Расскажу вам историю со слов моей подруги Натальи Шатиной, которая стала свидетелем необычайных событий, происходивших на Урале в деревне, расположенной среди глухой тайги. Она была не только свидетелем, но и непосредственным участником. Эта история была ещё длиннее, и я, как могла, сократила рассказ, но сами понимаете — некоторые вещи просто нельзя опустить. Многим эти события покажутся невероятными, многие скажут: «Да всё это сказки!» — ну и Бог с ними. Я никому ничего не доказываю. Каждое лето моя подруга ездит в Лукьяновку к бабушке, и всё время от июня до августа от неё нет вестей. Мы не переживаем, так как прекрасно знаем, как она там проводит время, и втайне завидуем. Всем нам хочется покупаться в чистой воде, половить рыбу из озера, а в августе пособирать грибы. Да. Именно так. Все эти события произошли, когда они собирали грибы. Наташа приехала в конце августа, и я впервые

Произошло это, когда мне было 12 лет. Типичный летний лагерь. Кажется, «Орленок» назывался. Рядом был еще один — то ли «Луч», то ли «Заря». Очень большой. Очень красивый. Заброшенный уже лет двадцать. Рядом с ним был странный бетонный погреб, хотя все называли его «бункером». Дверь на нем была очень массивная, зеленая. Выглядела она вполне рабочей и смазанной. И вот мы с моими лагерными друзьями Лёхой и Вадимом как-то, лежа в палате после отбоя, решили сходить туда, нервишки на крепость проверить. Через час после отбоя мы навострили лыжи и прокрались мимо комнаты вожатых. Это было легко — вожатые вроде бы тихо разговаривали о своем. Затем быстрым, но не очень уверенным шагом все двинулись к задним лагерным воротам. Никто не обратил внимание на трёх молокососов, бегущих к выходу в глубь леса. Ощущения сначала напоминали, как будто ты приглашаешь девчонку на «медляк», и шагали мы от этого

Я психиатр, работаю в центре адаптации и социализации детей, переживших насилие в семье. Мои случаи — это не просто забитые дети алкашей и наркоманов. Это дети и подростки, так или иначе вовлеченные в насилие, совершаемое их родственниками, в качестве соучастников или безмолвных свидетелей. Вернуть к нормальной жизни ребенка, который несколько лет наблюдал, как его отец насилует и душит молодых девушек, или ребенка, который знает, где во дворе закопан труп его матери, ничуть не легче, чем если бы он сам был жертвой преступления. Хотите статистику? Пожалуйста: из 100 таких детей примерно 45 совершают тяжкие преступления еще до своего тридцатилетия. И это с учетом проводимого лечения. Мальчика, о котором я хочу написать, зовут Пашка. Или Генка. Или Женька. Свидетельства о его рождении мы не нашли, записей о нем в ЗАГСе нет. Кто его мать — неизвестно. Известно только, что он действительно

Я не знаю, кто ты, и как тебя зовут, но послушай меня — если ты когда-нибудь услышишь, как кто-то у тебя во дворе ломится в подъезд — неважно, твой или соседский — и кричит грубым мужским голосом: «Дверь мне открой!» — знай, что ты должен собирать вещи и бежать. Беги на другой конец города, а может, и в другой город, даже в другую страну и молись, молись кому хочешь — Христу, Будде, Ктулху, — чтобы оно тебя не достало. А ещё лучше заведи себе животное — кошечку, собачку, рыбку, да хоть бразильского птицееда! Главное, чтобы в твоём доме было какое-то животное — оно сможет предупредить тебя о его приближении. Я сам имел аквариум с золотой рыбкой и колли по кличке Джексон, но я не сумел вовремя понять, что значила их странная гибель. Вначале Джексон стал себя странно вести — не мог усидеть на месте, всё время просился гулять, а на улице хотел вырваться и убежать. Рыбка же умерла, как

Это произошло в девяностых годах в Калининграде. Мои родители уехали на заработки в Польшу, а меня оставили у бабушки в старой «хрущёвке» на окраине города. Я только перешёл во второй класс, а вся дворовая компания была как минимум на пять лет старше меня. Из-за этого, несмотря на строгие запреты, я часто уходил играть на другую улицу. Довольно скоро у меня появились знакомые. Не могу сказать, что мы были друзьями, но у меня просто не было выбора, да и мозгов, чтобы понять, что меня просто используют, мне тоже недоставало. Развод был прост: меня брали «на слабо», предлагая спор, который я выиграть никак не мог, а потом напоминали, что для настоящего мужчины долг — это дело чести. Отдавал долг я конфетами или мелочью. Они хорошо играли свою роль, и я был постоянно должен. Не помню, как меня заманили на развалины старого немецкого здания. Я должен был спуститься по узкой лестнице, открыть

