Пожалуйста, дайте мне знать, если у кого-нибудь ещё есть экземпляр книги «Как играть в одиночестве». Меня действительно пугает то, что, возможно, я — владелец единственного экземпляра. Я заказал её с сайта… Barnes & Noble, по-моему, не помню точно. Когда я немного почитал эту книгу, то связался с ними, но мне ответили, что никогда не продавали ничего подобного. «Как играть в одиночестве» — маленькая чёрная книжка, примерно 13 на 8 сантиметров. Обложка без иллюстраций, просто название белыми буквами. Страницы выглядят, как ксерокопии рукописных страниц из блокнота, нумерация отсутствует. На первой странице есть заголовок и ничего более: ни имени автора, ни издательства, ничего. Я пролистал всю книгу, но информации нет нигде. Я не имею ни малейшего понятия о том, кто написал это грёбаную книгу. Книга поделена на короткие части, каждая содержит инструкцию, как играть в очередную игру.

Эта история является прямым продолжением ранее опубликованной на сайте истории «Доходяга». ------ О себе, да о начале всей мути, что у нас произошла, да о доходяге я рассказал — а дальше вот чего вышло. Как парнягу-то похоронили, пару месяцев все было, как обычно — работа, пивасик с пацанами вечером — все норм, короче, как у людей. И тут, аккурат в начале осени, чертовщина и прочая хрень и началась. Поначалу все больше бабки на скамейках жуть нагоняли — ну да чего с них взять? Язык как помело, жизнь скука — чего бы и не позадвигать страшные сказки про живую темноту, ходячих мертвецов на кладбище да скорый конец света. Таких концов света на моей памяти уже штуки три было. Батюшка из ближайшей церквушки тоже масла в огонь подлил — не открыл наутро двери. А когда те же пугливые бабули ментов вызвали, чтоб те выяснили, чего стряслось, и церковь вскрыли, тот сидел посреди зала в кружке,

Поздний вечер глубокой осени, готовящейся в скором времени перейти в зиму, особенно холоден и темен. В машине тепло. Мерно урчит двигатель, радио тихонько напевает, автоматические дворники периодично счищают налипшую на лобовое стекло морось из дождя и снега. Дорожное полотно стелется на много сотен километров вдаль, но видно его только в свете фар. Дальше оно рассеивается, словно призрачная дымка. С одной стороны, хочется поскорее вернуться в свой уютный дом, принять душ и, перекусив на скорую руку, забраться в теплую постель и уснуть. С другой – совсем не хочется, чтобы это небольшое путешествие заканчивалось. Смотрю вперед и не верится, что дорожная лента может закончиться. Лишь темнота и бесконечная разметка. Бррр…. Так можно и уснуть. Я замотал головой, прогоняя опасную дрему, подбиравшуюся откуда-то из-за спины, обнимавшую за плечи и нежно дышащую в затылок. Спать нельзя. Нужно

Около полугода назад я переехал в Прагу. Столица европейской страны, все красиво, уютно и удобно. И именно в этой столице, буквально в 15 минутах от самого центра, и произошел этот случай. Случилось это около месяца назад, когда истерия с коронавирусом еще только набирала обороты, а вводить карантин еще никто даже и не подумывал. В начале февраля в Праге темнеет достаточно рано, около 6 вечера уже фактически ночь на дворе, и народу на улице бывает не так много. В тот вечер я собрался в гости к своему старому другу. Он пригласил меня к себе, а живет он буквально в нескольких станциях метро от центра, мой путь был несколько длиннее, т.к. я ехал с другой ветки метро. Договорились, что в 7 часов вечера он встретит меня на выходе, и оттуда пешочком мы пойдем к нему домой, минут 10. Друг мой живет с супругой и дочкой. Дочка уже достаточно самостоятельная, ей 14 лет, поэтому он спокойно

Я не знаю, когда это началось. Наверное, с самого моего рождения. А может и не самого, а позже, но в трехлетнем возрасте, когда я начала себя осознавать, это уже было. Вечером, после ужина, мама меня купала, разрешала немного поиграть с куклами, а потом укладывала спать, поцеловав на ночь. Какое-то время я лежала с закрытыми глазами в своей комнате с бело-розовыми бабочками на стенах. Потом в комнату заходила моя другая мама, нежно будила меня: «Сынуля, просыпайся! Пора вставать!». И я просыпался в комнате с красными и синими машинками на обоях, шёл в садик. А вечером, после купания, укладывался спать, чтобы через несколько минут проснуться в комнате с бабочками, быть девочкой и ждать прихода няни. В дошкольном возрасте такое мироустройство меня не удивляло — я считала (или считал?), что это у всех так. Но моя болтовня о детском саде, машинках и роли зайчика на новогоднем утреннике

