У одной девочки умерла бабушка. Перед смертью она сказала девочке: - Никогда не играй с красной куклой, которая лежит на чердаке. Но девочка не послушалась бабушку, взяла с чердака красную куклу и стала с ней играть. Вечером мама вернулась с работы без одной руки. - Девочка, - сказала мама, - больше никогда не играй с этой куклой. Девочка сказала, что больше не возьмет красную куклу. Но на следующий день она опять взяла куклу поиграть. Вечером мама вернулась без двух рук. И снова сказала девочке, чтобы она больше не играла с красной куклой. Но когда мама ушла на работу, девочка опять взяла красную куклу. И в этот день мама вообще не вернулась с работы. А ночью, когда девочка уснула, две красные руки спустились с чердака и задушили девочку.

Это случилось еще до повсеместного появления смартфонов. Рано утром дома раздался звонок. Родителям было лень вставать и отвечать, поэтому пришлось мне. Я взял трубку. - Алло. - Женя, бабушка умерла, - без предисловий и приветствия сообщил мне голос деда. Я промямлил, что-то вроде «Понял, скажу родителям». Что делать в такой ситуации я не знал, мне было-то лет семнадцать. Осознание произошедшего пришло только когда я передал эту печальную новость своим родителям. Помню слезы матери, помню, как отец пытался ее утешить. Потом были экстренные сборы и вот мы уже были на пути в родную деревню матери. Не буду описывать в деталях, что было дальше. Думаю, почти все в этой жизни проходили через похороны родни. Бабушку похоронили, и мы остались еще на одну ночь в деревне, чтобы поддержать деда. Я бывал тут раньше, но последние годы предпочитал проводить лето в городе. Поэтому вечером я решил

Эту историю мне рассказала одна знакомая. Чтобы не раскрывать настоящих имён, назовем её Викой. Ей тогда было около шести лет. Жила она со своей семьей в однокомнатной квартире, на 8 этаже потрёпанной хрущевки, в маленьком поселке в Новосибирской области, который окружали тайга и болота, а до ближайшего города нужно было ехать часа четыре по виды видавшей дороге. Родители часто ходили на ночные смены, а Вику оставляли дома со старшей сестрой. Она была старше на 10 лет, и от идеи регулярно сидеть с младшей была совершенно не в восторге. Ей хотелось гулять, общаться с друзьями, и заниматься обычными подростковыми делами, а не вот это вот всё. Конечно же она говорила родителям что не хочет быть нянькой, но те не слушали её, и не воспринимали всерьез. Взрослые вечно повторяли одно и то же: - "Тебе давно пора повзрослеть!" -"Бабушка в твоём возрасте четверых детей нянчила, а

ГЛАВА 1. Эта история случилась когда мне только исполнилось тринадцать лет. Мой старший брат Сашка вместе со своими друзьями Мишкой Агафоновым, Колей Ивановым и Смирновой Катей, любили по вечерам сидеть на берегу озера недалеко от деревни, куда мы приезжали на лето к бабушке по маминой линии. Обычно в такие вечера ребята жарили на костре картошку и рассказывали друг другу всевозможные истории и небылицы. Особенно они любили так называемые страшилки на ночь. После пары тройки жутких историй, возвращение домой становилось самым настоящим «приключением». А испытываемые при этом ощущения, приводили друзей брата, да и его самого, в неописуемый восторг. Чего обо мне сказать было нельзя. Любой шорох или шелест листвы, от взлетевшей резко птицы, буквально пробирал меня до мурашек, заставляя постоянно оглядываться и усерднее шевелить ногами. А если где-то начинала лаять собака или не дай бог,

Не знаю, как остальных путешественников, но меня почему-то во внутренностях вездехода мотыляло как… это самое в проруби, не смотря на пристегнутый ремень. Может быть потому, что я подобным образом путешествовал впервые, а вот остальные были себе вполне заматеревшими зубрами в покорении севера. А я был зеленым. И не только с точки зрения подобных путешествий, сколько внешне. Но мужественно держался. В основном за ремень. Нда. Надо было быть более осторожным в своих желаниях. Теперь же, надежная техника несла меня навстречу приклю… живым ненцам, с которыми, я, сдуру, изъявил желание познакомиться. Кто же знал, что Дэн на полном серьезе решил воплотить мое желание в жизнь. Более того, оказалось, что успел свести в незапамятные времена знакомство с несколькими представителями нации. Даже задружиться. Да еще и язык их подучить настолько, что теперь вполне мог бы себе работать переводчиком.

