Одна девочка очень любила страшилки. И слушать, и рассказывать. Много лет назад для этого ей бы, скорее всего, пришлось поехать в какой-нибудь лагерь — как правило, именно там после отбоя пересказывались многочисленные истории: о Красной руке, Зеленых глазах, Черной простыне. Хорошие рассказчики пользовались уважением, их слушали, затаив дыхание, и каждый вечер снова умоляли: «Расскажи еще про Желтые шторы. Ну, пожалуйста». Но вернемся в наши времена. Прогресс шагнул далеко вперед, и наша героиня могла предаваться своему пристрастию, не слезая с дивана — она установила себе приложение «Страшные истории». Девочке нравилась возможность быть не только «слушателем», но и «рассказчиком», она придумывала свои истории, отправляла их и нетерпеливо следила за реакцией читателей: что скажут? Поставят ли лайк? Обычное дело, ей всегда хотелось лайков больше, чем она могла получить за свои истории,

Когда мне было лет шесть, то у нас был свой домик в деревне. В первое же лето я довольно быстро завел себе там друзей, но особенно сдружился с одной девочкой моего возраста. Одной из наших любимых забав была игра в прятки. Поскольку играли мы чуть ли не каждый день, то я знал, что самое ее любимое убежище — это угол за моей печкой. Раз в два кона она обязательно там пряталась. И вот мы снова играем. Я вожу. Начинаю искать, хотя, пока считал, ясно слышал характерную возню за печкой. Поискал по шкафам и под кроватями для приличия и двинулся за печь. Но ее там не оказалось. Меня это несколько смутило, ведь я слышал, как она снова туда пряталась. Обошёл я весь дом, даже вышел на улицу и обыскал все сараи и, отчаявшись ее найти, начал кричать, что сдаюсь. Прокричал я так минут двадцать, не меньше, но она так и не появилась. Тогда я просто занялся своими делами, думая, что рано или поздно она

Когда я был ещё маленьким, мы с мамой жили в доме вдвоем. Это была старая, но довольно ухоженная избушка. Когда мне было примерно семь лет, меня начали мучать кошмары, в которых меня душили, топили, всячески пытались убить. Вот, к примеру, один из снов. Иду я по лесной тропинке и вижу болото. Подхожу к болоту, заглядываю в темную воду. На дне срубом вверх лежит брёвнышко, и сквозь мутную толщу колеблющейся воды на нем проступает отвратительная гримаса. Я наклоняюсь ниже, и бревно превращается в мерзкую старуху, глядящую на меня. Она протягивает ко мне свои руки-ветви и тянет вниз. Я с огромным трудом вырываюсь и начинаю просыпаться. Последнее, что я вижу — это ту же старуху, машущую мне со дна костлявой рукой. Мол, встретимся ещё. Я проснулся в слезах, ко мне подбежала мама, обняла, и через её плечо я увидел эту же старуху наяву. Я взрослел, и кошмары снились всё реже и реже. Когда мне

В детстве у меня была одна очень странная ночь — что-то в стиле ложных воспоминаний из детства, но всё-таки не совсем тот случай. Когда мне было 5-6 лет (ориентируюсь по тому, что в школу я тогда ещё не ходил, но вскоре после этого случая пошёл), к нам из деревни приехал двоюродный брат отца: ему понадобилось какие-то дела в городе уладить, и он остановился у нас. Тогда наша семья жила в двухкомнатной квартире в спальном районе — отец, мать, я, старшая сестра и младший брат. Появление ещё одного лица пространственного комфорта не добавляло. В итоге произвели перекомпоновку спальных мест, и сестра из детской комнаты ушла спать в комнату родителей, вместо неё на раскладушке рядом с моей кроватью устроили гостя (его звали Вано). Отмечу, что моя кровать стояла рядом с окном параллельно, и если шторы не были задернуты, то я непосредственно с постели мог смотреть на небо наружу, а в летнее

К сожалению, ручаться за правдивость этой истории и полную адекватность рассказчика я не могу. Моя тетя — не сумасшедшая; наоборот, она женщина весьма рассудительная. Но при этом она: а) очень религиозна; б) пережила большую трагедию (убийство мужа). Да и история, которую я расскажу, случилась с ней в далеком детстве. И тем не менее, история была рассказана, показалась мне жуткой, так что я решил пересказать её. Тетя Лена — из поколения «послевоенных» детей. Ее родители голодали, мерзли, переживали всяческие лишения, и в результате девочка родилась хиленькой. А в пять лет ей поставили более чем неприятный диагноз — туберкулез. В пятидесятые годы эту болезнь, конечно, лечили — но лечили долго, тяжело и, прямо скажем, местами довольно варварскими методами. Вы себя только представьте: маленького ребенка везут в санаторий, где он проведет не неделю, не месяц — ближайшие два-три года!

