В 5-м классе к нам пришла новая девочка. Ее звали Лиза. Она была полной, носила очки, ее светлые волосы, заплетенные в косички, выглядели как солома, а лицо было покрыто множественными прыщами. Пацаны быстро дали ей прозвище — Уродина. Мы были слишком малы и глупы, осудили человека по внешнему виду, даже не зная, кто она и как живет. Жалко, что мы поняли это слишком поздно... Портфель Уродины постоянно валялся в разных частях классов, коридоров, однажды его выбросили из окна второго этажа. Иногда она приходила домой с синяками. Лиза никогда не жаловалась на нас, она каждый день плакала и ни разу не настучала, а на синяки она отвечала, мол, упала. Ей приходилось терпеть тонну унижений со стороны парней. Девочки сначала просто не хотели с не общаться, т.к. боялись стать такими же изгоями, а затем тоже начали унижать ее. Так продолжалось 2 года... В 7-м классе мы стали полными моральными

Однажды зимой мы с друзьями (мы тогда ещё в школе учились) решили прогуляться после уроков. Зашли в небольшой магазин и купили кое-чего пожевать. Вышли, стали есть на ходу, и вдруг один из нас говорит: «Смотрите, там мужик голый!». Смотрим — неподалеку в сумерках и правда по улице ходит мужчина без одежды, тощий до ужаса. Лица его мы тогда не увидели. Мы поулыбались, но особого значения странному гражданину не придали, к тому же он быстро пропал из поля нашего зрения. Чуть позже я отошёл от друзей и завернул за угол магазина, чтобы своё дело сделать. Смотрю — а тот голый мужик бежит прямо на меня! Я бегом вернулся к своей компании и нашёл их не менее перепуганными, чем я сам. Они сказали, что на их глазах тот мужчина поймал бродячую собаку и стал пожирать её вживую. После такого нам стало боязно находиться на улице, и мы пошли по домам. На следующий день мы узнали, что вчера в том

В школе у нас с другом была традиция по пятницам собираться у меня и писать музыку. В ту пятницу, о которой идёт речь, у меня была лишняя сотня рублей, поэтому я решил себе устроить пирушку — купил пачку «Принглз». Тут звонит друг, спрашивает, можно ли идти ко мне уже. Я говорю: «Нет, подожди полчасика и выходи, мне дома убраться нужно». А сам за эти полчаса уминаю пачку в одно лицо — пожадничал. Сижу довольный, улики убрал, жду друга. Звонит домашний телефон (мобильного ни у кого из нас тогда отродясь не было). Беру трубку, и... Как бы обьяснить — вот бывают же в фильмах ужасов все эти голоса ведьм: кряхтяще-шипящие, с карканьем?.. Такой же голос из трубки говорит: — ЖАДИ-И-ИНА-А-А!!! И идут короткие гудки... Даже сейчас, когда пишу это, как вспомнил, сердце забилось чаще. Ненавижу это вспоминать. С тех пор я стараюсь не жадничать, хотя это запросто могло быть и совпадение. А голос тот

С 1999 году мы с моим братом Витей занимались баскетболом в школе олимпийского резерва №71, и нас с командой частенько возили по лагерям, в основном летом. В 2006 году в начале февраля нам выпал шанс съездить впервые в зимний лагерь, но в этот раз «контингент» был мал, всего 6 человек. Недолго думая, тренер сказал: «Братья поедут». Мне было тогда 13 лет. Как назывался лагерь, я забыл, помню только окрестности. Лагерь располагался на большой возвышенности где-то в Подмосковье, с одной стороны возвышенность была окутана деревьями, а с другой была пустой, лишь устье занимало мрачноватое село. Примерно половина лагеря была заброшенной (только старые каменные руины и деревянные гнилые бараки напоминали о его прошлом), а вторая часть была хоть немного пригодной для проживания. И как раз на границе «мертвого» и «живого» находился наш трехэтажный корпус. Под окнами корпуса в метрах пятнадцати

Как-то в детстве я лежала с аппендицитом в районной больнице. Так как мне было всего 11 лет, со мной положили маму. Мама заняла кровать в углу возле двери, а я лежала возле окна. Про первые два дня я ничего не помню, потом же начала интенсивно обследовать место моей «дислокации» на ближайшую неделю. Ходить было трудно, но мне сказали делать это чаще. Пройдя по коридору, я нашла в самом его конце небольшую железную дверь. Она была закрыта. Спросив у мамы и медсестёр, я узнала, что эта палата для каких-то особых больных. Сейчас она была пуста. Ночью я проснулась и пошла в туалет (он был возле той палаты с железной дверью). Проходя мимо, я заглянула в окошко с решеткой и увидела внутри человека. Решив, что его подселили, я пошла делать свои дела. Утром я спросила у медсестры, когда успели подселить человека и чем он болен, на что она мне ответила, что туда никого не помещали. Я ей сказала,

