В душной аудитории царил полумрак. На свету, что пробивался с улицы через мутные старые окна, плясали пылинки. Антон Воронов искренне пытался сосредоточиться на словах лектора, но её монотонный голос навевал безграничную тоску. Взгляд его в который раз скользил по рисункам на древней парте, которая, должно быть, стояла здесь ещё в досоветские времена, оставленным прошлыми поколениями студентов. Несколько грубых слов, чья-то короткая переписка, довольно профессионально нарисованный Микки-Маус, с подрисованными уже кем-то другим гениталиями. Вся поверхность стола была исписана и изрисована, парень мог, наверное, до своего выпуска изучать её. От этого захватывающего занятия Антона отвлёк резкий толчок в бок, он даже зашипел от боли, яростно сверкнув глазами, обернувшись к другу. — Чего тебе? — спросил он сквозь зубы. Максиму подумалось, что причина его посягательств на спокойствие друга

Тропинка заканчивалась крутым спуском к маленькому и хрупкому мостику, расположенному то ли над лужей, то ли над тоненьким ручейком, который впадал в небольшой «залив». Я посмотрел вниз и засомневался – а точно ли получится спуститься и не упасть? Даже тогда, в детстве, мне показалось странным, что этот почти вертикальный спуск выглядит вполне используемым. По обе стороны росла трава, даже не думая хотя бы немного влезать на тропу. Я всё же решил рискнуть. Упираясь ногами в различные неровности, хватаясь за траву и ветки – тогда они ещё могли меня выдержать – мне удалось добраться до мостика. Друзья последовали за мной, кто-то соскользнул и упал, кто-то слегка порезал пальцы травой, но в целом обошлось без серьёзных травм. Это был первый раз, когда мы забрели так далеко, наплевав на требования родителей. Нас не пугало, что в любой момент кто-то может глянуть в окно, не найти своего сына

Я принял правила игры, когда наступил на первую белую плитку вместо серой. В тот день я был настолько окрылён своей… вседозволенностью?.. да, наверное, вседозволенностью, тогда я считал так, — что прошёл до светофора нечётное количество шагов. Ликование распирало меня изнутри, словно пузырьки в шампанском, заструившемся в моих венах вместо крови. Так-то, мама. Выкуси. И ничего со мной страшного не произошло, верно? Пришёл в тот день с работы поздно — гулял целый час. Поужинал бананами. Глядя в своё отражение в тёмном оконном стекле, скорчил себе ехидную рожу. Лицо на стекле в ответ скривилось в гримасе боли. — Спокойной ночи, — прошептал я, глядя на семейный портрет, и тут же выругался. Я же свободен, чёрт побери. Я могу не делать этого. Протянул руку, чтобы опустить портрет на стекло, даже коснулся рамки… но убрал руку. Медленно, осторожно, будто едва не выдернув чеку из гранаты. В ту

Моя девушка сегодня написала, что не знала, что у меня такой очаровательный брат, да ещё и близнец! Оказывается, она только что заезжала ко мне домой, не зная, что я задержался на работе до ночи, и он её там встретил. Представился, угостил кофе, рассказал несколько смешных историй из детства и проводил до лифта. Даже не знаю, как сказать ей, что у меня нет брата.

Голос мужика, который, войдя в вагон, затянул свою обычную телегу, проникал в сонное утреннее сознание не глубже, чем стандартная фраза из динамиков: "Осторожно, двери закрываются! Следующая станция — Парк культуры". И то, и другое обращение к пассажирам стали для Виктора неотъемлемыми звуковыми атрибутами станции Киевская кольцевой линии метро. На мужика Виктор давно уже перестал обращать внимание. А первый месяц, как устроился на работу и стал ездить утром по кольцу, все удивлялся — как же так? Сидел Виктор обычно в первом вагоне, и почти каждый раз, чаще — на Киевской, реже — на Парке культуры, в вагон заходил мужчина в драной синей телогрейке и работал номер в классическом разговорном жанре: "граждане-пассажиры-извините-что-я-к-вам-обращаюсь". Наблюдая этого персонажа, практически, ежедневно, Виктор стал думать, что, может, мужик и вправду отрабатывает номер. В

