Пульсирующий и пропадающий время от времени свет гирлянды, был единственный источником света в пустой комнате. Даже моё присутствие не избавляло помещение от пустоты. А стол,на котором стояли различные блюда и фрукты, скорее, делал атмосферу более гнетущей. Ведь количество еды не сходилось с количеством людей за этим праздничным застольем. Белые хлопья покрывали всю улицу. Они падали откуда-то с неба, но глаза охватывали лишь пустоту ночной бесконечности. Даже снег был счастливее меня, наблюдающего в окно за этим зимним явлением. Телевизор был выключен ещё минут двадцать назад. Сразу после того, как по всем телеканалам стали крутить песни разной степени паршивости. Нет, я любил музыку, но сейчас хотелось погрузиться в тишину, в собственные воспоминания… Взгляд пробежался по содержимому стола, а затем на два пустых стула, которые явно кому-то предназначались. Можно было подумать, что

Маленькая моторная лодка бойко шла по иссиня-серой глади Финского залива, съедая расстояние между большой землей и островом. Других островков по сторонам тоже хватало – от совсем крохотных, чуть больше выступающего из воды булыжника, до вполне приличных, поросших редким лесом, плоских спин чудо-юдо-рыб. Ксюша сидела на носу лодки, запахнувшись в выданный ей Андреем старый армейский бушлат, и глаз с приближающегося острова не сводила. Наконец, призвав воспоминание, закивала, шмыгнула покрасневшим от холодного ветра носом. Это был тот же остров, что и двадцать лет назад, все так же лизали его рыжие бока седые волны Финского залива, шумели сосны, ржавела над ними смотровая вышка давней войны. – Это тот самый остров, – сказала Ксюша, оборачиваясь к Андрею. Он сидел сзади, у мотора, правил лодкой уверенно, улыбался узким ртом под темной полоской усов. – Я теперь точно вспомнила. Мы

Последние восемь месяцев Егор Кадышев работал специалистом по приготовлению кофе. Он морщился, когда его называли "бариста" и вдвойне не любил, когда призывно щёлкали пальцем, как будто бы он халдей какой-нибудь. Он не любил свою новую работу, он не любил посетителей, а особенно, он не любил тыквенный латте. Но зато, он любил плюнуть как следует, в каждый стакан или чашку с кофе. Собственно, ради этого он и сюда и устроился. Директор кофейни и единоличный её хозяин Георгий Прукин получив очередной звоночек от официантки Светочки, не поленился и установил дополнительные видеокамеры исключавшие любые слепые пятна в зоне приготовления кофе, а так же в подсобных помещениях. И что же? Слова бдительной Светочки о том что - "бариста харкает в стаканы" оказались не просто правдой. Это был просто какой-то, извините за выражение, - "настоящий пиздец!" Его любимая

ГЛАВА 1. Эта история случилась когда мне только исполнилось тринадцать лет. Мой старший брат Сашка вместе со своими друзьями Мишкой Агафоновым, Колей Ивановым и Смирновой Катей, любили по вечерам сидеть на берегу озера недалеко от деревни, куда мы приезжали на лето к бабушке по маминой линии. Обычно в такие вечера ребята жарили на костре картошку и рассказывали друг другу всевозможные истории и небылицы. Особенно они любили так называемые страшилки на ночь. После пары тройки жутких историй, возвращение домой становилось самым настоящим «приключением». А испытываемые при этом ощущения, приводили друзей брата, да и его самого, в неописуемый восторг. Чего обо мне сказать было нельзя. Любой шорох или шелест листвы, от взлетевшей резко птицы, буквально пробирал меня до мурашек, заставляя постоянно оглядываться и усерднее шевелить ногами. А если где-то начинала лаять собака или не дай бог,

Блин, надо выговориться. Я соцработница она же нянька, обслуга, как нас только не называют. Работаю обычно с бабушками с деменцией. Не у всех стариков есть родственники или накопления на нормальный дом престарелых. Поверьте моему опыту, государственные дома для пенсионеров — последнее место, о котором нужно думать, отдавая туда родного человека. Некоторые старики бедны, другие не хотят умирать в этих почти больницах, и я их понимаю. Я в основном хожу к таким одиноким пожилым людям. Со временем я стала замечать у своих подопечных странности. Обычно пожилые люди с такой болезнью агрессивны, хотят куда-то уйти, прячут вещи (особенно ножи) и измазывают все поверхности и увы, но не нутеллой. И вот теперь представьте, что на фоне этих странностей есть нечто такое, что заставило меня написать сюда. Все мои подопечные, независимо от возраста, пола, религиозных предпочтений или социального

