Мне тогда было лет девять. Мы семьёй собрались поехать в гости к сестре матери, к моей тете. И мать пошла на почту отправить тете телеграмму, во сколько мы приезжаем и какой номер вагона. Я пошёл вместе с ней, но в здание почты заходить не стал, а остался на улице. Было лето, и мне не хотелось торчать в душном здании. Я прогуливался недалеко от входа в почту. Людей на улице практически не было, несмотря на то, что рядом была автобусная остановка. Тут моё внимание привлек странный мужик. Он стоял на углу дома, в котором располагалась почта, и неотрывно смотрел на меня. Вроде бы с виду обычный мужик, но взгляд... он был нечеловеческий, глаза горели каким-то безумством. Мне стало неуютно. Мужик, тем не менее, стоял и не совершал никаких движений. Вдруг, откуда ни возьмись, появилась бабка. Она шаркала по тротуару, опираясь на клюку. Доковыляв до угла дома и поравнявшись с мужиком, она

Публикуем на сайте рассказ американского писателя Роберта Блоха «Вдали от всех». ------ Поезд прибыл с опозданием, и, наверное, перевалило за девять, когда Натали поняла, что осталась одна на пустой платформе хайтауерской станции. Здание заперли на ночь — здесь был полустанок, а не город. Натали растерялась. Она надеялась, что ее будет встречать доктор Брейсгедл. Перед тем как покинуть Лондон, Натали отправила дяде телеграмму, сообщив время прибытия. Но поезд опоздал, и возможно дядя, не дождавшись ее, ушел. Натали неуверенно осмотрелась и, заметив телефонную будку, приняла решение. Последнее письмо доктора Брейсгедла она положила в кошелек, на конверте был указан адрес и номер телефона. Девушка покопалась в сумке, на ощупь нашла письмо и подошла к будке. Звонок создал много проблем. Сначала оператор никак не мог наладить связь, потом пошли гудки на линии. Через мутное стекло будки она

День не задался с самого утра. Телефонный звонок заставил открыть слипшиеся глаза. А я так надеялся сегодня выспаться. Кому ещё там я понадобился? Какого хрена звонить мне в 7 утра? С трудом заставил себя дотянуться до мобильника, лежащего на старой тумбочке. Звонил Толик, один из моих снабженцев. Мы давно работаем вместе, поэтому ему я более-менее доверяю. Я беру товар на реализацию у него и ещё у парочки более крупных дилеров, а откуда он попадает к ним, мне нет никакого дела. Моя задача — продать белую дрянь, взять свой процент и не попасться ментам. На остальное мне насрать, точно также как насрать и на потребителей моего товара. Они уже не люди даже, почему я должен их жалеть? Сдохнут, и мир станет чище. — Алло, чё надо, ты знаешь, который час? — выдавил я из себя в трубку. Этот мой номер знает не каждый, тем более что звонил именно «рабочий» телефон, симку в котором я меняю каждую

Дверь в квартиру в одном из многочисленных спальных районов была надёжно закрыта, но тревожные чувства не хотели покидать его. Человек лет тридцати семи, с сединой на висках, ещё сильнее стиснул бутылку в своей руке. Мелкая дрожь шла по всему телу. Что-то... что-то должно произойти! Странный треск деревянного пола вывел его из оцепенения. Нечему было скрипеть там, в коридоре. Внезапно в дверном проёме показалась нога в чёрном ботинке. Человек с бутылкой судорожно сглотнул слюну, глаза расширились, рука с бутылкой начала подниматься в защитном жесте. — Стоять! — произнёс голос из-за двери. — Ничего особенного не происходит. — Т-ты кто? — только и смог произнести человек с бутылкой. Владелец ноги вошёл в комнату целиком. Это был обычный парень лет двадцати — двадцати пяти. Из внешности примечательными были только глаза — странные размытые зрачки на тусклом светло-зелёном фоне. — Предлагаю

Они жили в этом районе всего неделю, и это было их первое приглашение в гости. Они пришли ровно в половине девятого. Кармайклы их явно ждали, потому что свет на веранде горел, входная дверь была слегка приоткрыта, а из окон гостиной бил яркий свет. — Ну, как я смотрюсь? — спросила перед дверью Филис. — Пробор прямой, укладка не сбилась? — Ты просто явление в красной шляпке, — заверил ее муж. — Только не испорть весь эффект, когда будешь ходить тузами. — Она скорчила ему гримаску и позвонила. Внутри негромко прозвучал звонок. Пока они ждали, Мэллен поправил галстук и на микроскопическое расстояние вытянул из нагрудного кармана пиджака платочек. — Должно быть, готовят джин в подвале, — сказал он жене. — Позвонить еще? — Нет... подожди немного. — Они выждали, и он позвонил опять. Снова послышался звонок. — Очень странно, — сказала Филис через пару минут. — Приглашение было на сегодня,

