Когда мне было 10 лет, мы с дедом пошли на речку искупаться — она находилась недалеко от нашего поселка. День был ясный, и ничто не предвещало беды. Вода была, как парное молоко — я скорей разделся и зашел в воду. Купаться я всегда любил, но после этого случая желание пропало. Так вот, я зашел по плечи, опустился с головой в воду и решил поплавать. Поплыл чуть дальше вперед, утонуть не боялся, потому что в свои 10 лет довольно хорошо плавал. Дед стоял на берегу и наблюдал за мной. Я поплыл вперед и увидел, что недалеко от меня что-то плывет. «Дерево, наверное, или бревно», — подумал я, ибо в наших краях это не редкость. Поплыл чуть дальше — вроде не бревно. Пригляделся и ужаснулся: человек! Естественно, не живой, с синюшной вздувшейся кожей, и от него тянулся неприятный запах… Я очень быстро поплыл к берегу, к деду. Тот сначала спокойно стоял и улыбался, но, увидев мое встревоженное

Лет мне было тогда около 10 — 11. Я и два моих друга, Олег и Пашка, пошли гулять в парк. Фактически раньше это был лес, но со временем город обстраивал его и наконец разъединил на две части — парк и лес, — а к тому времени, когда я поселился там, и совсем отрезал на большое расстояние. В парке нашли братскую могилу, поэтому застраивать его не решились. Так и оставили «Парком Победы». Памятник, Дом культуры, старые развлекательные аттракционы, советские скульптуры — всё это к моему появлению уже не работало, кроме фонарей. Было лето, и мы, как я помню, шныряли по той части парка, где рос орешник. Начало двухтысячных, а мы только впервые посмотрели Звёздные Войны. В орешник мы пошли за палками, чтобы из них сделать «лазерные мечи». Днём в парке куча народу, мамаши с детьми, всякие подростки постарше на велосипедах — в общем, жизнь кипела. Мы зашли вглубь. Тропинок в парке предосточно, и

Мама мне рассказывала, какого страху из-за меня натерпелась, когда я была маленькая. Когда мне было 4-5 лет, в один год умерло много наших родственников. Так вот, каждый раз, когда я попадала на похороны, я задавала такие вопросы, что у мамы волосы дыбом вставали. Например, когда провожали бабушку со стороны матери, я спрашивала: «А почему бабушка за гробиком идет?». Или в другой раз спросила: «А дядю закопают? Почему он сидит и смеется?». Я-то этого не помню, но как послушала, что она припоминает — самой жутко стало. Если бы я такое увидела сейчас, наверное, загремела бы во всем известное учреждение... Но я — это еще ничего. Дочке моей сейчас четыре года. И она иногда говорит такие вещи, что я невольно мамины рассказы вспоминаю. Например, однажды мы поехали в гости в Москву. И знакомые нас потащили на прогулку по достопримечательностям — захотели нам столицу показать. Стоим мы у могилы

Я очень люблю бродить по барахольному рынку по книжному ряду. Здесь люди с рук продают иногда просто уникальные старинные издания по смешной цене. Однако после того, что я однажды услышала, я стала относиться к книгам с осторожностью. Возле одного книжного ларька место облюбовала себе странная нищенка — бабушка лет восьмидесяти. Бойкая, в здравом уме старушка просила милостыню, кроя всех трехэтажным матом. И были эти ругательства у нее какие-то заковыристые. Несмотря на это, люди охотно давали ей деньги. Я вертела в руках старую зачитанную книгу, когда она обратилась ко мне и сказала на диво спокойным голосом: — Не трогала бы ты, деточка, книги старые, в них не всегда добро. Не дай Бог, окажешься еще на моем месте. Тихий голос и вежливый тон так удивили меня, что я, купив ей беляш, поинтересовалась, что с ней произошло. И вот что поведала мне женщина: «Босоногой я тогда была пацанкой,

Анечка была в семье единственным и поздним ребенком, и это оставило на ней свой отпечаток. Своевольная и капризная, она ни в чем не знала отказа. Детский сад она не посещала — мама усердно пестовала девочку и с ужасом думала о том дне, когда придется отдать её в школу. Впрочем, боялась мама зря — Анечка быстро нашла подруг себе под стать и к четвертому классу мастерски издевалась над менее удачливыми школьниками. Единственным местом, где девочку не баловали, был двор бабушкиного дома. Тамошняя детвора сверкала все лето разодранными локтями и коленками, носила выгоревшие на солнце шорты и маечки, осваивала близлежащий лесок и ни во что не ставила Анечкиных идолов. Впрочем, её там и не особо задирали — так, для проформы. Иногда из дома тяжело выплывала грузная бабушка Анечки, садилась на сколоченную для нее скамеечку и просила принести крапивы. Крапивой она долго и с наслаждением стегала