Сэр Генри Уинслип был обладателем трех замечательных вещей: достатка, титула и желания обзавестись домом с привидением. Первое и второе обстоятельства доставляли сэру Генри относительно немного хлопот – состояние требовалось регулярно тратить и изредка пополнять, а заботы, связанные с титулом, по большей части ограничивались своевременными заказами новых партий визитных карт. Попытки получить в собственность хоть какой-либо дом с добротным призраком отнимали у сэра Генри гораздо больше времени и сил. Для того, чтобы мечта воплотилась в жизни, сэр Генри сошелся со стряпчим, мистером Киксом, невысоким юрким субъектом, чей облик, почти сплошь складывавшийся из мелких острых черт, имел единственную округлость – шляпу-котелок, с которой сей джентльмен расставался разве что перед отходом ко сну. Мистер Кикс занимался делом своего клиента с усердием, достойным похвалы – разыскивал,

Я расскажу одну историю, которая произошла со мной. Она безумно странная и жуткая. И я до сих пор вспоминаю это с лёгкой паникой. Мы зависали с друзьями на съёмной квартире. Ничего такого, просто подростковая вечеринка. После того как закончилась вся выпивка, многие, вернее, почти все, разошлись по домам. Остались только я и ещё четверо моих друзей, в том числе парень снимавший квартиру. Мы посидели ещё немного, но без горячительных напитков было совсем не то, да и усталость накатила. Все разошлись по комнатам спать, я остался в гостиной. Мне достался диван. Старый, продавленный временем, диван. В том состоянии мне было плевать на то где лечь, поэтому я сильно не заморачивался. Проспав несколько часов, как мне показалось, я открыл глаза. Так бывает, когда чувствуешь на себе чей-то взгляд. Я не смог полностью разлепить веки, но даже так заметил в углу комнаты тёмный силуэт. Тогда мне

Пролог Моё детство закончилось в девяносто четвёртом. Звучит странно, если учесть, что было мне всего двенадцать с небольшим и до совершеннолетия оставалось целых шесть беззаботных лет. Но то, что случилось тогда, навсегда отобрало у меня право оставаться ребёнком. У меня и ещё у троих друзей — Лёхи Хрипаева, Юры Колобенко и Земляникина Жени. Последнему вообще не суждено было повзрослеть. С тех пор он навсегда остался в памяти тихим, скромным, улыбчивым мальчишкой, который мог часами читать или корпеть над какой-нибудь живописной корягой, вырезая из неё фигурки людей, зверей и сказочных чудовищ. Почти всё, что делал, он дарил нам. А мы, в свою очередь, тихонечко завидовали его способности творить. Буквально на наших глазах Женька с помощью одного лишь раскладного ножа мог из любой коряги извлечь чудо. Именно извлечь, а не вырезать. Он как будто освобождал из обычной деревяшки то, что

Гаер, гаер уходи Встретишь ты его - замри! Шевельнёшься, он убьёт, Твоё сердце заберёт. Детская считалочка. Историю, которую вы сейчас прочитаете, рассказывает о трагедии, постигшей группу из пяти молодых людей. Их молодость лишь усугубило трагизм ситуации. Но если бы они прожили очень, очень долгую жизнь, они не могли бы ожидать и не пожелали бы увидеть столько безумия и жестокости, сколько им пришлось увидеть в тот день. Для них идиллический летний день превратился в кошмар... Внедорожник мчался по просёлочной дороге. Погода была жаркой, даже кондиционеры не справлялись с такой жарой. У молодой компании начались выходные и их больше ничего не волновало, лишь бы побыстрее поразвлечься. - Снимает она трусы, садится на лицо Пиноккио и говорит: Пиноккио соври! – Молодой парень заржал как ненормальный. - Чувак это нереально смешно. – Смеясь сказал Виктор. - Да Лёха умеешь ты анекдоты

Для всех это очередное тренировочное восхождение. Об истинной цели нашего похода к пикам Северного Урала знали только я и Антуфьев. По словам Антуфьева, их Институт геологии и геохимии Уральского отделения РАН слегка тряхнуло перед Новым годом проверками, а потом директора Ротмана вызвали в Москву, откуда он вернулся в странно приподнятом настроении. Антуфьев заподозрил неладное, и пока его коллеги возвращались к расслабленным будням, Антуфьев, наоборот, перестал есть и спать. Он чувствовал, что что-то начинается. И оно началось. С кадровых перестановок, смены оборудования, с появления ставки куратора проекта. Ротман, соблюдая данную в Москве подписку о неразглашении, держался сколько мог, но в Рождество в бане под пиво признался зятю, завлабу того же института, что встреча в Москве проходила не где-то, а в самом Кремле, в присутствии дипломатов, научных светил, высших религиозных глав