У моего мужа друг работает следователем, он рассказывал нам такую историю. Жила у нас в городе проститутка по имени Татьяна, профессии своей не стеснялась. Жила одна с сыном, из родственников была только сестра. Приходила на вокзал — парик белый, юбка короткая, сапоги — красные ботфорты, и садилась на автобус, чтобы до главной трассы доехать на «работу». Назад, бывало, или подвезет кто-нибудь, а бывало, и пешком возвращалась. Город небольшой, такси в то время в городе не было. Нашли её тело изувеченное, изуродованное там же, на трассе. Стали вести следствие, опрашивать всех — правда, без особого рвения. Не любил её никто, женщины вслед плевали, мужики издевались, обидные слова кричали, сына её в школе обзывали. Вызвал следователь эту сестру к себе по повестке — сестра сначала отмалчивалась, говорила, мол, ничего не знаю, но потом стала рассказывать... За два дня до смерти пришла Таня к

Около трех лет назад моя знакомая поехала зарабатывать длинный рубль в город-миллионник. В городе всегда есть работа, а в весях не всегда. Сами понимаете. Сначала жила у подруги, потом, как разжилась деньгами — снимала однушку. Квартира среднего уровня — не убитая совдеповская трущоба, но и не американский коттедж. Где-то подлатала, где-то поменяла, где-то почистила. Жить можно. Но потом случилось интересное. Пространство под ванной было заделано кирпичами, кладка оставляла только маленькое пространство для доступа к узлам слива, все остальное было закрыто наглухо. Кладка была неровной, в потеках рассыхающегося цемента, ее, по хорошему, надо было разобрать, но это снова ремонт, деньги. Так что девушка просто прикрыла кладку декоративным пластиковым экраном. Симпатично получилось. Во время одной из вечеринок уединившаяся в ванной нетрезвая парочка снесла этот экран. Не спрашивайте, как.

История произошла в начале 90-х годов. Я тогда жила в одной азиатской республике, где постепенно начиналась война. В городе было очень неспокойно, после шести вечера улицы вымирали. Вообще было сложно — спасало то, что у нас была большая и дружная компания из девяти человек: помогали друг другу и поддерживали. Валентина, самая старшая из нашей компании, жила одна. И вот как-то раз она звонит мне в десять вечера, просит найти одного знакомого с машиной (он военный и достаточно легко может передвигаться ночью по городу) и приехать к ней, захватив, если возможно, кого-нибудь из наших ребят. Пытается говорить спокойно, но в голосе явно чувствуется паника. Я решила, что у нее в квартиру ломятся бандиты — такое тогда случалось сплошь и рядом, — быстро вызвонила знакомого, заехала за двумя нашими друзьями — Костей и Володей. В общем, минут через сорок мы были у Вальки. Открывает она нам дверь

Если бы не тяжёлые финансовые обстоятельства, последовавшие за развалом фирмы, я бы никогда не оказался в этой деревне, в грязном, тесном домишке с безнадёжным названием «изба». Пищей мне служат картошка и вермишель, а чтением — толстенькая чёрная Библия, вручённая на вокзале свидетелем Иеговы. Другого имущества, кроме гардероба, от прошлой жизни у меня не осталось, а посуду и кухонную утварь я купил вместе с домом. Приходится жить здесь, деваться некуда, и теперь я медленно становлюсь крестьянином. Поселение, где я обречённо вложил средства в недвижимость, относится к разряду переживших пик расцвета лет сто назад и ныне естественным образом угасающих. Тому есть памятные свидетельства. У реки, за околицей изъязвлённым перстом царской эпохи тычет в небо колокольня сгоревшей церкви. Красный кирпич и вымытые дождями остатки побелки придают ей отвратительное сходство с больной плотью,

А. И. Гумилевой Взгляни, как злобно смотрит камень, В нем щели странно глубоки, Под мхом мерцает скрытый пламень; Не думай, то не светляки! Давно угрюмые друиды, Сибиллы хмурых королей Отмстить какие-то обиды Его призвали из морей. Он вышел черный, вышел страшный, И вот лежит на берегу, А по ночам ломает башни И мстит случайному врагу. Летит пустынными полями, За куст приляжет, подождет, Сверкнет огнистыми щелями И снова бросится вперед. И редко кто бы мог увидеть Его ночной и тайный путь, Но берегись его обидеть, Случайно как-нибудь толкнуть. Он скроет жгучую обиду, Глухое бешенство угроз, Он промолчит и будет с виду Недвижен, как простой утес. Но где бы ты ни скрылся, спящий, Тебе его не обмануть, Тебя отыщет он, летящий, И дико ринется на грудь. И ты застонешь в изумленьи, Завидя блеск его огней, Заслыша шум его паденья И жалкий треск твоих костей. Горячей кровью пьяный, сытый, Лишь