Двадцатилетняя девушка Вера устроилась на работу в зоомагазин. В ночную смену. В ее обязанности входило продавать корма для животных ночным покупателям, кто не успел купить своей зверушке еду днём. А также убирать и чистить клетки многочисленных магазинных питомцев. И, конечно же, кормить их. И продавать их любителям ночной жизни. Кого тут только не было : щенки, мыши, крысы, котята, еноты, ящерицы, и даже опоссум и коала, которые, как знала Вера не водятся в её стране. Девушка была авантюристка по жизни, ее привлекало все необычное и таинственное, поэтому она с удовольствием согласилась на эту работу. Она выдавала корма и животных через решетку, чтобы грабитель не смог забраться к ней. Ночные посетители были обычно немногословны, что очень нравилось девушке. И вот однажды глубоко ночью, почти уже перед рассветом, в ее магазин пожаловал странный, нервный и взволнованный человек. -

Катя выпрыгнула из трамвая прямо в грязную снежную кашу. Следом шумно вывалился народ, кто-то толкнул в плечо, выругался неразборчиво. Хлопнули дверцы за спиной, и трамвай загрохотал дальше. Очень быстро Катя осталась одна. Словно и не было только что всех этих людей в свете подслеповатого фонаря, померещились. Ночь слизнула. В лицо ударил ветер, осыпая колючими снежинками. Ноутбук на лямке хлопнул по бедру, мол, не стой, замерзнешь. И Катя двинулась вдоль дороги туда, где к окраине города опухолью прирастал новый район. Он был пугающе огромен и так же пугающе пуст. Не человеческий муравейник, а стройка до самого горизонта, где только-только начали сдавать в эксплуатацию первые дома. Здесь обещали все необходимое для комфортной жизни, игровые и детские площадки, школы и садики, больницы и супермаркеты, но пока зарождающаяся цивилизация соседствовала с полной разрухой. Мусор, бетонные

Был прохладный осенний вечер, за окном непрерывно стучал дождь, превращая улицы в серую гладкую поверхность. В комнате царила тишина, лишь мягкий свет лампы мягко освещал моё лицо. Я сидел у окна, погружённый в новости по телевизору, медленно попивая горячий кофе с лёгким ароматом корицы. В новостных сюжетах снова рассказывали о загадочном массовом исчезновении жителей города — люди словно растворялись в воздухе, оставляя после себя лишь пустые дома и тревожные слухи. В полиции всё ещё не было зацепок или подозреваемых, следы исчезновений казались безупречно скрытыми. В этот момент сердце сжалось от ощущения неопределенности и тревоги — что же происходит в нашем городе? К тому же, мой товарищ уже третий день не отвечал на звонки. Обычно для него характерны спонтанные поездки, неожиданные выезды и всякие непредсказуемые приключения, но в такой ситуации я начинал волноваться. В городе

В детстве со мной произошла очень чудная история, и я до сих пор о ней никому не рассказывала. Но то, что произошло на этой неделе, подбило меня вспомнить произошедшее. Начну с того, что на тот момент мне было тринадцать лет и я ходила в седьмой класс. Помимо школы, я так же занималась музыкой. Мы жили с мамой вдвоём и она очень хотела чтобы я занималась ненавистной мне флейтой. Отца я никогда не видела, а из близких родственников у меня была только тётя, мамина сестра, умершая пару лет назад. Я любила мать, и делала всё что она хочет, потому что кроме меня у неё никого не было. Поэтому приходилось притворяться. Я делала вид, что люблю флейту, делала вид, что мне интересно и весело в школе, делала вид, что счастлива дома. Но в некоторые моменты я и вправду была счастлива. Например в один из вечеров, когда мы с мамой заговорились до полуночи, и я еле доползла до кровати. Это был вечер,

Я прибыл в Инсмут в разгар лета 1927 года, а точнее, прибыл – это слишком громко сказано. Меня, скорее, высадили, как ненужный груз, на пыльной обочине, в паре миль от города. Автобус, громыхая и испуская клубы удушливого дыма, умчался прочь, оставив меня наедине с удушающей жарой и гнетущей тишиной, нарушаемой лишь назойливым жужжанием каких-то мерзких насекомых. Инсмут… само это название отзывалось болезненным скрежетом в моей душе. Я, Артур Пим, энтомолог, известный в научных кругах, прибыл сюда не по своей воле и уж точно не в поисках уединения. Меня привела сюда навязчивая идея, жгучий интерес, переросший в нечто, граничащее с одержимостью. Меня привели слухи. Слухи, блуждающие в кругах моих коллег и между студентов университета, обрывки газетных статей, полные нелепых суеверий и пугающих намёков. Меня привели слухи о бабочке-павлиноглазе. Не просто о бабочке, а о Insmouth

