— Кто здесь? — еле слышно произнес мальчик дрожащим голосом, всматриваясь в тёмную пустоту ночного сада. В комнате слабо мерцал ночник. Мальчик настежь открыл окно и несколько минут прислушивался к шепоту листьев, пытаясь разглядеть среди деревьев того, чей голос разбудил его среди ночи. Ничего, кроме знакомых очертаний двора он не увидел, никакой посторонней фигуры, — все как всегда. Ничего, кроме шума ветра и лая соседских собак он не слышал. Вот только двор, погруженный во мрак, такой знакомый и родной в дневном свете, сейчас казался ему если не чужим, то, по крайней мере, немного необычным и зловещим. Деревья будто подошли к дому ближе, чем обычно — подошли и протягивали свои крючковатые ветви к дому. Будучи замеченными, они словно замерли на месте и, как заговорщики, перешептывались друг с другом, раскачиваясь из стороны в сторону и кивая своими густыми кронами. Фарфоровые садовые

Стылая морось повисла в воздухе, солнце прилипло к небу блеклой соплёй. Кузьма Игнатьич прицелился в него здоровым глазом — не тем, что в паутине багровых шрамов и давно помутнел, а тем, что ещё различает свет и зыбкие силуэты. Тоже не телескоп, но в его годы плакаться — только бога гневить. — Что впялился, сват? — рокотнуло сзади, и под сопливую мокроту выбрался Сява. — Никак архангелов с трубами караулишь? Неужто запаздывают? Кузьма Игнатьич скривился, будто от кислого: тьфу ты, господи, достался сожитель! Помирать соберёшься — в гробу полежать не даст. Несуразный человек, одно слово: финтифлюй! Вот, скажем, голос: зычный, рокочущий, глаз прижмуришь — чистый Левитан; а взглянешь: сморчок жёваный, одна суета. Или, к примеру, имечко взять. Посмеялся родитель, записал в метрику: «Сила Григорьич Сявкин». Ну какой он «сила»? Ясное дело, деревенские пацаны вмиг перекрестили, сделался он

В такси села женщина с большим букетом цветов, нервно перебирающая подол платья. — Побыстрей, пожалуйста, я опаздываю! — Наверное, на праздник к кому-то? — Да, к дочери на день рождения! Ей сегодня 25 лет исполняется. Она ждет меня к трём часам. На часах было 14:40. — Ну, тогда поехали быстрее, чтобы не опоздать, говорите адрес... — Здесь, недалеко — северное кладбище, пожалуйста, — сказала она и посмотрела на водителя глазами, полными горечи и слез. Он посмотрел на нее с удивлением, но ничего не сказал — только слушал женщину, которая продолжала говорить, едва не плача: — Понимаете, моя Юлечка оставила меня еще месяц назад, а вчера звонит мне и говорит — мама, если ты так по мне скучаешь, приходи ко мне на день рождения в три часа дня, мы посидим с тобой и поговорим... На лице женщины появилась дрожащая улыбка. — Она меня ждет! На улице было жарко, везде пробки. — Боюсь, не успеем, —

Когда подошло время экзамена, Малколм Малколмсон задумал где-нибудь укрыться, чтобы никто не мешал его занятиям. Его пугали увеселения и рассеяние приморских городов, да и сельское уединение внушало ему опасения, ибо он издавна знал его прелесть, и потому юноша решил найти какой-нибудь тихий маленький городок, где ничто не станет его отвлекать. Малколм не посвятил друзей в свои замыслы, полагая, что все они посоветуют ему места, где они не раз бывали и где его примутся осаждать их бесчисленные знакомые. Избегая общества друзей, Малколмсон стремился избавиться от докучного внимания и оттого стал искать укромное место, не прибегая к чьей-либо помощи. Он уложил в чемодан одежду и все необходимые учебники и справочники, а потом взял билет до первой незнакомой станции в расписании местных поездов. Выйдя спустя три часа на перрон в Бенчёрче, он испытал истинное удовлетворение, так как

Молодой человек по имени Брайан учился в университете. Он снимал для себя небольшую квартиру в городе. После того, как Брайан пожил там какое-то время, он стал замечать, что в квартире происходят странные вещи. Часто, когда он возвращался из колледжа, шторы в спальне бывали задернуты, хотя он точно помнил, что, уходя утром, оставлял их открытыми. Кроме того, некоторые вещи в квартире оказывались не на своём месте, а некоторые и вовсе пропадали. Эти странности стали пугать Брайана. Он решил обсудить это со своими друзьями, Тришей и Алексом. Они встретились с ним в местной закусочной, и за чашкой кофе он рассказал им обо всех странностях, что происходят у него в доме. — Может быть, я просто параноик, — сказал Брайан. — Но у меня есть серьёзные подозрения, что кто-то вламывается в мою квартиру, когда я ухожу в университет, и... — И что? — прервал его Алекс. — Задергивает шторы, передвигает

