Эту историю рассказывал брат с друзьями. Было им где-то по 22-23 года, и собрались они большой компанией на отдых «дикарями». Приехали, расположились, выстроили чуть ли не целый палаточный городок: семь палаток, полевая кухня, все дела. Компания шумная, веселая — песни под гитару до самого утра. На третий день (точнее, вечер) отдыха случилось вот что: лучший друг брата Иван отделился от компании, взял с собой гитару, отошел от остальных метров на пятьдесят, сел на камень, на гитаре тренькает — песню сочиняет, вдохновение его посетило. Ванька у нас вообще не парень, а картинка — красы невиданной высокий блондин с очаровательными голубыми глазами, спортсмен, отличник, ни единой вредной привычки: не курит, не пьет, только на Новый год бокал шампанского, и все. Рисует великолепно, стихи, песни пишет, увлекается экстремальными видами спорта — сноуборд, альпинизм, прыжки с парашютом, полеты

История произошла в начале 90-х годов. Я тогда жила в одной азиатской республике, где постепенно начиналась война. В городе было очень неспокойно, после шести вечера улицы вымирали. Вообще было сложно — спасало то, что у нас была большая и дружная компания из девяти человек: помогали друг другу и поддерживали. Валентина, самая старшая из нашей компании, жила одна. И вот как-то раз она звонит мне в десять вечера, просит найти одного знакомого с машиной (он военный и достаточно легко может передвигаться ночью по городу) и приехать к ней, захватив, если возможно, кого-нибудь из наших ребят. Пытается говорить спокойно, но в голосе явно чувствуется паника. Я решила, что у нее в квартиру ломятся бандиты — такое тогда случалось сплошь и рядом, — быстро вызвонила знакомого, заехала за двумя нашими друзьями — Костей и Володей. В общем, минут через сорок мы были у Вальки. Открывает она нам дверь

Хорошие знакомые как-то рассказали мне историю интересную. Если бы я ее просто услышал где-нибудь или прочитал, то не очень бы поверил, но этим людям врать незачем. Суть такая: два брата спали в одной детской комнате. Это была небольшая комната — две кровати по противоположным стенам. Между кроватями имела обычай спать немецкая овчарка. Сам дом — «коттедж» военного городка. Одному брату тогда было семь лет, старшему — лет десять-двенадцать. Старший и рассказывал. Проснулся он ночью оттого, что собака лает. Овчарка гавкает в сторону окна, причем собака в ужасе явно, зубы оскалила, хвост поджат, но лает и зубами клацает. Следующее, что он помнит — брат младший сидит на кровати, уставившись в окно и не мигая, как манекен. За окном — нечто, что человек описал как «большая черная перчатка, во все окно, абсолютно черная». Никогда бы не подумал, что такое может быть… В общем, старший, который,

Неимоверно редко нашу короткую и унылую жизнь посещают яркие впечатления, как-то — отдых в Египте или прогулка по ночному кладбищу. Но бывают впечатления, которые стараешься выбросить из памяти. Потому что не можешь объяснить их с точки зрения обыденной жизни. Все мы имеем свой опыт, но когда что-то выходит за грани этого опыта, нам становится сильно не по себе, даже злимся неизвестно на кого. Когда я была старшеклассницей, а мой племянник Дмитрий — салабоном двенадцати лет, мы от большого здоровья всячески чудили. Как говорится, мимо тещиного дома я без шуток не хожу. И вот пришла к нам идея и говорит: «Здрасьте! А пройдитесь-ка вы на слабо ночью по городскому кладбищу». Это было не простое кладбище. Это было старое еврейское кладбище, на котором уже не «подхоранивали» и поэтому оно непролазно заросло вековыми деревьями, кустарником, густо переплетенным хмелем. То там, то здесь из этой

Года два назад случилось так, что я в силу обстоятельств после окончания интернатуры была вынуждена уехать в деревню, чтобы поднимать там с колен сельскую медицину. Обрадовалась безмерно — неделю ревела, неделю квасила, потом покидала манатки и в назначенный сентябрьский день была прибыла на территорию больницы в качестве местного знахаря. Тут меня порадовали еще раз: вместо обещанной служебной жилплощади мне показали две большие фиги. Но я особо не переживала: в той деревне — а точнее, в ПГТ — в благоустроенной квартире проживала моя любимая бабуля. Но у нее я жить не стала. Не то чтобы мне не нравилось с ней жить, просто я курю, а в бабушкином понимании я идеальная внучка, прямо загляденье. Чтобы не разрушать ее иллюзии, я решила, что, пока не наступили холода, поживу у нее на даче. Бабушке я мотивировала это тем, что мне до смерти надоел народ на работе, и я стремлюсь к уединению. В