Что же. Вы все-таки приехали ко мне в гости, хотя я и настойчиво просил вас этого не делать. И дело тут вовсе не в моем нежелании общаться. Я предлагал встретиться на любой нейтральной территории. Но все же... вы тут. Нет. Выгонять вас я не буду. У нас не принято выгонять тех, кто приехал и на свой страх и риск переступил порог дома. Правда, гарантировать то, что вы покинете этот дом в том же количестве, что и приехали, я могу попытаться только при условии, что вы неукоснительно будете придерживаться некоторых правил. Итак, сейчас в моем доме три комнаты. И я вам их покажу. Если по какой-либо причине вы увидите комнату, которую я вам не показывал, - не заходя в нее, тихонько закрываете дверь, ждете пару минут и снова открываете. Если комната все та же - снова закрываете дверь и зовете меня. Где расположиться на ночлег, я тоже покажу. Ни при каких обстоятельствах не меняйте место

Теплый ветер шевелил волосы, в нос ударяли запахи горячего летнего луга, и небо без единого облака нависало над ним, словно огромная синяя линза. Илья повернул голову, разглядывая бесконечное цветастое поле. Снаружи было тепло, а внутри — холодно и сыро. Он хотел сделать шаг, но глухой удар откуда-то снизу сбил его с ног... Парень проснулся с громким вздохом, будто невидимая сила огромной массой обрушилась ему на грудь и придавила к кровати. В каюте было темно, слышался металлический скрип перекрытий. — Лена? — шепотом произнес он, но жена не отвечала. Илья выудил из кармана шорт мобильный телефон и включил фонарь. Дрожащий луч света выхватил из мрака обшарпанную тумбу, стоящую около окна, и вторую односпальную кровать. В одно мгновение повисла вязкая тишина, воздух, наполненный крупными частицами влажной пыли, пришел в движение от человеческого дыхания. Парень с ужасом рассматривал

Бывали такие дни, когда нельзя было выходить со двора. В месяц таких было порядка десяти. Распознать такие дни мне лично было непросто, но взрослые угадывали их по каким-то своим взрослым признакам. В такие дни жизнь текла своим чередом, все веселились, громко болтали, играли в игры. Дедушка с папой доставали шахматы, шашки, лото, карты, включали концерты по телевизору. Мама с бабушкой готовили особенно вкусные блюда, и мы ели во дворе, под большим черешневым деревом. Но было во всей этой праздничности что-то напускное, напряженное. Бабушка с мамой ходили бледные, с натянутыми улыбками, они говорили о хорошем, но глаза у них бегали. Папа с дедушкой старались шутить, но все шутки были неловкими и несмешными. Когда им нужно было в такие дни выехать со двора на машине - а это был единственный безопасный способ выбраться наружу в это время - они готовились к этому долго, хмуро и как-то

- Какой-то он странный, – произнесла Ольга. Она стояла в дверях детской комнаты и смотрела на кроватку. Внутри ворочался маленький ребенок, пухлый и розовый, как яркий воздушный шарик или плюшевая игрушка. - Ничего особенного, – сказала Алёна, – ребенок как ребенок. - Он не плакал? - Нет. - Ни разу? - Ни разу. - И ты говоришь, что это нормальный ребенок? – спросила Ольга. Сама она родила троих, тогда как у Алены этот был первым. – Может быть, он немой? - Не говори глупости. Иногда он издает всякие звуки. - Звуки? - Ну… Звуки. - Какие звуки? - Обычные звуки. Все дети их издают. - Он агукает? - Нет. Не совсем. Да что ты пристала? Говорю тебе, он совершенно нормальный. - А что врач сказал? Алёна замолчала. Ольга повернулась и посмотрела на нее. - Ты была у врача? - Была. Да, была. - И? - Я ушла до того, как мне что-нибудь сказали. - То есть, у врача ты не была? - Была! Просто, Андрюша не

Утренний туман низко стелился по округе, скрывая под собой ветхие заборы у стареньких домов, сонных собак и пыльную деревенскую растительность, простираясь все дальше, в сельские поля, доходя до котлована старого скотомогильника. Антон недобро окинул взглядом утреннюю пастораль родного поселка и, зевая, нехотя поплелся в сени. Уже четвертый год ежедневно он вставал в четыре утра, садился на старый велосипед своего покойного деда и совершенно без рабочего энтузиазма, вяло крутил педали в сторону городской овощной базы, где к шести часам его ждали груженые фуры и команда грузчиков, членом которой, он, собственно, и являлся. Старый дедовский дом, велосипед, пара футболок и заношенные джинсы — вот и все материальные блага, которыми обзавелся Антон за свои неполные 27 лет. Жизнью он был недоволен, но что-то кардинально изменить в однообразной веренице «дом-работа-дом-пиво» он так и не