Когда моей матери было 17 лет, она пела в вокально-инструментальном ансамбле. Об одном из её выступлений написали в местной газете, фотография при статье тоже была. В тот день она подрабатывала в ресторане и газету не видела. Тут прибежали её подружки, рассказали ей о статье и матери очень захотелось на себя в этой газете посмотреть. Она отпросилась с работы на полчаса, чтобы к тёте за газетой сбегать.

Тёти, к её разочарованию, дома не оказалось. Шла она обратно мимо подъездов вся в расстроенных чувствах, и тут взгляд её привлекли тёмные окна на втором этаже одного из подъездов (дело было вечером). Она подумала, что раз свет не горит, людей дома, наверное, нет — например, уехали в отпуск. И решила у них из почтового ящика газету вытащить, посмотреть на свою фотографию в газете и обратно положить.

Побежала в подъезд, бегом поднялась по ступенькам. Не добежав один лестничный блок до второй площадки, остановилась, как вкопанная: оттуда на неё сверху вниз смотрела... она сама. Полная копия. Всё было одинаковое, вплоть до одежды, только взгляд у копии был преисполнен злобы.

Мама, пребывая в шоке, развернулась и сделала шаг. Слышит — сзади копия тоже шаг сделала (половицы были деревянные, скрипучие). Она сделала дальше вниз по ступенькам два шага, сзади тоже раздались два шага. Тут она уже припустила что есть мочи, и её тут же стал преследовать топот ног за спиной...

Только отбежав метров на двести от дома, она оглянулась. Никто за ней больше не гнался, только фонарь возле того подъезда мотался из стороны в сторону.