Почтенный горожанин, всеми признанный художник, чьи картины вызывали в людях преклонение и страх Божий, целую ночь промучился болями, а под утро, поддавшись на уговоры жены и собственную невозможность терпеть долее, разрешил послать за врачом. Доктор явился. Здороваясь, приподнял магистерскую шапочку — железную воронку. Оглядел предрассветную спальню. Рядом с массивной кроватью — насмерть растерянная, хрупкорукая, отвисложивотая под домашним платьем, растрёпанно-прямоволосая под чепцом жена больного. Под красным стёганым одеялом, едва видный из-под него — сам больной. Высунувшиеся из орбит глаза распознали, кто пришёл. — Что ж это вы, батенька, расхворались, — говорит доктор, склоняя к постели воронку. — Покажите язык. Так. Разденьтесь — проверим пульс. У вас большие глаза, это нехороший признак. Стул был? А вчера? Мне всё понятно, больной: у вас слабый, прерывистый пульс, ergo, вам

В конце четвертого курса меня выставили из общежития за пьяную ссору с комендантом. Во время срочных поисков недорогого жилья мне подвернулся неплохой вариант с коммунальной квартирой недалеко от университета. Недолго думая, я отдал последние деньги за скромную комнату, в которой не было ничего, кроме кровати. Выбирать не приходилось, я был рад тому, что не остался на улице. Трое соседей по коммуналке — двое мужчин и женщина — оказались одинокими пожилыми людьми. Жили в той квартире они уже довольно давно и дружно, поэтому походили на одну семью. Егор Степаныч, бывший баянист сельского дворца культуры, был у них заводилой. Периодические совместные ужины с приглашенными гостями — ровесниками моих соседей — часто заканчивались танцами под баянную музыку. Я охотно соглашался ужинать вместе с ними, но после того, как наедался, делал вид, что мне надо заниматься уроками, и уходил в свою

Территория завода, о котором я хочу рассказать, немаленькая. Там производят растворы, цемент, бетон. Завод находится чуть поодаль от города и аккуратно обнесён забором. А слухи были такие: то на сторожа напало нечто, то кто-то видел что-то страшное, из-за чего сразу увольнялся, то по ночам в главном цехе у них сотрудники травмировались из-за нелепых случайностей, была и пара случаев со смертельным исходом, но всё это скептики списывали на злоупотребление крепкой жидкостью… Слухов было много, но я не обращала на них внимания, пока однажды на отцовский юбилей не пришёл интересный гость — Семён Игоревич, друг отца со школьной скамьи. Работал дядя Сёма там кем-то вроде главного инженера, точно уж и не помню, как его должность называется. В общем, сидел в кабинете и руководил работниками. Когда шёл работать на предприятие, слухи считал бредом, но через полгода работы понял, что неспроста

Старушка лет семидесяти громко пукнула и, улыбаясь беззубым ртом, прошла на кухню. Засаленный халат, накинутый на выцветшую ночную рубаху, пропах потом и кошачьей мочой. Но женщина не замечала ни запаха, ни беспорядка вокруг. Не замечала уже лет десять. С тех пор, как умер муж. Все во дворе считали бабку Клаву странной. На улицу она выходила редко. Соцработники приносили ей продукты и пенсию. Все бы хорошо, но… Но тот, кто единожды попадал в квартиру к бабке, возвращаться туда не хотел ни за какие коврижки. Женщина вошла в кухню. Под ногами, громко урча, крутились кошки. — Что, мои хорошие? Что, мои пушистики? Щас мамочка вас покормит. — Старушка открыла холодильник и достала маленькую кастрюлю, покрытую жиром и грязью. — Сейчас, мои кошечки. Давай, давай, Матильдочка, давай, детка. Бабка Клава взяла большую белую с черным пятном на спине кошку и посадила ее на стол. Села сама, открыла

Расскажу вам историю из разряда «чёрт его знает, что это было». Дело было лет десять назад летом на даче моего друга. Заехали мы к нему отдохнуть, шашлычок пожарить, пивка попить. День и вечер прошли замечательно, и мы решили ложиться спать. Было нас трое, спать легли все вместе на втором этаже. А там было всего две кровати: одна большая и одна маленькая. Хозяин дома, Леха, лег один, а мы с Митей уже вдвоем. На втором этаже еще был балкон, и окна, естественно, на него выходили. Леха лежал как раз лицом к балкону, а мы наоборот — не знаю, почему так получилось. И вот лежим мы, разговариваем о чем-то перед сном и замечаем, что Леха в какой-то момент из разговора вышел — лежит и молчит. Мы подумали, что уснул уже, продолжили между собой что-то перетирать, как вдруг Леха садится на кровати (причем молниеносно) и рукой подзывает к себе. Ночь была достаточно светлая. Мы в недоумении подходим

