Капитан Георге Попеску услышал о вампире в свой первый день пребывания в Одессе. Денщик Ионел, ходивший на Привоз, принес оттуда, помимо курицы и вермишели, слухи о таинственном ночном убийце, похищавшем людей прямо с улиц. Их совершенно обескровленные трупы находили потом рядом с катакомбами, а случалось, не находили вовсе. За последний месяц пропали около двух дюжин человек — и румын, и немцев, и местных полицаев. Сколько пропало гражданских одесситов, никто не считал, но, говорят, тоже изрядно. Болтовне Ионела капитан не поверил. В комендатуре его предупредили, что не следует без крайней необходимости ходить по ночной Одессе, но причину назвали прозаическую — партизаны. Разубеждать денщика не стал — пускай лучше вечерами сидит дома, следит за порядком, а не шастает в поисках местных красоток. На следующий день, получив новое назначение, Попеску уже не знал, смеяться ему или плакать:

Мимо спящего города, петляя, река течет, рядом тихо, как зверь, канал ползет. Нет, я не собирался говорить стихами, хотя, согласитесь, в этой картине есть какое-то поэтическое очарование — тягостное и мрачное, как стихи По. Я испытал его на себе, ибо слишком часто бродил по заросшим травой тропинкам там, где черные деревья, жалкие лачуги и далекие фабричные трубы отражались в грязном, лениво движущемся потоке, больше напоминавшем стоячую лужу. Я всегда любил ночные прогулки. Современная жизнь сделала нас скептиками, презирающими древние врожденные страхи, которые преследовали человечество на протяжении многих поколений. Нас спасает то, что мы не склонны бродить в одиночку. Мы выходим на ночные прогулки, однако наши цели находятся на ярко освещенных улицах или там, куда люди отправляются с компанией. Собираясь в далекое путешествие, мы ищем себе спутников. Мало кто из моих знакомых — и

Вот так старая школа, угол Казацкой и Кустанайской, и напротив бетонными великанами взметнулась стройка. Нависло пасмурное, запрокинь голову. И слякоть, и снег седыми клочьями. Ручей бежит по улице вдоль бровки, можно кораблики из ореховой скорлупы пускать. На левой стороне, ежели снизу глядеть, ряд домов-развалюх в один, два этажа. Такие косые и старые, будто картонные. Пальцем ткнешь и пробьешь стену, а то и вовсе повалишь. За окнами еще деды морозы стоят, на ватных сугробах. Не по своему хотению, по государственному велению нисходит Дима Иванов в школу, утром сонный, а днем восходит домой вялый, утомленный уроками. Старшеклассник. У него есть брат Лёша, в пятый класс ходит, так тот брат за Диму все домашки по точным наукам делает. В математику брат ударенный. А Дима гуманитарий и пребывает в мечтаниях. Никому не рассказывает, что сочиняет стихи. Конечно, многие сочиняют, но Дима –

Не ведьма Дундучиха застилает на ночь стол скатертью, не ступой закостила наброжая — кроет землю белый снег, летят — падают хлопья надранными лохмотьями, воет, вьется вьюга, выбухает вихорь, метет метель-поземелица, закуделила. Третий день и грустна и печальна коротает дни в серебряном тереме царевна Чучелка. Третий день, как печален и грустен уехал царевич Коструб за Лукорье. За морем Лукорье, там реки текут сытовые, берега там кисельные, источники сахарные, а вырии-птицы не умолкают круглый год. Полпути не проехал царевич, занемог в дороге и помер. И в чужом краю его схоронили. Вот среди ночи слышит царевна — под окном кто-то кличет: — Чучелка, Чучелка, отвори! Вся зарделась царевна: узнала Коструба. Думает царевна: «Это он, это жених, царевич вернулся с дороги!»Встала. Отворила. — Бери свои белые платья, жемчуг. Я в чужом краю завоевал себе землю, мой подземный дворец краше Лукорья.

О том, что Вернеке — вампир, Брукман впервые узнал, когда они в то утро пришли в каменоломню. Он как раз наклонился, чтобы поднять большой камень, когда из канавы неподалеку, как ему показалось, донесся какой-то звук. Оглядевшись по сторонам, он увидел Вернеке, склонившегося над каким-то «мусульманином» (так называли людей, находящихся на грани физического и психического истощения), одним из ходячих мертвецов, новичком, так и не сумевшим приспособиться к жуткой лагерной жизни. — Помощь нужна? — тихо спросил Брукман. Вернеке поднял на него испуганный взгляд и прикрыл рот рукой, словно давая Брукману знак молчать. Однако Брукман был уверен, что заметил размазанную по губам Вернеке кровь. — Что с этим «мусульманином»? Жив? — (Вернеке часто рисковал жизнью, спасая кого-то из своего барака. Но рисковать из-за «мусульманина»?) — Что случилось? — Убирайся. «Ладно, — подумал Брукман. — Лучше не