Никита рос в небольшой деревушке, затерянной среди бескрайних полей и лесов. Местные жители жили простой, но тяжелой жизнью, где работа на земле занимала большую часть времени и сил. Его родители, казалось, были поглощены только этим. Их сын был для них лишь дополнительной обузой. С самого раннего детства Никита чувствовал на себе тяжелую руку отца и холодное равнодушие матери. Ежедневные побои, оскорбления и издевательства стали для него обыденностью. «Ничтожество», «бестолочь», «ошибка» — эти слова сопровождали его каждый день, словно тени. Особенно жесток был отец, который не только бил Никиту, но и унижал его, постоянно твердя, что из него никогда ничего не выйдет. Мать, хотя и не поднимала на него руку, была не менее жестока своими холодными и презрительными словами. Но была еще одна темная фигура в жизни мальчика — его дядя, младший брат отца, который жил неподалеку. Каждый раз,

Егор сидел на своей кровати, вглядываясь в потолок. Вокруг него, казалось, всё рушилось: школа стала местом пыток, а дом — ареной постоянных скандалов и пьянства. Единственным утешением был его воображаемый друг Игорь, который всегда появлялся в самые трудные моменты. — Привет, Егор, — сказал Игорь, появляясь на краю кровати. — Как ты сегодня? — Как обычно, — тихо ответил Егор, стараясь не показывать своей боли. Игорь был всем, чем Егор хотел бы быть: уверенным, сильным, понимающим. Он знал все его страхи и боль и всегда находил слова утешения. Но с каждым днём Игорь становился всё более реалистичным, и Егор начал замыкаться в себе ещё больше. Каждый день в школе был похож на предыдущий. Егор старался проходить незамеченным, но это редко удавалось. Серёга, Димка и Виталик не упускали возможности унизить его. Однажды на перемене они загнали его в угол коридора. — Эй, ты куда? —

Было это в начале 80-х. Мне лет девять, и я первый раз еду в пионерский лагерь. Меня, привыкшую проводить лето в деревнях у бабушек, на целый месяц лишили свободы. Со словами: "Там много детей, познакомишься с новыми друзьями, тебе будет весело", впихнули в вагон пригородного поезда в толпе таких же детей. Я даже не помню названия этого лагеря, а место, где он располагался, что-то типа Красносельское. Первые дни я была в шоке от этого места: деревянный корпус, скорее барак, с трёх сторон окна, зачем-то прямо из спальни дверь на улицу, закрытая на щеколду. Влажное, противно пахнущее постельное бельё, деревянный туалет, с дыркой вместо унитаза, на улице. Но самое главное, что за забором, метров 20 от лагеря находилось сельское кладбище. Ведь все ж для детей делали, куда же детям без погоста. Эта часть кладбища была уже старая, хоронили дальше, ближе к деревне. Но нам и этого

Пролог Моё детство закончилось в девяносто четвёртом. Звучит странно, если учесть, что было мне всего двенадцать с небольшим и до совершеннолетия оставалось целых шесть беззаботных лет. Но то, что случилось тогда, навсегда отобрало у меня право оставаться ребёнком. У меня и ещё у троих друзей — Лёхи Хрипаева, Юры Колобенко и Земляникина Жени. Последнему вообще не суждено было повзрослеть. С тех пор он навсегда остался в памяти тихим, скромным, улыбчивым мальчишкой, который мог часами читать или корпеть над какой-нибудь живописной корягой, вырезая из неё фигурки людей, зверей и сказочных чудовищ. Почти всё, что делал, он дарил нам. А мы, в свою очередь, тихонечко завидовали его способности творить. Буквально на наших глазах Женька с помощью одного лишь раскладного ножа мог из любой коряги извлечь чудо. Именно извлечь, а не вырезать. Он как будто освобождал из обычной деревяшки то, что

В одной семье долго не было детей. Родители постоянно бегали по врачам, магам всяким и бабкам. После очередного курса лечения жена наконец забеременела. Радость была недолгой. Сразу после рождения стало ясно, что ребёнок странный. Мальчик не держал головку, дёргался и не говорил.Когда пошёл третий год и надежды почти не осталось, ребёнок произнёс "БАБА". Через неделю бабушку похоронили. Связь между смертью и сказанным не давала семье покоя. Соседи перешёптывались. Через месяц погостить приехал дед. Ребёнок увидел его и сразу прошептал "ДЕДА". Как не хотел дед верить в мистику, а прожил всего 8 дней. После похорон все были не на шутку напуганы. Когда ребёнок сказал "ПАПА", отец спокойно собрал себе костюм и написал завещание. Он смирился и начал каждое утро ходить в церковь. На утро восьмого дня в дверь позвонила женщина в трауре, и спросила: "Ваш