Когда я была маленькой, лето мы с братом проводили в деревне у бабушки. Детей там было два десятка — и городских, и местных, в общем, весело было. В лес тоже ходили, там было несколько мест, куда деревенские ребята водили городских «на экскурсию» — старая медвежья берлога, расщепленное молнией дерево и стонущая щель. Стонущая щель — это небольшая трещина в гранитном валуне пяти метров высотой (а сколько под землей еще — неизвестно) и столько же в поперечнике. Эдакое закопанное в землю яйцо. Внутри, видимо, была полость, потому что, если крикнуть в эту щель, возвращалось эхо. Вот только голос искажался, хотя и оставался похожим на твой, но уже был не звонким детским криком, а стоном. Тогда это казалось смешным. Щель была невелика — руку можно было бы засунуть, но нога бы уже не всякая прошла. Свет в нее проникал неглубоко, в двадцати сантиметрах от входа уже не было видно ни одного

Все детство я провел в небольшом городке на юге, отца у меня не было, а мать много работала в столице, потом вышла там же замуж, места мне в ее новой семье как-то не нашлось. Я жил не очень сытно с очень старенькой бабушкой (сестрой маминой мамы) вплоть до наступления совершеннолетия. Я рано понял, что не нужен матери, и поэтому был немного агрессивным ребенком, неразговорчивым, смеялся редко и легко лез в драку, поэтому окружающие меня сверстники побаивались, друзей я практически не имел. Я терпеть не мог школу, хотя учился неплохо — понимал, что в жизни мне придется нелегко. В общем, я рано понял, что такое «плохо», и страшила меня реальная жизнь, а не всякие ребячьи байки, коих ходило довольно много. Страшные истории эти я, конечно, знал, но считал их чушью. В бедном городке, основной достопримечательностью которого была пожарная часть (потому что новая) и верхом романтизма считалось

Будучи ребенком, больше всего на свете я любил сидеть на крыше. Благо, жил я на девятом этаже, и мне приходилось всего лишь лезть по старой, заросшей паутиной лестнице, и я оказывался в своем любимом мире. Днем я играл там и грелся на солнышке, ночью просто сидел и смотрел на огни города, вне себя от восторга, глядя на море огоньков. Каждый раз, когда я поднимался на свою заветную крышу, все нутро сжималось от неописуемого восторга — это место было моим, моим собственным гнездом и моей крепостью. Родители об этом, конечно же, не знали — днем они работали, а ночью я прокрадывался когда они спали. Участок был совершенно безопасным, на краю были какие-то железные листы чуть ли не выше моего роста, и упасть я не мог, даже если бы захотел, а еще участок крыши, «принадлежавший» нашему подъезду, был огражден бетонными постройками непонятного назначения (на которые я, правда, любил забираться,

Окна моей комнаты выходят не прямиком на улицу, а на балкон. Сколько я себя помню, я всегда боялся смотреть туда, когда наступал вечер. Однажды вечером я, как обычно, сидел у себя и играл на компьютере. Меня отвлек шум с балкона — кто-то гремел пустыми банками из-под солений. Повернувшись, я увидел там свою маму. Она, заметив меня, видимо, решила подшутить, и подошла к окну вплотную так, чтобы свет моей лампы осветил её лицо. Признаться, это было немного жутковато. Я захихикал и продолжал смотреть. Тем временем, мама широко раскрыла рот, будто старательно выговаривая букву «О», и, страшно выпучив глаза, не отрывала от меня взгляда. С глухим стуком её лоб упёрся в стекло — это был единственный звук, сопровождавший всю сцену. Я был уже не на шутку испуган. «Мам, ну хватит!» — крикнул я. «Что?» — спросила мама из коридора. Стремительно обернувшись, я увидел её в дверном проёме с расчёской

Этот случай произошёл больше десяти лет назад во Владимирской области. Не буду называть точного места, поскольку мои родственники до сих пор живут там. Для начала опишу ситуацию — нашей семье принадлежал большой дом, построенный моим дедом после войны. Рядом с домом был построен двухэтажный сарай. Местные называют такие строения «сушилами», поскольку там на втором этаже сушат сено, а на первом располагается загон для животных и хранилище для всякого хлама. В месте, где я сейчас живу, это слово не употребляется. Каждое лето я гостил в том доме, играя со своими многочисленными братьями и сёстрами. Наши игры проходили на улице, в саду, ну и злополучный сарайчик мы не обошли вниманием — тем более, что там хранились всякие интересные вещи вроде медвежьего капкана, ржавого якоря-кошки, охотничьей дроби и прочего добра, оставшегося «в наследство» от деда. В сарае всегда царил полумрак, и мы

