Работа следователем иногда преподносит очень интересные сюрпризы — хоть пиши сценарий для триллера. Я бы хотел рассказать об одном интересном случае в своей практике. Год назад я вел дело о подрыве частного дома. Домишко представлял собой новомодную конструкцию из легких панелей и все, что от него осталось — груда обугленных обломков. Ни клочка бумаги, да что там бумага, от мебели ничего не осталось. Тем не менее, спецы наши указывали на преднамеренный характер взрыва, а значит, просто развести руками мы не могли. Так добрались до электронной почты владельца дома. Логин секрета не представлял, а пароль был уж очень простой — «Иришка». Большинство писем были отправлены с его собственного адреса — видимо, дневникам и ЖЖ он не доверял. *** 16 апреля 2013 from: michael1987@***.ru to: michael1987@***.ru (Входящие) Ещё раз оставишь кого-то в нашем доме, и я насцу тебе в пиво. Люблю, целую

Я всегда причислял себя к ранним пташкам. Работающим, рациональным, возможно даже немного скучным. Ночь была для меня лишь временем сна, а сон был лишь наградой за дневные хлопоты. Но, однажды ночью, сон меня покинул. Моя жена спала рядом со мной, её кожа была бледной в лунном свете. Было около двух часов ночи и новый день ознаменовал нашу вторую годовщину свадьбы. Мои пальцы прошлись по её изгибам и, в особенности, по спине. Когда я убрал с её шеи длинные черные волосы, я сделал удивительное открытие. Это было похоже на большой уродливый шрам, но при дальнейшем рассмотрении, казалось больше похожим на шов. Я пристально в него вгляделся, и больше всего меня привлекала его странная форма. Я попытался вспомнить, сколько раз я трогал и целовал это место и не замечал этой странной отметины? Я смотрел на шов в течении несколько минут, как будто это помогло бы мне узнать откуда он взялся. Я

Перевела Radiance специально для kriper.net В 1984 году в одном двухэтажном доме жила пожилая женщина К. Она была прикована к инвалидному креслу. Каждый день к ней приходила сиделка, так как больше ухаживать за старушкой было некому: её супруг скончался при непонятных обстоятельствах. Ухаживать за кем-то не так просто. Ещё больше осложняло ситуацию то, что спальня К. находилась на втором этаже. Конечно, вдова была маленькой и, как говорят, высохшей. И всё же сиделке приходилось таскать взрослую женщину на руках как ребёнка - то на второй этаж, то со второго. Однажды в полицию поступил звонок от К. Она сообщила об убийстве в её доме. Так как полицейских участков в то время было немного, а убийца уже скрылся с места преступления, к вдове отправили всего одного детектива для составления первичного отчёта. В доме на первом этаже детектив обнаружил тело сиделки с разорванным горлом, а вокруг

«В искаженном виде не танцуйте». Эта надпись светилась неоном перед входом в ночной клуб, который Артем проезжал, сидя в салоне автобуса. Он мысленно фыркнул на такое нелепое предложение и достал из кармана джинсов деньги, чтобы расплатиться за проезд. Насчитал необходимую сумму и поднялся, держась за поручни. Следующая остановка – нужная ему. Тормозные колодки автобуса явно просили замены: с протяжным скрипом ветеран общественного транспорта остановился, высаживая пассажиров. Артем протянул деньги водителю и едва удержался от вскрика. Ему на мгновение показалось, что… Да нет, глупости. Не бывает такого. Но на одну секундочку ему почудилось, словно голова водителя повернулась на сто восемьдесят градусов. То есть, мужчина сидел, держась руками за руль, повернувшись всем корпусом к лобовому стеклу, а лицо было там, где должен был быть затылок. Кошмар какой-то. Артем явно переработал

Прошлым летом я ездил в село. Сраное, развалившееся, почти пустое село. Копал бабушке картошку. Копал, и от нефиг делать долбил рамы в заброшенном доме на соседней улице. Набирал кирпичей во дворе и лупил по дырам окон и двери. А один раз я решил слазить на чердак. Пустой чердак с гнилой соломой и обломками шифера на полу. Отстой, ничего интересного. Я обошел печную трубу и тут малость, мягко говоря, охуел. На верхней балке на веревке висел труп. Какой-то мужик в коричневом костюме. Даже со спины было хорошо заметно, что труп уже не «первой свежести». Подавляя желание немедленно валить оттуда, я обошел его, посмотрел на лицо. Оно было разложившимся и иссохшим напрочь. А еще я увидел его глаза. Открытые, яркие зеленые глаза. Они смотрели, нет, не смотрели, они были просто мертвыми. Но почему-то целыми. Я запомнил его зрачки. Дико на фоне сгившего рта и щек. Я отшатнулся назад и

