Я быстрым шагом шел по улице в сторону своего дома. Болела нога, поэтому приходилось иногда сбавлять шаг. Снег еще не до конца растаял и повсюду лежал грязными комьями, но полуденное солнце светило очень ярко и иногда даже припекало. В голове путались мысли о недавнем моем отпуске. Я потерял счет времени, и не помню точно, что и когда происходило. Помню, что что-то пошло не так, что в какой-то момент что-то изменилось. Но главное — я жив и иду сейчас домой, чтоб сказать родным, что со мной все в порядке. Пройдя мимо библиотеки, я, дождавшись зеленого, перешел дорогу и повернул налево. Примерно недели две назад я, взяв отпуск на работе, полетел отдыхать в Египет. Там все было здорово: отличная погода, красивейшее море, комфортная гостиница. Никуда за пределы территории гостиницы я не выходил, т. к. хотелось в этот раз просто отдохнуть от всего, греться на солнце и ни о чем не думать. Но

— Папа! — что-то холодное коснулось моего лба. Я открыл глаза. Возле кровати стояла моя пятилетняя дочь Мэгги. — Мэгги? Что случилось, детка? Тебе приснился кошмар? — Нет. Папа, можно я лягу с тобой? — Мэгги посмотрела на меня. В лунном свете она казалась особенно бледной, а её глаза блестели в темноте. Это придавало малютке болезненный вид. — Ну конечно, иди сюда! — Я взял малышку на руки. Её трясло. — Что с тобой, детка? Тебе плохо? — Голова болит, — тихо сказала она. — И холодно очень. — Ложись в постель. Вот так, а я сейчас принесу жаропонижающее. Хорошо? — Да, — Мэгги укуталась в одеяло. Я быстро вернулся с жаропонижающим. Мэгги выпила лекарство и сразу уснула, обняв меня рукой за шею. Я и сам начал засыпать, как вдруг открылась дверь, и кто-то маленький подошёл прямо к моей кровати. Что-то коснулось моего лба. — Папа! — рядом с кроватью стояла моя дочь Мэгги. — С кем ты говорил?

Усилившийся ветер лениво подгонял редкие облака, шумел в кустах по обеим сторонам насыпи и с особым рвением шелестел камышами, плотно растущими вокруг небольшого озера. Для идущего вдоль железнодорожных путей человека расшалившийся ветер был одновременно и отдушиной, и помехой. С одной стороны, поток воздуха, бьющий прямо в лицо, принес долгожданную прохладу, а с другой — заставлял держать ухо востро и нервно вздрагивать при каждом шорохе. Очередной июльский день подходил к концу, и солнечный диск, еще недавно слепивший глаза, медленно, но верно клонился к линии горизонта. Приближение ночи внушало некоторый оптимизм, и человек позволил себе немного расслабиться. Он сбавил шаг, а затем и вовсе остановился. Оглядевшись и не обнаружив поблизости признаков жизни, он буквально заставил себя оторвать сжатые ладони от велосипедного руля. Ехать вдоль железнодорожной насыпи, когда тропинка

Телефонный звонок заставил вздрогнуть. Асаф — мужчина лет сорока, схватил трубку и бросил испуганный взгляд вправо. Дети спали в дальней комнате, а большой холл соседствовал со спальней, и жена могла услышать неурочный звонок. Но, похоже, она давно видела сны — дверь была приоткрыта, и сквозь щель проглядывал абсолютный мрак. — Это опять ты? — тихо спросил он, маскируя волнение. — Разумеется, — насмешливо прозвучал женский голос, — или тебе еще кто-то звонит столь поздно? — Никто не звонит. Таких идиоток как ты больше нет, — съязвил он, спешно щелкая курсором по кнопкам программы. Она беспокоила по ночам уже пару недель. Вначале Асаф в сердцах выдергивал из аппарата шнур; позже попытался выяснить, кто она и что ей нужно. «Шейна, — коротко представилась женщина и удивилась: — Ты разве не узнал меня?» Тогда он сызнова отключил телефон и подумал: «Должно быть, чокнутая подружка Шейны. Или

Его убили. Почему его?.. Из сотни жителей нашей деревни именно он погиб. Кое-кто мог бы сказать, что сам виноват в собственной гибели. Я расскажу вам это так, как сам видел это. В нашей деревне он появился несколько месяцев назад, где-то в конце октября. Он был трактористом — пока была зима, он расчищал дорогу ровно с шести утра до шести вечера. Свой старый добрый «Беларус» он содержал в идеальном состоянии, вовремя осматривал и ремонтировал. Он вообще содержал все в порядке — явно сказывалось военное прошлое. Железная дисциплина сквозила в каждом его жесте, слове, решении. Он был нелюдим. Редко с кем-то общался сам, а даже если общался, то только по делу. Правда, единственным исключением был я. Когда он приехал и купил себе небольшой обветшалый дом (который через пару недель уже был восстановлен), я сам пошел с ним знакомиться. В ходе наших встреч он рассказывал о своем прошлом. Да,