Работа следователем иногда преподносит очень интересные сюрпризы — хоть пиши сценарий для триллера. Я бы хотел рассказать об одном интересном случае в своей практике. Год назад я вел дело о подрыве частного дома. Домишко представлял собой новомодную конструкцию из легких панелей и все, что от него осталось — груда обугленных обломков. Ни клочка бумаги, да что там бумага, от мебели ничего не осталось. Тем не менее, спецы наши указывали на преднамеренный характер взрыва, а значит, просто развести руками мы не могли. Так добрались до электронной почты владельца дома. Логин секрета не представлял, а пароль был уж очень простой — «Иришка». Большинство писем были отправлены с его собственного адреса — видимо, дневникам и ЖЖ он не доверял. *** 16 апреля 2013 from: michael1987@***.ru to: michael1987@***.ru (Входящие) Ещё раз оставишь кого-то в нашем доме, и я насцу тебе в пиво. Люблю, целую

- Вот, смотри. - Женя услужливо повернул монитор. - Сегодня полистал, что камера записала.... и вот, собственно. На экране, одновременно с двух сторон неспешной походкой появились два одинаково одетых человека. Так же неспешно подошли друг к другу, достали что-то похожее на ножи, одновременно пырнули друг друга в живот и так же одновременно медленно сползли на землю. - Охереть... это сегодня? - не отрывая взгляда от монитора, ошарашенно спросил Коля. - Ты подожди, дальше смотри. - Женя немного перемотал запись вперёд. Лежащие мужчины спокойно встали, и, кажется, даже не глядя другу на друга снова разошлись по сторонам. - Ну и что это? - Всё ещё ничего не понимал Коля. - Не отвлекайся. - Снова перемотал запись Женя. Через несколько минут эти же мужчины практически повторили те же действия. Разве что, падали на землю немного по-другому. Так произошло семь раз. Семь раз двое мужчин

Случается, что по вечерам я проживаю один момент снова и снова. Огни начинают меркнуть и всё вокруг погружается в тишину. Если прислушаться, можно услышать только как темнота тихо дышит, затаившись, чтобы проглотить свет. Огонь свечей окружает её, освещая круг на мокром песке, золотые пряди сплетающиеся в руках, вплетаются во время, обращают его вспять. - Мне глубоко плевать на твою работу, твои выходные и твою жизнь. Мне вообще все равно, жив ты или давно умер в каком-нибудь углу. Это, наверное, лучшее сообщение, которые можно получить от старого друга. А вот то, что я с радостью прибежал к нему на встречу, когда он вдруг с чего-то написал мне, уже достаточно полно характеризует меня как личность. Мой прадед часто говорил мне: "Хватит вести себя как тряпка! Ты - мягкотелая пусечка!" и начинал цокать языком по своей вставной челюсти, противно так: "цок цок цок", что

Меня направило агентство по временному трудоустройству. Я понятия не имел, на кого буду работать и что за этим последует. Я только знал, что платят хорошо. Недельная экскурсия за 725 долларов в сутки. Более чем достаточно, чтобы оплатить пару счетов по кредитке и приличный кусок арендной платы за следующий месяц. За такую цену я бы сделал почти все, что угодно. Жаль только, что я не знал тогда, во что ввязываюсь. Приехав по указанному адресу, я очень удивился. Это было большое сооружение в конце грунтовой дороги в лесу, через два городка. Большая вывеска снаружи гласила: "Синтетикорп". Это было простое белое трехэтажное здание, лишенное каких-либо опознавательных знаков. Его внешний вид не давал мне никаких идей о его назначении. Его местоположение было еще более непонятным. Судя по одному названию, я должен был предположить, что это была какая-то биотехнологическая компания.

Это не будет историей о любви, но в начале о ней все же придется упомянуть. В последний раз я пыталась завести отношения год назад, но ничего хорошего из этого не вышло, и я решила, что, возможно, не стоит снова переплачивать терапевту и есть кактус ради какой-то иллюзорной картинки из фильмов и прочитанных книг. В конце концов, к тридцати ты уже все равно вряд ли снова сможешь почувствовать пресловутых бабочек и вот это вот все. Я была далеко от дома и семьи, в чужой стране, наедине со своими мелкими проблемами и заботами, давно привыкнув к одиночеству. Редких встреч с друзьями пару раз в месяц мне вполне хватало. А потом я встретила его. Ни языковой барьер, ни разные культурные особенности на этот раз не мешали. И я подумала, что все равно ничего не теряю. Однажды ночью, оставшись спать в его квартире, я встала незадолго до полуночи по старой привычке и прокралась в коридор, чтобы