Расскажу историю, которая реально произошла со мной. Мои друзья, дай Бог им удачи, подтвердили бы мои слова, если бы я их нашел после того, как нас разбросало жизнью. Дело было в ПГТ Баришевка в Киевской области Украины. Гуляя с пацанами, мы в лесопосадке возле реки Трубеж нашли окоченелый труп. Это была крайне неприятная находка. Зима, мороз, никто по тем местам не ходит — и тут лежит он, в своей желто-полосатой куртке, полузасыпанный снегом... Ну, мы были дураками малолетними все-таки — потыкали в него палкой, пытались перевернуть досками, а самый смелый даже приподнял труп, держась за курточку. Лицо мертвеца наполовину вмерзло в лед. Несчастный при жизни явно был бомжом: неопрятное лицо, борода кучерями, волосы не стрижены, глаза впали глубоко. На одной ноге трупа не было сапога, и носок был дырявый — человек явно замерз в непогоду. Только куртка-ветровка на нем была более-менее

История эта произошла со мной лично. Я был тогда мелким шестилетним пацаном, рос во дворе среди своих более взрослых друзей и подруг, а также бабушек и дедушек, коих в нашем провинциальном дворике был целый взвод. Двор наш представлял из себя два двухэтажных двухподъездных сталинских дома, стоявших друг к другу буквой «Г», а также блок сараев по одному на каждую квартиру из двух домов — в результате получалась неслитная буква «П». Идиллия девяностых. Вокруг гаражи, заводы, центральная улица города, небольшой лесопарк, заброшенные гаражные кооперативы, наркоманские анклавы брежневских пятиэтажек и элитные высотки современного толка. В общем, мне и моим друзьям там было где развернуться в поисках приключений на свою голову. Но одно место было для нас священным — огромный тополь, стоящий в конце блока сараев, в общем-то завершающий наш двор. Тихое уютное место. К стволу тополя издавна была

В детстве у меня умерла бабушка в глухой деревне. Меня, тогда еще пятилетнего, родители взяли с собой на похороны, так как оставить не с кем было. Сами похороны я помню плохо — только что все плакали и тихо переговаривались. Нам нужно было переночевать в доме бабушки одну ночь после похорон, и на следующий день ехать в город за несколько сотен километров, и оттуда на самолете домой. Была зима. Меня, как самого маленького, положили спать на печке. И вот я вдруг просыпаюсь оттого, что кто-то стягивает с меня одеяло. Я открываю глаза и вижу бабушку — вернее, ее верхнюю часть, все что выше пояса. Особенно мне запомнилось ее желтое, как будто из воска, лицо. Я пулей соскочил с печки и, визжа, побежал в чем был на улицу. Пробегая через веранду, я оглянулся. Бабушка какими-то скачками, что ли, приближалась ко мне все ближе и ближе. Что было потом — не помню. Родители от моего визга проснулись,

Когда мне было 14 лет, я столкнулась с явлением, которое не могу объяснить даже сейчас, когда мне уже 26. Эта история не вызывает во мне былого ужаса, но и не исчезает из памяти до конца. Когда нам с двоюродной сестрой — Мариной — было по 14 лет, я часто оставалась у нее ночевать. Ее родители периодически работали в ночную смену, а оставаться дома одной ей было жутковато, да и скучно. Эта история произошла в одну из таких ночей, после которой мы, две 26-летние уже замужние дамы, в доме Маринкиных родителей до сих пор по ночам не ходим в одиночку даже в туалет. Маринкины родители живут в сталинке. Высокие потолки, большие комнаты и коридоры. Все с размахом. Спальня ее родителей находится прямо напротив ванны и санузла. Створчатые двери спальни имеют стеклянные матовые вставки. Я думаю, что у многих в свое время были такие двери и сейчас читатели поймут, о чем я. Кровать в спальне стоит

Когда мне было 12 лет и мы с родителями приехали к деду в поселок, дед несколько раз брал меня в лес. Плыли вниз по реке к месту, где она давала большого крюка и возникали пороги. Раньше река петляла еще сильнее, и от старого русла остались несколько озер — там дед и пожилой хант Игнат ставили капканы и ловили рыбу. Игнат был из древнего рода, представители которого были вождями нашего народа еще до прихода русских. Он повел нас показать заброшенный поселок, где жили ханты еще до его прадеда. Тепло было, все расслабленные, дед с Игнатом трепались о новостях из ТВ (это были 90-е годы со всякими политическими потрясениями). Поселок не впечатлил: несколько срубов, вросших в землю — скорее землянки, запах грибов и плесени. Это только кажется, что лес пустой — остатки угрских поселков и зимовий в нем встречаются часто, как и могилы, но пока мне не показали на них, я их не видел и не замечал.