Кочевой быт казахов способствовал возникновению мифологического фольклора. Первозданный ландшафт, малонаселенный людьми, не мог не породить в воображении степняка разные страшилки. Самым известным демоническим существом у казахов является албасты. Некоторые даже считают, что это не мифическое, а вполне реальное существо типа снежного человека. Это на редкость безобразное чудище, чаще всего женского пола: толстая, волосатая, с торчащими изо рта клыками, груди свисают до земли. Но бегает очень быстро и часто оборачивается собакой, лисой или козой. Ворует у рожениц легкие. Ночью любит ездить на лошадях, заплетая их гривы в косички. Казахи делили албасты на три вида. Самая зловредная и опасная — кара албасты: встреча человека с ней часто заканчивается смертью. Есть еще сары албасты — хитрое, но довольно слабое существо. В основном проказничает и делает мелкие гадости: может, например,

I ... Ушел Петер из родного села сразу, как сгорели родители. Те сначала прятали сына в погребе, не боясь, что покусает... четыре дня прятали. А потом занялась крыша, и из дома не выбежать, потому что частокол тоже горит, а перед воротами разлилось пылающее масло. И никто из соседей пожар не тушит, хотя обычно всем миром сбегаются. Таковы уж нравы деревенские: спасать - всем миром, губить - тоже... Петер выбрался через потайной ход, из подвала проложенный хозяйственным отцом. Сам отец погиб на вилах, не пуская во двор озлобленных сельчан. Тогда крыша и загорелась. Мать тоже могла бы убежать через подвал, но, впихнув голову высунувшегося на шум Петера обратно в сырую прохладу, и сунув к нему дочурку, стала придавливать крышку чем-то тяжеленным, видимо, сундуками. Опасалась, наверное, что соседи могут вбежать в горящий дом в поисках сына... Соседи разумно остались на улице, а мать

Они сотворили подражательный дух… подобный духу нисшедшему, так, чтобы загрязнить им души. Райан боится темноты. Его пугает гром, ворчащий снаружи, словно желудок голодного зверя. Он боится молнии, которая на миг выхватывает очертания вещей, прячущихся в темноте. Во время одной из вспышек он видит темный зев ведущей на кухню арки. ВСПЫШКА. Он видит дверцу холодильника с магнитом в виде ангела, расправившего крылья над снимком с ним, мамой, папой и близнецами, словно защищая их. ВСПЫШКА. Он видит отца, который, опустив голову, сидит за кухонным столом и словно спит. Затем возвращается темнота, и Райан видит только отблески, колеблющиеся у него перед глазами. — Папа? — Возвращайся в кровать, Райан, — говорит отец. — А когда вернется мама? — Скоро. Грохочет гром. — Мне страшно, — говорит Райан. — Мне тоже. Но Райан знает, что это неправда. Его папа пожарник. Он спасает людям жизни, рискуя

- Угу, - я кивнул в очередной раз. - Да что, угу? – собеседник вспылил, вскочив со своего места, вцепившись пальцами в столешницу. Отчетливо захрустело под его руками крошащееся дерево. Меня порадовало то, что хрустело в этой мертвой хватке дерево, а не моя шея. – Что угу? Я перед тобой уже битый час распинаюсь, а все, что слышу в ответ – «угу». Ты больше ничего не хочешь добавить? - А что я могу добавить? – я отставил в сторону полупустой бокал вина и побарабанил пальцами по многострадальной столешнице. – Давай внесем ясность. Ты хочешь, чтобы я вломился в башню семерых магов, выкрал оттуда стыренную у тебя собственность и вынес тебе? До сих пор все верно? - Да, - собеседник опустился на свое место и с сомнением посмотрел на свой бокал, который он цедил весь этот вечер. – И что именно тебе в этом плане непонятно? - Я все жду, когда ты доберешься до пункта с оплатой. Какой профит ото

Зима пришла не одна. Неспешно собирая свою жатву, в затерянную среди лесов и полей деревушку, вместе со снегом пришла смерть. Пришла незаметно. Никто не понял, когда это произошло. Лишь посудачили на утро, с чего это во всех дворах псы, как один, взвыли среди ночи, да все свежее молоко в крынках прокисло. Потом поговорили о более насущных вещах: мол, кости, что то у стариков ломит — не к добру, да воробьи в солому прячутся – точно к морозу, птица домашняя вся нахохлилась – снегопад будет… Посудачили да и разошлись. Дел много у деревенского люда, а дни зимние коротки. Ненастье разыгралось быстро – меньше чем за час, все небо, до горизонта, оказалось скованным свинцовыми тучами. Хлёсткий стылый ветер принес с собой первые хлопья снега, а мороз заставил разойтись по домам даже неугомонную ребятню. Люди закрывали ставни, растапливали печи и словно по наитию, сами того не осознавая старались