Фигуры, просвечивающие сквозь плотный сумрак, окружали Сергея со всех сторон. Держались в стороне, вне круга света, расплывавшегося над пультом охраны. Одни — дальше, другие — ближе. Некоторые — за стеклянными перегородками, некоторые — прямо посреди коридора. Сергей знал: если немного расслабиться, расфокусировать взгляд, они тут же начнут неспешно, по миллиметру, приближаться к нему. Если слишком пристально смотреть на одного, то другие, воспользовавшись этим, смогут подобраться ближе. Лишь неусыпный взгляд ночного сторожа удерживал их от нападения, убийства и захвата всего здания. Поэтому Сергей, вцепившись в подлокотники, как космонавт при перегрузках, плавно оборачивался в кресле вокруг своей оси. Взгляд скользил по округлым сглаженным головам. Сны возвращались, становясь все осязаемее. Вначале их выдавала лишь утренняя тревожность, неосознанная и легкая, точно паутинка,

Телевизор был старый, с выпуклым экраном сантиметров тридцати по диагонали и желтой тряпицей, обтягивающей переднюю панель, за которой угадывался темный овал динамика. На экране за завесой редкого «снега» маячил сытенький субъект с чуть отвисающими щеками и роскошной гривой благородно-седых волос. Субъект анемично смотрел в камеру сквозь линзы очков в толстой роговой оправе и шевелил руками на манер засыпающего дирижера или генерального секретаря, приветствующего демонстрантов с трибуны мавзолея. На табуретке перед рябым экраном стояли две трехлитровых банки с водой и пол-литра «пшеничной»: бледно-желтые, будто вылинявшие, колосья на этикетке полегли под ветром, вращавшем крылья мельницы у горизонта. — А водка-то зачем? — спросил Старшинов. — Щас, Игнатьич, обожди, етить-колотить... ну, пять минут, ну... Старшинов вздохнул. «До чего у людей мозги мягкие», — подумал он, глядя на

Михалыч приладил еще кусочек скотча к объявлению, на котором было выведено крупными буквами: «Здесь живут люди! Батареи не воровать!», подумал и приписал сегодняшнюю дату. На двери соседнего подъезда красовалась такая же записка, только пожухлая и грязная – она висела с тех пор, когда уехали последние жильцы из дома, Петровы. Объявление, конечно, давно бы уже превратилось за пять лет в труху, но Михалыч заснул его в пакет и регулярно обновлял карандашом. Так была хоть какая-то иллюзия, что в поселке теплится жизнь. А батареи все равно сперли – мародеры приезжали, скорее всего, из Воркуты. Телефон тренькнул – пришло сообщение от Олега, хозяина автолавки. Он ездил между поселками и снабжал оставшихся жителей воркутинского кольца продуктами и товарами первой необходимости, магазины в малолюдных населенных пунктах давно закрылись . «Подъезжаю, через 10 минут буду», – гласила СМСка. Олег

Старенький черный джип уверенно поглощал километры пригородного шоссе. Идеальное состояние автомобиля вселяло уверенность и позволяло смело держать скорость 120 километров в час. Джип достался мне в наследство от отца. Он очень любил машины и старался следить за ними с особой тщательностью и педантичностью. Джинна, моя жена, с утра собрала свои вещи и, с грохотом захлопнув дверь моей квартиры, ушла жить к маме. Мы познакомились три года назад совершенно случайно. Я наехал тележкой на ногу девушке в супермаркете, извинился , но она нисколько не рассердилась, а, наоборот, перевела все в шутку . Завязался разговор, обменялись телефонами, начали встречаться и, наконец , все дошло до ЗАГСа. Первые три года совместной жизни были л легкими, практически без проблем. Но семь месяцев назад, когда Джинна забеременела , все стало рушится. Отношения стали напряженными. Мы стали все чаще ссорится по

Случилось всё это со мной, когда я учился примерно в 10-м классе обычной средней школы. Однажды на перемене я шёл по коридору на очередной урок, думал какие-то свои обычные мысли и вдруг остановился как вкопанный, созерцая эту картину. Две маленькие девочки, лет примерно по десять каждая. Похожие друг на дружку. В похожей одежде похожих цветов. Стояли держась за руки и смотрели не отрываясь друг другу в глаза. А в глазах... В глазах была такая любовь, которую я никогда не видел: ни в жизни, ни в кино, ни в мультиках. Не видел и вряд ли увижу. Внеземная, фантастическая, чистая, светлая, она, как маленькое солнце, озаряла пространство между ними... Но странности на этом не заканчивались. Казалось, что их никто не видит. По меньшей мере не замечает. Школьная жизнь, суета вокруг — огибали их. Кто-то куда-то как обычно бежал, кто-то просто шёл, кто-то ел на ходу или читал, а кто-то и вовсе