После прошлой летней сессии я плюнул вообще на всё, что только можно, сдался и запил. Стал целыми сутками играть в Lineage и World of Warcraft, но к концу июля мне всё это вконец осточертело. Я решил не спать — просто чтобы проверить, сколько человек может прожить без сна более-менее нормально, занимаясь всякой домашней рутиной. Первые двое суток я был зол и угрюм. Хотелось махнуть рукой и пойти спать, но удерживало то, что ну хоть в чём-то надо себя пересилить — спортом не занимаюсь, не работаю, сижу дома и груши околачиваю, а так есть хоть какая-то цель... На третьи сутки началось интересное. Сначала я увидел очень ясную тень человека в дверном проёме в ванную, испугался, но потом понял, что начались галлюцинации. Ладно, сажусь за компьютер, играю и вдруг слышу телефонный звонок (у нас дома телефон «Панасоник» стоит, в нём какая-то мрачная полифоническая мелодия Баха или какого-то

Якутия. Это произошло, когда я был маленький, только закончил 2-й класс. После учебного года родители отправили меня в деревню, в которой родилась моя мама. После двух недель бесцельного времяпрепровождения меня с троюродным дядей и его другом отправили на сенокос. Закинули на тракторе и оставили. Жили в палатке. Так как я маленький, то особо ничего не делал, воды там поднести, чай вскипятить, да и все. Был день. Мой дядя косил траву и попросил воды. Я сходил за бутылкой и, когда подошел к нему, услышал шаги. Луг был заливной, и кое-где в ямках стояла вода. Как раз около такой ямки он и косил. Звуки доносились оттуда. Я подошел и увидел расходящиеся круги на воде, как-будто кто-то идет. Кто-то невидимый ходил по воде. И это были не водомерки. Я спросил у дяди, что это такое, он, не глядя туда, сказал: «Не смотри туда, и вообще не обращай внимания». Было очень интересно, что это.

Я задержался в Туле, но опоздать я не хотел, поэтому вместо привычной маршрутки до юга Москвы выбрал электричку. Был ноябрьский вечер, причем будничный. И народу в вагоне было на удивление мало. Я сел в восьмой вагон, на одну из свободных скамеек, ближе к окну. Лицом в сторону движения. До Москвы из Тулы ехать примерно три с половиной часа, мне до этого приходилось кататься на такой электричке. Я уже не маленький мальчик, поэтому насчёт длинного пути не расстраивался, воткнул наушники и закутавшись в куртку начал дремать. Мерный стук колёс, тёплый свет. Вечереющая Россия за окном и мягкие мелодии медленно убаюкивали меня. Альбом, что я включил и слушал, состоит из 10 песен в среднем по четыре минуты. Когда я почувствовал «это», шла восьмая песня. В полудреме я узнал песню и приоткрыл глаза. Свет из тускловато-желтого стал белым, как у ламп дневного света. Я не придал этому значения и

Ночь была светла и свежа. Луна так ярко осветила небо, что легко можно было различить силуэты домов и деревьев, на землю падала их четкая тень. Весь город покрылся серебристой краской. Вышедшие на ночную прогулку коты стремительно и беззвучно шныряли в подворотнях, оставаясь незаметными для человеческого глаза. В эту ночь было так тихо, что редкие отдельные звуки— голоса, собачий лай, скрип колес — были слышны, будто они раздавались совсем рядом. По мостовой катился экипаж. Изредка кучер покрикивал на лошадей и стегал их кнутом, чтобы ускорить передвижение. В экипаже был только один пассажир — служитель городской церкви Серафим Вырин. Он сидел, прислонившись к стенке экипажа, смотрел в окошко. В голове его крутилась только одна мысль: «Почему я?» * * * Этим вечером за ним прислали молодого офицера и вызвали к начальнику городской тюрьмы. Вкратце объяснив, что дело не терпит

Как раз перед тем, как зазвонил телефон, ураганный ветер повалил дерево перед ее окном, и вырвал мисс Кин из сна, полного блаженства. Она судорожно вскочила, вцепившись в простыню своими хрупкими кулачками. В ее тощей груди напряженно задергалось сердце, застоявшаяся кровь получила резкий толчок. Она села в неподвижной немоте, уставившись в ночь. В следующую секунду зазвонил телефон. — Кому это приспичило? — Вопрос сам собой сложился в ее мозгу. Какое-то мгновение ее тонкие пальцы нерешительно шарили в темноте — и вот уже мисс Элва Кин прижимает к уху прохладную трубку. — Алло! — говорит она. Удар грома расколол ночь, отозвавшись вздрагиванием парализованных ног мисс Кин. «Я прослушала голос, — подумала она. — Гром заглушил голос». — Алло! — повторила она. Не последовало ни единого звука. Мисс Кин отрешенно ждала. Затем повторила резким голосом: — Алло! На улице снова ударил гром. И все