Когда я была еще маленькой девочкой, мы жили в Липягах под Новокуйбышевском. Отец наш ушел на войну, и через некоторое время к нам пришла похоронка — он умер в госпитале от тифа. А у матери нас было четверо. Как она горевала, как тосковала! И любила она отца уж больно сильно, да и с нами что одной-то делать, с хозяйством как в одиночку управиться?.. И вот однажды вечером сидим мы все дома, ужинаем. Вдруг раздаётся стук в дверь. Мать испугалась: кому из сельских придет в голову наведаться в гости в такой поздний час? Подходит к двери, спрашивает: «Кто там?». «Открой, Акулина, это я вернулся», — слышим мы отцовский голос. Младший мой брат так и бросился к двери папаню встречать. Забыл совсем мальчишка, что отец наш от болезни умер и не может вернуться домой. Мать его от двери оттолкнула, велела на свое место вернуться и сказала через дверь: «Не Петр ты. Мой муж от тифа умер, иди своей

Я, как и многие из вас, люблю лишний раз пощекотать себе нервы: почитать страшилку на досуге или посмотреть ужастик перед сном. Иной раз бывает потом, что пугаюсь ночью грохотания на чердаке (живу на последнем этаже в сталинском доме в Питере), или старика-алкаша из соседней комнаты, который имел манеру передвигаться по коммуналке совершенно бесшумно. Но в целом, так скажем, я в мистику не верю. Я считаю, что люди и их извращённое сознание — самая страшная угроза. Есть ещё что-то вроде развитого шестого чувства или интуиции, но галлюцинаций или натуральных столкновений с нечистью в моей жизни не было. За исключением, пожалуй, одного случая в детстве. О нём и хочу рассказать. История эта не страшная вовсе, но правдивая. Некоторые из вас, наверняка, читая, вспомнят нечто подобное, поэтому и пишу. Было мне тогда лет пять или меньше. Мама с отцом плохо жили: отец запил с перестройкой, к

Деревня, где я рос, была не шибко большая, но и не очень маленькая: при желании все обо всех можно было узнать. Налицо был парадокс: советское время убило в людях страх перед сверхъестественным, но в таких вот деревнях осталось достаточно много практикующих ведьм и колдунов (или желающих такими быть). Только на моей улице их было трое — правда, узнал это я намного позже (как только мы «лечились» от одной порчи, появлялась другая, и пока разбирались, откуда берется новая гадость в нашей семье, пришлось много натерпеться). Вы не подумайте, никаких метаний «фаерболов» и тому подобной ерунды. Просто однажды в семье начнутся скандалы, отец будет пропускать одну стопку за другой и начнёт становиться бешеным в пьяном угаре, поднимая руку на мать, кто-то залезет в дом и украдет все деньги, сгорит сарай с сеном, начнут дохнуть домашние животные — много всего прекрасного ждет. И если повезет,

Начало моей истории более чем тривиально — вечно занятая мама, оставляющая нас с братом у бабушки, живущей в одиночку в частном доме и наполнившей наше детство воспоминаниями о походах на близлежащую речку, вкусностях с грядок и прочими прелестями детства, далекого от города. В одном из этих воспоминаний я просыпаюсь у бабушки рядом с братом (а у бабушки мы спали валетом), быстро натягиваю свою одежонку и, проходя мимо кухни, здороваюсь с подкидывающей в печурку дрова бабушкой. Выхожу на улицу, умываюсь (водопровод имелся, налаженный еще дедом из скважины на участке, но уж слишком глупым считалось включать насос только ради того, чтобы умыться поутру) и, вытираясь, замечаю, что бабушка уже на своих грядках, рассматривает, не приключилось ли с ними чего за дождливую ночь. Захожу обратно в дом — а надо сказать, что путь туда один и ведет он через веранду, длинную прихожую (которая могла

Мне было шесть лет. Родители были на работе, бабушка у подруги, а я предоставлена сама себе. Я была хозяйственной девочкой и честно готовила шарлотку. Шарлотка не получалась, но ведь главное для ребенка не результат, а напачкать как можно больше посуды и гордо показать результаты труда родителям. Неожиданно мне стало неуютно. Мне показалось, что в квартире, кроме меня, кто-то есть. Шаркнул бабушкин войлочный тапок. Скрипнула дверь в туалет. И больше ничего. Тишина. Абсолютная тишина. Это я сейчас знаю, как называется ощущение, когда по спине вверх вдоль позвоночника пробегают мурашки, прячась где-то в волосах, и очень хочется обернуться... а ты продолжаешь делать вид, что ничего не замечаешь, и занимаешься своими делами. Но чувствуешь, как из пустого коридора на тебя кто-то смотрит. Хотелось закрыть лицо руками, забиться в угол, спрятаться. Резкий поворот головы, и где-то на краю поля