Лия была первой женщиной, с которой я не мог расстаться уже полтора года. Нет, это была не любовь, а ненасытное безумие. Покойная бабушка говорила мне: это половой подбор, то, что в сказках называют второй половиной яблока. Самое, самое. Не оторвешься. Лия, наверное, на самом деле была для меня этим половым подбором. Я дурел от нее, сильней чем от водки. Как пламенный латиноамериканец хотел ее в любое время дня и ночи. И это несмотря на то, что ей было уже за тридцать и она имела двух детей от разных мужей. Последнее, я имею в виду детей, на Лие почти не отразилось. Как с ней было хорошо… И как стало страшно в конце. В тот памятный день я сидел за письменным столом и вымучивал абзац за абзацем очередной кусок своей научной поденщины. Стояло лето, за окном мальчишки играли в футбол. Павлик с Вадимом — Лиины сыновья — ушли купаться да Москва реку. Лия жила на Ленинградском проспекте возле

В вечер, когда я встретил своего друга, мы с компанией гуляли по заброшенной стройке. Здесь, говорят, года два назад были найдены тела пятерых студентов. Поэтому власти огородили блочный остов здания высоким забором и поставили будочку для вечно пьяного сторожа. Однако за булькающую возможность оставаться пьяным еще одну ночь сторож пропускал таких, как мы — желающих насладиться романтикой заброшенного здания и попугать девчонок. В здании, исписанном граффити от подвала до крыши, в каждом углу звенели бутылки, оставшиеся с предыдущих гулянок. Их подбирали местные бездомные, которых сторож также исправно пропускал внутрь на ночлег. Кроме гулящих студентов и бомжей, никто не заходил в это здание. Так мы считали. — … Костик, там человек сидит, — глаза Марины испуганно распахнуты, на блузке следы пыли. — На чердаке, в углу! — Бомж, наверное, — я отвернулся к темному окну, отхлебнул пива. —

Егор пришел домой довольно поздно и, как всегда, крепко выпивши. Почти весь вечер он пьянствовал со своим постоянным собутыльником Никитой, только ближе к ночи приятели расстались. Слегка пошатываясь, Егор взобрался по порожкам на крыльцо, вытащил из кармана ключ, с большим трудом после нескольких попыток попал в замочную скважину. Облегченно вздохнув, он открыл дверь, сделав шаг вперед, зацепился за порожек ногой и рухнул как подкошенный на пол, больно стукнувшись обо что-то рукой. Это загрохотало и упало на Егора, слегка придавив своей тяжестью. Зазвякало бьющееся стекло, по полу покатились пустые кастрюли и бутылки. Егор выругался крепким словечком, осторожно придерживая дверцы узкого и высокого шкафчика, чтобы не вывалился остальной хлам, поставил его на место. — Вот сука, накаркала мне несчастье сегодня, того и гляди, шею дома сломаешь. Ну завтра я до тебя, Клавдия, доберусь, —

Как страшна эта кромешная, непроницаемая темнота! Если бы я знал, что человеку может быть настолько жутко, я бы предпочёл, чтобы меня кремировали...

«Спасибо за это, спасибо за то, Есть мало столь милых и добрых котов». Дарлин Крэнц не была поэтом. Песенка просто возникла у нее в голове, да так там и осталась. И певицей она тоже не была, единственная ее попытка петь в хоре закончилась полным фиаско, но свою кошачью песенку она пела всякий раз, когда Джабел приносила ей подарок. Никто, кроме Джабел, ее не слышал, так что какое песенка могла иметь значение в бесконечном здании бытия? Большую часть своего времени Дарлин проводила, занимаясь всякими мелочами по дому. Подобное одиночество стало ее убежищем в бурном и полном эмоциональных травм внешнем мире. Ее собственный тихий городок превратился в поле боя. Когда заходило солнце и вставала луна, особое тяготение ночного светила словно поднимало из сточных канав всевозможную грязь. Уже небезопасно выходить после наступления сумерек. Это было одной из причин, почему она завела кошку. Ей