Анечка была в семье единственным и поздним ребенком, и это оставило на ней свой отпечаток. Своевольная и капризная, она ни в чем не знала отказа. Детский сад она не посещала — мама усердно пестовала девочку и с ужасом думала о том дне, когда придется отдать её в школу. Впрочем, боялась мама зря — Анечка быстро нашла подруг себе под стать и к четвертому классу мастерски издевалась над менее удачливыми школьниками. Единственным местом, где девочку не баловали, был двор бабушкиного дома. Тамошняя детвора сверкала все лето разодранными локтями и коленками, носила выгоревшие на солнце шорты и маечки, осваивала близлежащий лесок и ни во что не ставила Анечкиных идолов. Впрочем, её там и не особо задирали — так, для проформы. Иногда из дома тяжело выплывала грузная бабушка Анечки, садилась на сколоченную для нее скамеечку и просила принести крапивы. Крапивой она долго и с наслаждением стегала

Лунa выглянулa из-зa летящих туч, посеребрив их мaтовым блеском. Посветлевший лес притих, a зaтем сновa очнулся ночными шорохaми: зaплaкaлa неведомaя птицa, зaухaл филин, в кронaх спящих деревьев простонaл верховой ветер. Стaрaясь особо не хрустеть вaлежником, я неторопливо шел по тропинке тудa, откудa тянуло дымком и присутствием человекa. Костер окaзaлся в укaзaнном Прохором месте. Возле огня сутулился нa пеньке пожилой мужчинa в черном дождевике, рядом лежaли «тулкa» и рюкзaк. С минуту я попривычке нaблюдaл из темноты, оценивaя обстaновку, потом шaгнул нa свет и кaшлянул. Охотник вздрогнул, поморгaл и хриплым со снa голосом осведомился: — Вы... кто? — Лесник, точнее, его помощник. Шел мимо, гляжу — чужой дa с ружьишком. Бaлуются тут иногдa. — Лицензию нa отстрел? — мужчинa полез зa пaзуху. — Зaчем же? Верю. Зaкурить не нaйдется? — Пожaлуйстa, — он с готовностью вынул пaчку

Внезапный шорох заставил его вздрогнуть, прямо как в первый день их визита. Джеймс попытался проигнорировать его, сославшись на свою усталость и расшатанную психику. Кажется, у него получилось. Джеймс Райт сидел в одной из комнат своего двухэтажного дома и смотрел телевизор. На экране мелькали прижившиеся лица Энтони Брауна и Агаты Келли, которые в очередной раз делились опытом приготовления праздничных блюд. Джеймс жил в городе Сиэтл, был обыкновенным офисным работником. Его супруга Дженнифер не работала, но получала доход, сдавая в аренду дом на окраине Эль-Пасо. Сейчас она была на втором этаже и, как предполагал Джеймс, читала зарубежную литературу. — Чтобы дольки яблока выглядели аппетитно, вам стоит приобрести наш уникальный керамический нож, — звучал голос Энтони Брауна. — Ну началось... — Райт выключил телевизор и откинулся на спинку дивана. Довольствуясь наступившей тишиной, он

Покупка орхидей всегда дело несколько рискованное. Перед вами темный комок каких-то высохших тканей, а в остальном вы должны довериться, смотря по вкусу, или собственному выбору, или уговорам аукционщика, или просто счастливому случаю. Растение может оказаться или почти совсем мертвым, или оно может оказаться покупкой, в которой вы не раскаетесь, хотя только-только оправдаете затраченные деньги. Иногда же — сколько бывает и таких случаев! — покупателю посчастливится, и перед его восхищенными глазами каждый день начнут раскрываться всё новые прелести; богатство нежных красок, причудливый изгиб невиданных лепестков, неожиданная мимикрия... Всего один тонкий зеленый стебель, а на нем цветут и гордость, и красота, и доход, и может быть — даже бессмертие. Ведь этому чуду природы понадобится особое имя, а что лучше имени владельца? Например, «Джонсмития»?! Что ж, бывают названия и похуже.

Сегодня ночью я ходил в кино один, на фильм ужасов про зомби, ибо делать было совершенно нечего. Купил пачку чипсов и колу, уселся в кресло. Кинозал был почти пустой, только небольшая компания на первых рядах плюс пожилой мужичок, сидящий справа от меня через три кресла, и полный парень в соседнем ряду прямо перед ним. Началась заставка фильма, свет погас, и я начал хрустеть чипсами. Фильм начался, но буквально на первых минутах меня начал раздражать толстяк, сидящий перед стариком: он дико смеялся над каждой страшной сценой. Минут через десять старик, положив руку ему на плечо, сказал: «Простите, вы мне очень мешаете своим смехом, не могли бы вы потише?» — на что получил отказ в грубой форме. Я хотел было вступиться, но потом, оценив свои габариты и размеры толстого парня, передумал. Прошло еще минут пятнадцать. Я сидел, смотрел фильм, который, кстати, был довольно жутковат, и вдруг

