были старые. И чем старее была её история, тем более магический эффект она оказывала на меня. Я хочу рассказать одну из них. Самую старую историю. Возможно она и не самая страшная, но каждый раз, когда я о ней вспоминаю, меня бросает в дрожь. Представьте, что вы путник, ищущий дом зимой, чтобы переночевать. В России всегда это было проще. Знаменитое русское
Потихоньку темнело, и буквы на серой газетной бумаге становилось все труднее различать. Они будто бы оставались на своих местах, вроде даже сохраняли привычные формы, но вот смысл ухватить было, чем дальше, тем сложнее. А если, как заметил Женька, остановиться на какой-нибудь одной букве и смотреть на нее, то остальные через некоторое время начинали словно подмигивать, мельтешить, роиться, и, если после полуминуты такого дела сдвинуть глаза в сторону, можно было прочитать что-то совсем другое, не то, что напечатано. Поразвлекавшись таким образом минут пять, Женька почувствовал, что глаза заболели. В комнате медленно, неспешно становилось темно. Окна зала выходили на запад, но солнце уже опустилось за горизонт, а вернее, за гаражи. Он отложил районку и просто сидел в кресле, в ленивом оцепенении, свернувшись и подтянув коленки. Один раз снова взял газету, чтобы посмотреть, на что похожи
Я уже почти не помню его. Мы жили в нашем городке-оборванце, в городке Нигде, семь долгих лет — с родителями и братом. Но после переезда, когда меня окружила нормальная, совсем обычная городская жизнь, целые куски памяти стали куда-то пропадать. Городок Нигде стал походить на сыр в огромных дырах. Тёмный парк на месте сгоревшей туберкулёзной больницы, где мы играли в футбол. Где был кирпичный подвал, в котором кто-то из старших нашёл человеческий череп с куском позвоночника. Есть парк, но нет ничего за ним — что там видно? Косые чёрные избы, вросшие в землю, с резными наличниками и грязными, мутными окнами — как картонки. Облупленные заборы, а за ними ничего. Путь в школу по утрам — зимой, в кромешной мёрзлой темени. Бледный зайчик от фонарика скачет по щербатой красной стене. Снег блестит. Кулинария в кирпичном доме, очень старом, царских ещё времён. Только фасад. Что там, внутри?
- Чапик хочет кушать, - говорит маленькая девочка, и одна из смрадных пастей гиганта загребает несколько человек рядом со мной, кого-то проглатывая, а кого-то перекусывая. Кровь, внутренности и конечности брызжут как сок спелого яблока изо рта ребенка. Я хватаю малышку и тащу подальше отсюда, лихорадочно соображая, где мы могли бы укрыться. Оглядываюсь на монстра, столь огромного, что его фигура вроде как и не удаляется от меня, как бы я не спешил... Громадина высится далеко над домами, упираясь макушкой в закатное кровавое небо, и множество пастей на длинных шеях шарят вокруг. Я всегда любил закаты. Именно такие, алые, тихие, вспыхивающие на несколько минут как редкий камень в колье светской дамы. Чудовище делает шаг одной из четырех лап, и дом моего друга Олежки приминается как фантик от конфеты под пяткой бегущего мальчишки. В боку колет, сказывается сидячая работа и пиво по
Когда мне было 8 лет, я допоздна засиживался за телевизором. Мама всегда говорила мне - ни в коем случае не включать телевизор ровно в 4:44 утра. Если включишь, то услышишь из соседней комнаты пощелкивания и тяжелое дыхание; а если зайдешь проверить, на тебя злобно взглянет черная тень с красными глазами. Еще мне говорили, что если надеть чужие очки, увидишь, как этот человек умрет. Все так и есть. Я как-то раз надел мамины очки, и с тех пор слегка побаиваюсь отца.
Детство — Бедная, бедная Мицуки-чан. Старая бабушка Нанако качает седой головой. Паутина волос, седая, как вершина Фудзи, и лет им почти одинаково. — Бедная, бедная Мицу. Скрип-скрип. Тяжёлое кресло-качалка колышет её, словно ветер, что заигрался с перезрелым плодом. Родители привезли меня, несмотря на рекомендацию лекаря. «В том огромном старом доме слишком много пыли! И малышке не стоит так нервничать, с её-то здоровьем». Но папа был больше и сильнее, поэтому он решил всё за остальных. И мы помчались через стрелы дождя, через темноту осенней ночи, чтобы успеть к какому-то сроку. Стемнело. За тонкими стенами так же плачет небо. Кап-кап. Небесная армия натягивает тугую тетиву. И луки скрипят от нагрузки: первый ряд, второй, двенадцатый — пока главнокомандующий Каминари-сама не прикажет атаковать. Тысячи их, капель-стрел, летят на землю, чистят её от тех, кто осмелился строить козни
Дочка постоянно любила разыгрывать нас до полусмерти. То из ванной не выходит часа четыре и изображает утопленницу. То бабушку чуть до инфаркта не довела, упав на пол и забившись в конвульсиях. То ляжет где-нибудь с ножом, кетчупом обмажется. Кажется, безобидные шутки, но первое время вся семья на успокоительных сидела, так нам эти розыгрыши оборачивались. Потом перестали обращать внимание. И вот прихожу я с работы, вижу бездыханное тело с синими губами на полу и говорю: "Уже не смешно", иду в душ. Её уже 2 месяца как нет. Подавилась яблоком и умерла.
Сосед рассказал. Несколько лет назад дело было. Просыпается он как-то посреди ночи и слышит, из детской вроде голос какой-то. Ну он встаёт, заходит в детскую, смотрит, кровать его сына, которому тогда лет 9 было, пуста, а в углу кровати комок из одеяла и из-под него слышится шепот: - Покойники... покойники... покойники... Несколько секунд тишины, и опять: - Покойники... покойники... покойники... Он подбегает к кровати, сдёргивает одеяло, и видит, сидит его сын улыбается и бормочет, а в ушах наушники. Отец в ужасе берёт у ребенка наушники, вставляет себе в уши, а там: "Мы раз-бо-бо-бо-бойники, разбойники, разбойники. Пиф-паф, и вы покойники, покойники, покойники! Пиф-паф, и вы покойники, покойники, покойники!"
Воспитательница: Коленька, твой черёд. (смотрит на Коленьку) Коленька смущённо отводит взгляд. Воспитательница: Ну же, Коленька, смелее. Ты же учил стишок? Коленька: Учил. Воспитательница: Расскажи стишок Дедушке Морозу. Он тогда даст тебе подарочек. Коленька: Хорошо. Воспитательница: Вставай на стулик к ёлочке. Коленька встаёт. Воспитательница: Дети, поддержим Коленьку — похлопаем в ладоши! Дети хлопают в ладоши и улыбаются. Коленька стоит на стуле и набирается смелости. Воспитательница: И-и-и, 3-4, с выражением! Коленька: Январский солнеч-ный де-нёк, На солнце снег искрит. Воспитательница старательно повторяет одними губами текст стихотворения как бы помогая Коленьке. Лошадка с дровня-ми рысцой К око-лице бежит. В её глазах горит огонь и тьмой душа полна! Всё уничтожить на Земле пытается она! Воспитательница перестаёт повторять губами за Коленькой и замирает в растерянности. Дети
В темноте кое-что шевелитсяЭто не слежка. KRIPER.NET использует только необходимые cookies для авторизации, сохранения сессии и работы функций сайта. Рекламных трекеров и аналитики нет.Зачем это нужно