Это было в те времена, когда вся Англия помешалась на спиритизме, и ни одна вечеринка не обходилась без сеанса общения с духами. Однажды в канун Рождества меня пригласил к себе в гости приятель, который твердо верил в возможность связи с потусторонним миром. Он пообещал, что я смогу познакомиться с широко известным медиумом. – Это девушка, – сообщил он. – Очень милая и чрезвычайно одаренная. Уверен, она тебе понравится. Я не верю в явление духов, но решил, что неплохо позабавлюсь, и согласился. Надо сказать, что тогда я только что вернулся домой после длительного проживания за границей, здоровье у меня сильно пошатнулось, и любое внешнее воздействие выбивало из колеи, а нервы были на пределе. Точно в назначенный срок я очутился в доме своего приятеля, который представил меня другим простофилям, желавшим стать свидетелями необычного действа. Некоторые из них, как и я, впервые собрались

Я никогда не видел снов. Так уж получилось, что я с детства их не вижу. Каждую ночь, я на протяжении уже многих лет закрываю глаза и открываю их уже утром. Я мог бы вполне сказать, что это походит на моргание, если бы запоминал момент, когда засыпал. В последнее время меня сильно заинтересовала вся эта тема сновидений, я много времени убил на то, чтобы найти что-то похожее, что произошло с моим другом, в интернете, но безуспешно. Любой другой на моем месте, наверное, давно уже забил бы и остановился на самой банальной версии, но в произошедшем есть что-то крайне странное, но об этом позже. История эта произошла примерно полгода назад. Тогда моя жизнь была размеренной и довольно спокойной. До одного вечера. У меня есть ежедневник, в который я записываю примечательные события с датами, поэтому я точно могу сказать, что моя спокойная жизнь пошатнулась тринадцатого декабря 2019 года.

Вот был случай, ну это еще когда я на срочной служил. Заступали мы в караул, охранять склады с боеприпасами. Вот сижу я значит ночью на КП, начинаю дремать. И тут меня как будто кто толкнул: "открой глаза", хотя я ничего не слышал. Приоткрыл я глаза на секунду, а потом они у меня опять закрылись. Но потом я вздрогнул, как будто меня подстрелили. Дело в том, что в тот момент, когда я открывал глаза, я увидел солдат, грузящих грузовики. Блеать, проспал, подумал я, какие то солдаты пиздят ящиками патроны и взрывчатку, пока я сплю, причем абсолютно беззвучно. Под трибунал пойду ведь! И куда часовые смотрят? Я в ужасе протер глаза, и когда уже окончательно проснулся, то никого не было. Я могу поклясться, что перед этим видел два грузовика и солдат в долгополых шинелях, вроде как еще советских, которые абсолютно беззвучно таскали ящики с платформы и загружали их в грузовики. Как в

Глава 3 Гроза отгремела, и сейчас за окнами слышался лишь шум предвечернего дождя. Сначала шум был резким агрессивным, а затем дождь перешел в сильный, но мягкий и бархатный шелест, под который Петр заснул, сидя в кресле. Газета с тихим шорохом выскользнула из ослабевших пальцев и легла на ковер. Бывший учитель спал один в квартире под шум дождя, который вскоре прекратился. Выглянуло закатное солнце, окунув город в алые краски. В сумрачной квартире удлинились тени, сделавшись причудливыми и гротескными. Петр проснулся в сумерках. Он сидел в кресле до тех пор, пока не понял, что в дверь стучат. Мужчина с кряхтением поднялся, чувствуя, как мысли тонут в тумане, который еще не развеялся в голове после сна. - Иду, иду! – прокричал он, направляясь в коридор. В дверь снова постучали. Петр глянул в глазок и тут же в страхе отпрянул, мгновенно просыпаясь. Весь организм пришел в готовность

Антон Денисович Корф свесил ноги с койки и в темноте нащупал туфли. Когда он накинул на себя сюртук, полундру прокричали во второй раз. Пружинящей широкой походкой — качка разыгралась недюжинная — Корф поднялся на палубу, где толпились у правого борта матросы. В воздухе колыхалась ледяная соленая взвесь, с которой ему не удалось свыкнуться за эти месяцы. Ветер завывал; о бак корабля, тонущего во мраке, тяжело бились невидимые волны. — Что случилось? — спросил Корф у первого встречного, но матрос не одарил вниманием корабельного врача, подтягивая к борту бухту каната. — Давай бросай конец в воду! Авось… — хрипло выкрикнули из толпы. Корф обогнул матросов и боязливо глянул за борт, вцепившись в леер; ноги его танцевали на скользкой палубе, будто сами по себе. В тихом свете фонарей нельзя было разглядеть ничего, кроме нескольких канатов, уходящих в коронованные пеной гребни волн Берингова