Две недели назад у меня умерла собака — точнее, внезапно заболела чем-то непонятным и стала походить на живой труп. Дышала редкими тяжелыми вздохами, исхудала так, что, казалось, кожа висит прямо на костях. Пришлось усыпить... Живу я один в частном доме. Собака из-за холодов жила в подвале, в отдельном закутке в самом дальнем углу дома, отгороженном от остальной части подвала железной дверью с мощным засовом (дом старый, и так было сделало еще до того, как я стал там жить, не знаю, зачем — на погреб эта комната не похожа). Поначалу все было нормально или мне так казалось, потому что собака у меня была не из робких и просто так не лаяла, не выла и не скулила. Но примерно за два дня до начала болезни она стала скрестись в железную дверь. Происходило это, наверное, где-то в районе четырех-пяти часов утра. Просто скреблась, никаких других звуков не было. Мне это тогда показалось немного

Когда моей матери было 17 лет, она пела в вокально-инструментальном ансамбле. Об одном из её выступлений написали в местной газете, фотография при статье тоже была. В тот день она подрабатывала в ресторане и газету не видела. Тут прибежали её подружки, рассказали ей о статье и матери очень захотелось на себя в этой газете посмотреть. Она отпросилась с работы на полчаса, чтобы к тёте за газетой сбегать. Тёти, к её разочарованию, дома не оказалось. Шла она обратно мимо подъездов вся в расстроенных чувствах, и тут взгляд её привлекли тёмные окна на втором этаже одного из подъездов (дело было вечером). Она подумала, что раз свет не горит, людей дома, наверное, нет — например, уехали в отпуск. И решила у них из почтового ящика газету вытащить, посмотреть на свою фотографию в газете и обратно положить. Побежала в подъезд, бегом поднялась по ступенькам. Не добежав один лестничный блок до

Я работала акушеркой в родильном отделении инфекционной больницы. Знаете, всякого насмотрелась. Рожать к нам привозили и заключенных из тюрем прямо под конвоем, и бомжих с вокзалов, и неграмотных вьетнамок, и негритянок со СПИДом. Кого только я не видела и каких только детей не принимала. Выдержать здесь можно, только если нервы крепкие и умеешь думать головой. Перешла я в больницу из обычного роддома, потому что там родов поменьше, проще переносятся дежурства, и к тому же из-за инфекции стаж идет год за полтора. Еще когда я только пришла знакомиться с помещением и коллективом, старшая сестра, провожающая меня, спросила, не боюсь ли я темноты, мертвецов и прочей жути. Нет, я не боялась, о чем сразу ей и сообщила. И тогда она рассказала мне, что тут санитарки часто ночами пугаются, и ей не хотелось бы нагнетать нервозность в коллективе. Я ее хорошо понимала — время советское,

Эта история произошла с нами в 2010 году в Крыму в районе горы Ай-Петри. Мы с братом и тремя его друзьями отправились в поход по горам. Поход был запланирован на три дня, и вот в начале августа мы, выйдя из автобуса, ушли от трассы направо в горы. Идти было легко, несмотря на большой вес рюкзаков. Планировалось пройти до Севастополя, не спускаясь с гор. Несколько часов мы поднимались в гору до плато. Там собирались устроить привал на обед. Мошкара и пот застилали глаза, но мы упорно поднимались. Последние метры буквально ползли. Наконец, мы вышли на равнину, довольно большую. Под ногами была заброшенная и уже местами основательно заросшая асфальтированная дорога, идущая чёрт знает куда и откуда. Вдали на близлежащей горе виднелись какие-то строения наподобие гаражей из камня, справа возвышалась отвесная скала, а вдали бликовало Чёрное море. Под единственным деревом на этой равнине, едва

Случилось это больше двадцати лет назад в деревне. Родственник моей знакомой работал в то время трактористом. И так получалось, что он часто задерживался в поле допоздна. А поля там были большие и находились далеко от домов и самих деревень. И вот однажды тракторист не пришёл вечером домой. Вернулся только утром после рассвета. На расспросы он рассказал такую историю. В очередной раз заработался в поле и не заметил, как стемнело. Когда уже собрался ехать домой, то увидел, что со всех сторон к нему идут толпы людей. Тут он понял, что что-то не так — ведь в поле он один и деревня далеко. Недолго думая, он начертил на земле круг вокруг себя и трактора и стал читать молитвы. Толпа подошла совсем близко. Окружившие его люди стали переступать через начерченный круг и исчезать. По словам тракториста, всё это продолжалось до рассвета. Когда всё прекратилось, он смог вернуться домой.