Это был трудный день. Он не хотел ничего, кроме одного лишь: прийти домой и лечь, отрубиться (дать Морфею принять себя в свои объятия) и дрыхнуть (летать на волшебных крыльях сновидений) следующего утра. О боже! Следующее утро было субботним! Его квартира, старая, обшарпанная однушка, была убога. Он жил совершенно один, даже без кота, и это тяготило его. Но он умел находить и плюсы в одиночестве. Никто не знал, что происходит в его квартире по вечерам. Он засыпал, а из ванной доносился еле слышный стон. Ему нравилось засыпать под этот стон. Он был наёмником в суданской армии во время конфликта в Дарфуре. Ему нравилось засыпать под этот стон. Вернувшись в родной Кот'д Ивуар, он попал под суд. Ему нравилось засыпать под этот стон. Суд по неизвестной причине оправдал его. Ему нравилось засыпать под этот стон. Он не чувствовал вины за убийства мирных жителей. Ему нравилось засыпать под

Как-то раз в конце октября я и мой приятель решили съездить за город, на озеро — поудить рыбу до того, как вода замерзнет. Отыскав хорошее, устланное сухими листьями место, мы не без сложностей установили палатку (туристы те ещё). День прошёл неплохо, карась ловился в изрядном количестве. Даже неохота было нести к костру для жарки таких золотистых красавцев — ну и отрывать свои, кхм, тела от насиженного берега тоже не хотелось. Но холод взял своё, и мы с корешом пошли к «шатру». Ночью сквозь полудрёму я увидел, как товарищ неуклюже, спросонья, выбирается из палатки. Буркнув, что он мешает спать, я улёгся на спину и уткнулся взглядом в брезентовый потолок. Нет, здесь совершенно невозможно спать. Подожду его — потравим страшные байки. Казалось, прошёл час. Я не на шутку встревожился и решил посмотреть, куда это умудрился залезть «турист». Выходя из палатки, я с удивлением заметил, что

История, написанная анонимусом на /x/, если бы я её не скопировал, она бы пропала, также как Машина, предсказывающая судьбу и Йодовая комната - Overman. 2-е марта Сегодня было как всегда скучно. Прошлой ночью мне снились странные сны. В последнее время такое часто случается. Наверное, это из-за того, что я ем перед сном. Я слышал, что от некоторых видов еды бывают кошмары, но эти сны были какой-то смесью кошмаров и хороших снов. Все равно я сплю не так уж много, я все время слышу этот шум. Я чувствую себя слабаком, но он меня пугает. Впрочем, я уверен, что это просто что-то с трубами. 3-е марта Ничего не делал на работе. В смысле, ничего нового. Сара был сукой, она ушла пораньше, и я не знаю, что с ней. Господи, я знаю, что понедельники – говно, но нам надо заполнить оставшиеся страховочные бланки. На завтра осталась еще целая куча. Похуй. Я и так устал. 4-е марта Страховочные бланки.

— Василий! Василий! Вася!.. Парк для прогулок близ покойного отделения больницы. Жара страшная. Я на скамейке внимательно изучаю массивный гипс на ноге. Рядом костыли. Лавка покрашена совсем недавно и ощутимо пахнет краской. — Василий! Вася!.. Старичок с жиденькими, торчащими дыбом волосами бредет по аллее. На нем бесцветный пиджак еще советского производства, истоптанные башмаки и пожелтевшая от времени сорочка; в руках пустая по всей видимости сумка. — Василий! Вася! Вася!.. Он вертит головой по сторонам и, разивая беззубый рот, не переставая выкрикивает одно и то же имя. Проходит мимо меня. С трудом поднимаюсь. — Чего кричишь? — спрашиваю. — Потерял что ли? — Ага, потерял, — кивает старик. — Кого потерял? — Сына. — Сын Василий? — уточняю, а в голове пытаюсь припомнить всех знакомых пациентов и врачей. Ни одного Василия. — Ну да. — Так-так-так… Где хоть видел-то в последний раз? — Да,

Двор у нас был очень хороший. Так совпало, что в доме жило много молодых семей с детьми. И мамочки нередко выручали друг друга; пока одна сидит с детьми на площадке, другие бегут стирать, готовить и по магазинам. Дети наши дружили, мужья нередко на пиво собирались. Тишь да гладь. Пока два года назад не случилось это... Мой старший Илья уже ходил в седьмой класс, а младшему Митьке было тогда пять лет. На улице жарища, середина июля. Илья уехал в школьный лагерь, муж мой Сережа на работе — он следователь, а малой со мной дома сидит. У меня в тот день была просто уйма работы, а все соседки с детьми как назло разъехались — кто на море, кто в деревню. Митя хотел пойти на улицу, а мне нужно приготовить обед и окна помыть. Благо, живем на первом этаже. Решила посадить его в песочницу с пасочками, а сама на кухне готовила и в окно смотрела, чтоб не ушел куда. Митя у меня мальчик воспитанный,