День прошел как обычно. Немного даже сумбурно. А впрочем, не сказать, чтоб и совсем плохо: смог даже выспаться. Как мне надоела эта работа! Я ее не выбирал, так получилось: раз, и ты в деле. Теперь крутись-вертись. С утра работы привалило: привезли новую мебель, надо было как-то ее оприходовать, встроить в окружающий пейзаж, чтоб всем было красиво: и мне, и ей. Главное — ей. Потому что, если ей что-то не так — гасите свет. Лично меня погашенный свет нисколько не волнует, даже, так сказать, возбуждает. Мне даже как-то и интересно становится. И весело. И вообще — почаще бы. Друзья говорят — да пошли ты ее. Не она главное. Главное вот это вот все: дом, покой, благодать. Надо это сохранить. Я и сохраняю в меру сил. Сил, надо сказать, иногда не хватает. Сонливость какая-то нападает, и хочется от всех уйти. А в последнее время все чаще и чаще такое случается. Мне нравится гулять. Где угодно,

Сколько лет живут собаки - десять-пятнадцать? Глеб был уверен, что не больше двадцати. Нормальные собаки, обычные. Но что есть норма, по сути? Лапа был старым, еще когда Глебу исполнилось пять. Ушастый белобрысый мальчик пошел в первый класс, второй; выкурил сигарету за гаражами и получил отцовского ремня, первый раз влюбился в грудастую Лерку... А Лапа все жил. И тогда, когда вместо Лерки появилась Катюха, потом Ирка, Олька... Глеб женился - уже на Светке, стал отцом, два раза. В прошлом году пошел в первый класс его старший внук, Юрка. Такой же белобрысый и ушастый, как сам Глеб, когда-то. Немного странно, правда? Снимая в прихожей ботинки, Глеб наступил на пахучую лужицу и про себя ругнулся. - Марин, неси тряпку, - он брезгливо поднял ботинок за шнурок и понес в ванную. - Опять этот обормот наделал дел... его сегодня выводил хоть кто-то? - Конечно, Юрка с ним час назад гулял. Папа,

Глава 1 Апрель. Щебечут птицы, на улице уже около +14, но при ярком солнце озарявшем все вокруг, хотелось распахнутся и дать свежему весеннему ветру плавно обтекать тебя, немного охлаждая. Макс стоял перед окном с чашкой кофе, и смотрел как по улице бегают радостные дети, прыгая по весенним лужам. Сторожевая Немецкая овчарка, Люси, подошла к Максу и уселась рядом с ним, провожая взглядом проворных воробьишек, скачущих, как и дети, по луже под окном. Макс почесал её за ухом. Она отозвалась поскуливанием. – Что, проголодалась? –Спросил Макс с доброй улыбкой. Люси ответила ворчаньем, и нетерпеливо встала. – Ну что ж – сказал Макс стоя перед открытым холодильником – Что выберешь на завтрак? Люси подошла к нему, и с любопытством заглянула в холодильную камеру. Немного все обнюхав, она остановилась на бутерброде, который Макс приготовил себе. – Ты опять хочешь именно мой завтрак? –

История произошла в селе К. Село было большое: несколько улиц, школа, больница, детский сад, скотный двор, магазин и многое другое. Так, на окраине села было старое кладбище, а около этого кладбища проходила дорога, отсыпанная щебнем. Рассказ будет от первого лица. Текст немного изменен, но сама суть осталась не тронутой. Правда или нет, я не знаю. Моему рассказчику, рассказал другой рассказчик. Произошло всё примерно в 50-60-е годы. - "В тот день я задержался на работе, домой выехал уже поздно вечером, как раз темнеть начало. Прямая дорога до дома, по насыпи, проходит мимо кладбища. Езжу там часто, и это место меня уже не пугает. Еду я в упряжке и вижу, на дороге козленок стоит (то, что он стоит около кладбища, меня не насторожило, потому что скотине без разницы где ходить и страхов, как у людей, она не имеет). Ну, думаю, заберу его к себе домой, а завтра уже на работе

Эти записи из личных дел старшего специалиста по ***. Эти файлы были скомпилированы с использованием автономного текстового программного обеспечения, созданного ***. Эти записи отражают только предвзятое мнение ***. Все имена, личные идентификационные данные были изменены для защиты интересов национальной безопасности. Месяцы и конкретные дни также были изменены. Годы были полностью отредактированы. Запись 1 -я 19 марта 20ХХ: Окей. Думаю, что писать об этом незаконно, но... О Боже... Я нахожусь на объекте в... эээ... наверное, назову это место - Центральная лаборатория 47Б. Чуть ли не целая жизнь потрачена, чтобы оказаться здесь, и вот - это свершилось! А ведь три месяца назад я и не подозревал о существовании этого места. Вероятно, предыдущие пять лет подготовки должны были дать мне представление о существовании чего-то подобного. Но всё же... Не думаю, что даже пятьдесят лет могли бы