Всё это началась ещё в далеком детстве, о котором я помню что-то лет с шести, как пошел в школу. И то — так себе. Говорить я стал очень рано, ходить тоже, гораздо раньше, чем другие дети. Ребёнком, со слов родителей, я был совсем не проблемным — не вредничал, ничего особого не просил, не ныл, болел разве что. Лет так с четырёх меня могли оставить дома одного и знали, что придут обратно в целую квартиру, везде будет погашен свет, игрушки собраны, а я буду спать после своей вечерней порции мультиков. Но года в 3-4 что-то пошло не так. Сначала я стал рисовать всё только чёрными карандашами. Потом стал играть с двумя воображаемыми «друзьями». Всё бы ничего — у Спока вон написано, что всё это дело ребёнок перерастает. И всё и правда было бы ничего, вот только одного из моих друзей, по словам матери, я назвал кем-то вроде «Азеля», другого — «Азмод» или «Асмод». Вообще, об этом я узнал уже

У детей богатое воображение, и неудивительно, что иногда их слова могут нас удивить. Но некоторые из детских высказываний могут привести взрослых в дрожь. Ниже приведены несколько примеров со слов родителей. ------ У моей дочери есть воображаемая подруга. Однажды она рассказала мне о том, как эту подругу посадили в тюрьму за то, что она отрубила своей матери голову. * * * Моя дочь, когда мы были ночью одни дома, спросила: «Мама, кто этот человек на потолке?». * * * Мой сын утверждает, что иногда по вечерам человек-тень разговаривает с ним через окно. * * * Я читал сказку своей дочери, когда она внезапно захлопнула книгу и, указывая на пустой дверной проем, закричала: «Убирайтесь отсюда! Вы убили достаточно людей!». * * * Моя дочь однажды перед сном спросила меня: «Папочка, когда мы сможем избавиться от ребенка, который висит в моем шкафу?». Я спросил, о чем она говорит, и она рассказала

Был со мной в детстве такой казус. Мне лет пять-шесть было, и я, должно быть, несколько отставал в развитии, раз на тот момент сосал палец (родителям это, конечно, не нравилось, и они всеми силами пытались отучить меня от этой привычки). Мы тогда жили в съемной однокомнатной квартире и спали в одной комнате, а над кроватью в духе старых добрых российских традиций висел ковер. Обычный такой, зеленоватый, со вложенными друг в друга ромбами. Как-то раз я проснулся ночью и от нечего делать опять начал сосать палец, глядя на ковёр. И вдруг он на моих глазах просто взял и ПОМЕНЯЛ СВОЙ УЗОР И ЦВЕТ. Зеленый цвет стал бордовым, а ромбы плавно трансформировались в волны. Я так и не понял, что произошло, но мне почему-то показалось, что родители за такое дело отшлепают именно меня, и я начал реветь в голос. В итоге разбудил своим плачем отца, он меня успокоил, и я уснул. Самое забавное, что никто

Когда я учился классе в четвертом-пятом, одноклассники собрались весело провести время в одном из недостроенных домов. Половина из нас уже посещала это здание по наводке одного из пацанов, жившего по соседству с тем домом. Те, кто уже успел побывать там, не уточняли, в чем вся прелесть этого похода. Они только подогревали наше воображение и обещали огромную порцию удивления и страха. Дом оказался одноэтажным строением без стекол и рам в окнах, калитки не было, поэтому мы вошли беспрепятственно. Повсюду царило запустение, слоями лежала пыль. Ожидая обещанного ужаса, мы поднялись на крыльцо. Внутри также всюду были слои пыли, в том числе и на полу — черновом, без покраски, но довольно гладком. На одном из порогов зачинщик предупредил нас, что сейчас в комнату входить нельзя, надо смотреть из дверного проема. Поначалу я вообще ничего не заметил — просто комната, пыльная и заброшенная.

Цветы — это лучшее средство от всех мировых проблем. Вот он бежит в потрепанной майке и шортиках до колен, Милый мальчик, порывистый как стрела и смелый такой Как лев С вишенкой за щекой. В руках у него букет, держит крепко, чтобы не растерять. Прохожие улыбаются ему вслед, ему можно дать лет пять Или семь, в волосах его не то хна, не то золотистый лен — Сбрасывает набок прядь. Кажется, он влюблен. Пять совершенно разных цветков от всяческих суеверий. Сорваны, видимо, по дороге, может быть, даже в сквере, Цветы помогают от всех проблем, его личные амулеты. Он не надеется и не верит — Он ЗНАЕТ это. Цветы для пяти самых важных людей, против любого сглаза: Учительнице, соседке напротив, девчонке из старших классов, Тете Любе и странной тетеньке, которая иногда приходит, От которой пахнет пластмассой И бумагами о разводе. Цветы спасают от разных бед, сегодня тоже должны помочь: Против той,