Один состоятельный человек слыл большим шутником. Однажды он купил большой старинный роскошный дом. Ходил слух, что в этом доме обитают привидения, но новый владелец не верил в сверхъестественное. Тем не менее, он решил этим воспользоваться и разыграть друзей: он отдал запасной ключ от дома своему близкому другу, который тоже был любителем повеселиться, и попросил заранее днём спрятаться в одной из комнат дома в призрачном одеянии, чтобы вечером напугать гостей. Со своей стороны он пообещал в нужный момент выключить свет в доме, чтобы эффект был сильнее. Вечером шумное новоселье было в самом разгаре, и вдруг во всём доме погас свет. Остались гореть лишь несколько свечей и светильников. В их неверном освещении все увидели, как из одной из спален выскользнула безмолвная фигура в ниспадающем белом одеянии и прошествовала через всю залу. Гости замерли в страхе. Потом свет зажёгся снова, но

— Сколько же нас осталось? Людей, а не этих облученных мутантов? Я знал, что так будет, знал... Мне не верили, но теперь все мертвы, и никто не назовет меня безумцем... Так бормотал себе под нос Кирилл — один из немногих счастливчиков вида homo sapiens, который ещё мог мыслить и говорить. О ядерной войне говорили много перед началом этих учений, но всерьёз такую перспективу не рассматривали. Анклав, в который входили США, Франция, Великобритания и Южная Корея, запланировал ядерные испытания в непосредственной близости от границ Китая, в ответ на что азиатская держава привела в боевую готовность весь ядерный арсенал. Россия поддержала Китай и тоже объявила о подготовке своих боеголовок. Кирилл не выходил на работу и не спал уже три дня. Он смотрел ТВ и сидел за компьютером, выискивая новые факты, по крупинкам собирая информацию. Он уже потерял надежду на возможность спасения своих

Одна девочка очень любила страшилки. И слушать, и рассказывать. Много лет назад для этого ей бы, скорее всего, пришлось поехать в какой-нибудь лагерь — как правило, именно там после отбоя пересказывались многочисленные истории: о Красной руке, Зеленых глазах, Черной простыне. Хорошие рассказчики пользовались уважением, их слушали, затаив дыхание, и каждый вечер снова умоляли: «Расскажи еще про Желтые шторы. Ну, пожалуйста». Но вернемся в наши времена. Прогресс шагнул далеко вперед, и наша героиня могла предаваться своему пристрастию, не слезая с дивана — она установила себе приложение «Страшные истории». Девочке нравилась возможность быть не только «слушателем», но и «рассказчиком», она придумывала свои истории, отправляла их и нетерпеливо следила за реакцией читателей: что скажут? Поставят ли лайк? Обычное дело, ей всегда хотелось лайков больше, чем она могла получить за свои истории,

Как-то вечером на пустынной горной дороге водитель-дальнобойщик увидел на обочине женщину. Он остановил фургон рядом с ней и предложил её подвезти, но женщина продолжала идти, как будто и не замечала его. Мужчина удивился и поехал дальше. Где-то через километр он заметил в зеркале заднего вида что-то белое на дороге. Присмотревшись, он увидел, что это та самая женщина — она с огромной скоростью бежала за машиной на четвереньках. Ее волосы развевались, а на лице была ни с чем не сравнимая ненависть. Хотя фургон ехал достаточно быстро, она стремительно догоняла машину. Испуганный водитель нажал на газ, мотор заревел, но женщина отстала от машины только через пять километров, растворившись в вечерней мгле.

Делать было нечего, и, чтобы убить время, мы рассказывали по очереди разные страшные и удивительные истории. Вот что поведал нам К. — уж и не знаю, правда ли это, или всего-навсего плод его воспаленного воображения... Я не допытывался. Однако должен заметить, что очередь его была последней, мы уже вдоволь наслушались всяческих ужасов, и к тому же в тот день непогодилось: стояла поздняя весна, но серые тучи висели так низко, и за окном был такой хмурый сумрак, что казалось, весь мир погрузился в пучину морскую — вот и беседа наша носила излишне мрачный характер... — Хотите послушать занимательную историю? — начал К. — Что же, извольте... Был у меня один друг — не стану называть его имя. Так вот, он страдал странным недугом, по-видимому, наследственным, ибо и дед его, и прадед тоже были склонны к некоторым чудачествам. Впав в христианскую ересь, они тайно хранили у себя в доме разные