Дело было 7 лет назад, мне тогда было 14 лет. Прочитал я в Интернете про спиритические сеансы и решил попробовать что-нибудь подобное. Кинул клич в своем классе, нашел еще четырех идиотов (два парня и две девушки). Проблема была в том, что, несмотря на энтузиазм, я понятия не имел, как такие сеансы проводятся. Один парень из моего «ковена» привел своего старшего брата-студента, который интересовался подобными делами. Он выслушал меня и обозвал придурком, но после хныканья младшего брата сказал, что завтра все будет. На следующий день он принес кучу распечатанных листов с текстом на английском языке и иллюстрациями разных кругов. Круги выглядели как явно магические, и я был в абсолютном восторге. Я предложил старшему поучаствовать в нашем деле, но он отказался, сказав, что мы малолетние дураки, играющие с адским пламенем (дословно). Я не рассказал об этом предостережении остальным, так

Летом родители отправляли меня на дачу к дедушке с бабушкой. В это время мне было около восьми лет — что могло быть лучше для ребенка в моем возрасте, как отдых на природе? В этом же доме жила и прабабушка. Домик небольшой. На верхнем этаже спали дедушка с бабушкой, а мы с прабабушкой внизу. Несмотря на свой преклонный возраст, моя прабабушка была полна сил и энергии. Спали мы на соседних кроватях в маленькой комнатке с обогревателем. У меня была такая привычка, или это само собой получалось, что ночью, когда я во сне поворачивалась на бок, все одеяло оказывалось с одной стороны, а моя пятая точка и спина оголялись. Моя прабабушка каждую ночь по несколько раз вставала, резко дергала из-под меня одеяло и укрывала обратно. Я просыпалась, однако, как только оказывалась полностью под теплым одеялом, мгновенно проваливалась в сон. Через год зимой нам из деревни пришла страшная весть:

В детстве я жил с матерью в деревенском доме. Дом был простой, двухкомнатный, коридор пронизывал кухню и обе комнаты без дверей. Тогда мне было 4 года, и я, понятное дело, боялся оставаться один дома. А матери частенько приходилось уходить. Однажды она снова ушла по делам, обещав скоро вернуться, но так и не пришла. Я возился со своими игрушками, ждал её, потом уснул на кровати. Проснулся уже глубоким вечером, в доме было очень темно. А я всегда темноты боялся. Пошёл в кухню, где было чуть светлее из-за большого окна, плакал, звал маму. И вдруг увидел, как внизу у синей двери, которая была входом одновременно и в дом, и в кухню, появились женские кисти с открытыми ладонями, направленными ко мне. Только кисти. Они приближались ко мне, будто подползали. Я узнал, что ладони мамины, по кольцу, которое она носила. Что было дальше, не помню — должно быть, потерял сознание от страха. Маму я

В раннем детстве приключилось это со мной. Мне было 7 лет тогда. Поехали мы на лето отдыхать на юг, в город Ейск на Азовском море. Комнату сняли в таком полубараке в двух шагах от моря — длинное здание, разделённое на комнатки по несколько кроватей. Все двери выходили в длинный огороженный внутренний дворик. Там стояли столы и лавки, где все дружно завтракали, обедали, а по вечерам пили чай, ну и весело сидели. Двери в комнатки обычно никто не закрывал, ибо было жарко, а дверные проёмы были занавешены плотными шторами. В соседней с нашей комнатой жили мама с дочкой. Девочка моего возраста, и мы с ней хорошо подружились за несколько дней. Купались вместе, крабов ловили, в общем, простые детские радости. И матери наши тоже подружились. Довелось мне как-то вернуться вечером в этот барак. Время было не позднее, но уже темнело. Что странно было, во внутреннем дворике не было ни души, хотя

Тот случай произошел, когда мне было 11 лет. После ужина на даче у бабушки я решил не почитать книгу, как обычно, а подышать свежим воздухом на улице. Время было не такое позднее — даже ночью было все видно, как днем. Место событий — дом на краю большой дороги, находящийся в центре (там они у себя эти дороги линиями называют). Всего 13 линий, их пересекают две дороги (одна ближе к шоссе, другая к полю). Наш домик стоит у дорожки, что ближе к полю, и их отделяет только забор. Местом для прогулки я выбрал поле — огромное, километров на пять вперед все видно. Тогда, стоя где-то у края поля, я увидел вдалеке фигуру. Прищурившись, я увидел, что это похоже на мужчину, который бешено машет руками. Сейчас, в свои 33 года, я бы про себя матом облил того человека — зачем ночью в поле стоять и махать руками, как сумасшедший? Но будучи маленьким, я проявил стандартную от испуга реакцию — дал деру.