Несколько лет назад из Подмосковья в Волгоград погостить приехали мои родственники. В один из дней они возвращались с нашей дачи в город и на трассе попали в небольшое ДТП: их машину слегка задел встречный автомобиль. Виноват в произошедшем был другой водитель, и стороны договорились так: он оплатит моим родственникам предстоящий ремонт автомобиля, а так как требуемой суммы при себе у него не нашлось, он оставил номер домашнего телефона, о которому с ним можно связаться (мобильных тогда ещё не было). С тем и разъехались. Но сколько бы потом мои родственники не пытались с ним связаться, дозвониться так и не смогли — к телефону никто не подходил. Тогда через справочную службу они выяснили адрес и отправились к виновнику аварии домой. Дверь им открыл тот самый мужчина, но, войдя в квартиру, они увидели, что попали на поминки. Как объяснил хозяин, в тот день было девять дней с момента

Когда я была маленькой, мы с мамой жили в старом доме у бабушки. Я часто хулиганила, и мама пыталась меня приструнить, пугая Бабайкой. При малейшей провинности она грозила, что отдаст меня Бабайке, и помаленьку я начала верить маме. Я видела странных существ в доме, которые каждую ночь приходили ко мне, чтобы всласть меня испугать. А когда я забывалась сном, они продолжали преследовать меня и в кошмарах, не давая ни минуты передышки. Звать маму было бесполезно. Она приходила, и с усталой злобой твердила мне, что если я не улягусь спокойно спать, она отдаст меня Бабайке. И Бабайка ждал этого часа, ждал за старым платяным шкафом. Он скалился мне и покачивал головой, жадно ловя мамины слова. Я до смерти боялась, что однажды она произнесет: — Все, Бабайка, забирай мою Катю! Итак, каждую ночь я тихо лежала и видела, как из под моей кровати вылезала человекоподобная тень, а из-за шкафа мотал

В 18 лет мне посчастливилось съехать из родительского дома в соседний городок в старенькую двухкомнатную квартиру. Тому, что один из предыдущих хозяев квартиры умер в ней же, я не придал значения — бывает, что уж тут. Несколько позже я знатно попугался, потому как узнал, что умер он прямо на том диване, доставшемся мне в наследство, и на котором я ничтоже сумняшеся спал, пока этот факт не всплыл. К слову, в том доме жильцы частенько умирали как по естественным причинам, так и без оных. Квартиру, которая находилась над моей, когда-то населяла весёлая семейка — пожилая тётка, её дочь-наркоманка, устроившая в квартире адовый притон (впоследствии с дружными соседями мы от нечего делать взломали дверь пустующей лет пять квартиры без хозяев — инсулиновые шприцы по углам, на кухне остатки винтоварни), и её малолетний ребёнок. Как-то тётку зарезал кто-то из дочкиных друзей по шприцу, после

История не выдуманная, а действительно произошедшая ровно два года назад со мной и моей подругой, а ныне — второй половинкой. Сейчас мы рассказываем её нашим друзьям со смехом, в душе ощущая благодарность за произошедшее. Но тогда совершенно ничего смешного в ней не было. Начну с того, что со своей бывшей девушкой я снял «однушку» в центре Москвы. До меня в ней жили только её хозяева, люди преклонного возраста, которые около 10 лет назад закрыли квартиру и переехали жить в другую страну. За несколько лет до описанного в этой истории случая хозяева квартиры умерли, и она перешла по наследству их сыну, который и решил её сдавать. Квартира все это время стояла законсервированной, в ней сохранились вся мебель и вещи с того времени, когда хозяева уехали. Возможно, я притягиваю ситуацию за уши, но сейчас мне кажется странным, что её хозяева уехали в другую страну, оставив в квартире столько

Я родился в 1980 году и 11 лет прожил в СССР. Это было особенное время. Всё было как-то легко. Все друг друга знали, одни и те же люди в одних и тех же квартирах жили по много лет (а может, и сейчас живут, тащат за собой прошлое). Помню старое кладбище, где были похоронены многие знакомые мне бабушки и дедушки со двора, воспитателей в детском саду, преподавателей в школе... Жил я в Украине, в городе Донецке, и, хотя уже много лет живу в Москве, своим домом считаю именно Украину. Раз в год я приезжаю туда повидаться со старыми знакомыми и родственниками. Кажется, там ничего не изменилось — всё те же старые соседи, всё те же старые продавцы в оставшихся еще с советского времени магазинов. Всем уже лет за 50-60. Что больше всего мне запомнилось с детства — это моя школа. Это была незабываемая пора. Я учился в очень неплохой школе с достаточно интересными людьми. Там была моя первая