«Не бери то, что плохо лежит: кто сказал, что это — для тебя?». День рождения — особенный праздник. Почему-то именно в этот день случаются странные вещи. Наверное, стрелки наших внутренних часов, отмотав ещё один круг, вздрагивают на цифре двенадцать. А может, просто не везёт. — Я сегодня нашёл мобильник, — радостно сообщил Лёша друзьям за праздничным столом. — Ничего себе, — удивился Сергей, — поздравляю, везунчик! Старый какой-то? Хоть рабочий? — Новенький, Nokia, — гордо сообщил Лёшка и вытащил из кармана рубашки телефон. Мобильный, сверкая плавными серебристо-синими гранями, тут же пошёл по рукам. — Вот это подарок ко дню рождения! — Классная штучка! — Ух ты, с отличной камерой! — Карточку вынул? — спросил Сергей, когда телефон, обойдя почётный круг, вновь вернулся к нему. — Зачем? — пожал плечами Лёшка, — телефон новенький, наверняка только что с прилавка — хозяин позвонит, я и

Русские народные сказки в обработке Афанасьева Александра Николаевича 1. Ехал ночью мужик с горшками; ехал-ехал, лошадь у него устала и остановилась как раз против кладбища. Мужик выпряг лошадь, пустил на траву, а сам прилег на одной могиле; только что-то не спится ему. Лежал-лежал, вдруг начала под ним могила растворяться; он почуял это и вскочил на ноги. Вот могила растворилась, и оттуда вышел мертвец с гробовою крышкою, в белом саване; вышел и побежал к церкви, положил в дверях крышку, а сам в село. Мужик был человек смелый; взял гробовую крышку и стал возле своей телеги, дожидается — что будет? Немного погодя пришел мертвец, хвать — а крышки-то нету; стал по следу добираться, добрался до мужика и говорит: «Отдай мою крышку, не то в клочья разорву!» — «А топор-то на что? — отвечает мужик. — Я сам тебя искрошу на мелкие части!» — «Отдай, добрый человек!» — просит его мертвец. «Тогда

Мальчики сидели на вершине большой снежной горки, которую все утро строили вдвоем перед домом. — Я так боюсь, что ко мне в этом году Санта опять не придет, — грустно сказал А., и, сняв промокшие варежки, стал дышать на свои порозовевшие ладошки. — А я, наоборот, боюсь, что он придет, — ответил Б., его друг. — То, что может влезть в печную трубу, может оказаться совсем не Сантой. Я тебе расскажу одну вещь. Только ты никому не говори. — Не буду, — А. покачал головой. — Обещаю. — Тогда слушай... История, которую рассказал Б., произошла в семье, где никто не верил в Санту. Никто, кроме самого младшего сына. «Санты не существует, — уверяли его братья. — Это родители засовывают твои подарки в носок, пока ты дрыхнешь, лопух!». Но мальчик им не верил и продолжал ждать. И вот однажды глубокой рождественской ночью, когда за окном бушевала снежная буря, а дом был полон таинственных скрипов и

Публикуем на сайт рассказ известного британского писателя Нила Геймана из сборника «Дым и зеркала»: ------ Питер Пинтер никогда не слышал про Аристиппа Киренского, малоизвестного последователя Сократа, который утверждал, что избегание неприятностей — высшее из доступных благ, однако свою лишенную треволнений жизнь Питер прожил согласно этой рекомендации. Во всех отношениях, кроме одного (неспособности пропустить покупку со скидкой, а кто из нас полностью лишен этой слабости?), он был очень умеренным человеком. Он не бросался в крайности. Его речь была сдержанной и правильной. Он редко переедал. Он пил ровно столько, чтобы не нарушать компании, но не более того. Он был далеко не богат, но никоим образом не беден. Люди нравились ему, и он им нравился. Учитывая все это, кто бы подумал, что его можно застать в убогом, вульгарном пабе в самом неприглядном закоулке лондонского Ист-Энда за

Прошло уже три года, как эта гостиница стала заброшенной. Сносить её, я так понимаю, никто не собирается. А зачем? Никому не мешает, даже территория никому не нужна. А это и не удивительно, потому как она стоит в плохом микрорайоне, где живут только алкоголики, наркоманы и бомжи. А проработала она совсем немного, пока, видно, владельцы не поняли, что клиенты десять раз подумают, прежде чем заселяться туда. Даже те, кто проездом был, обходили весь район стороной. Дело не в том, что гостиница была плохо построена или недостаточно оборудована, все дело в том, где она стояла. А через год, когда хозяевам надоело понижать цены на комнаты, они просто ее закрыли. Теперь никому до нее нет дела. Там собирается и молодежь, и наркоманы, и даже бомжи живут. Все лучше, чем на улице. Я часто посещаю это место. По своей натуре я люблю такие места. Оно мне напоминает что-то, но не могу вспомнить, что