Комнаты для курения в тридцать шестой школе на бумагах, конечно, не было, но каждый школьник знал, где она находится: в двух шагах от туалета для мальчиков на втором этаже, за старой рассохшейся дверью на пожарную лестницу, запертой с той стороны на кривой крючок. Попасть проще простого: проталкиваешь тонкую линейку в щель между дверью и косяком, поддеваешь крючок — и ты уже там. Если запереть дверь за собой, останешься в полной безопасности. Шум большого коридора прекрасно заглушает звуки, дверь на третьем этаже заложена кирпичом, а учителя не носят с собой линейки. Комната для знакомства с новичками на бумагах тоже не значилась, но каждый школьник знал, что она находится в курилке. Илья Симаков был новеньким из 8Б, и это был его первый день в тридцать шестой школе. Поэтому в ожидании звонка на первый урок он стоял в облаке дыма чужой сигареты среди высоких стен в облупившейся зелёной

Прошло уже много лет с того странного дня, и все эти годы воспоминания дремали во мне, как нечто громадное на дне холодных вод. Мне хотелось бы верить, что то были лишь безумные видения, вызванные лихорадкой. Сейчас я расскажу вам об этом, а затем проверю, действительно ли плесень, очернившая мои обои, расползлась так быстро. Отправлюсь убедить себя, что в мире, где наука победила магию, нет места не поддающимся рациональному объяснению происшествиям. В тот день мы с группой снова отправились на пару по скульптуре и лепке — ничего необычного, когда учишься на художника. Возможно, отравление, на которое ссылалась доктор из медицинского кабинета, уже давало о себе знать — на мгновение мне показалось, что кабинет не был освещен достаточно. Сами посудите: если для хорошей оценки нужно вылепить нечто прекрасное, свет должен быть отличным, чтобы не искажать мельчайшие детали узоров или изгибы

Случилось всё это со мной, когда я учился примерно в 10-м классе обычной средней школы. Однажды на перемене я шёл по коридору на очередной урок, думал какие-то свои обычные мысли и вдруг остановился как вкопанный, созерцая эту картину. Две маленькие девочки, лет примерно по десять каждая. Похожие друг на дружку. В похожей одежде похожих цветов. Стояли держась за руки и смотрели не отрываясь друг другу в глаза. А в глазах... В глазах была такая любовь, которую я никогда не видел: ни в жизни, ни в кино, ни в мультиках. Не видел и вряд ли увижу. Внеземная, фантастическая, чистая, светлая, она, как маленькое солнце, озаряла пространство между ними... Но странности на этом не заканчивались. Казалось, что их никто не видит. По меньшей мере не замечает. Школьная жизнь, суета вокруг — огибали их. Кто-то куда-то как обычно бежал, кто-то просто шёл, кто-то ел на ходу или читал, а кто-то и вовсе

При поступлении в университет мне повезло – дали комнату в новом, построенном в тот же год общежитии. Там то ли программа была по расширению студенческого городка, то ли что-то подобное. Нужно ли рассказывать, как я был рад? Вместо холодных, продуваемых всеми сквозняками коридоров, обшарпанных стен и загаженных душевых мне досталось место в блоке на четверых, со своим душем и кухней, плюс ко всему еще и с новой мебелью и отличным ремонтом. Приятным бонусом стала белая зависть большинства одногруппников, вынужденных ютиться в старых, едва ли не аварийных комнатах. Меня поселили на шестой этаж с тремя такими же зелеными сопливыми первокурсниками, и первые месяцы жизнь была по-настоящему прекрасна. Стипендия, пусть небольшая, приходила исправно, немного помогали родители, да и сам я довольно быстро нашел подработку – ретушировал в промышленных масштабах фотографии для всяких

Эта история не будет длинной. Я попытаюсь вкратце описать все с начала, вы уж сами решите верить мне, или нет. История эта произошла под конец 90-х. Разжевывать что это было за время думаю не стоит: все и так все знают. Мне тогда около пяти было. Ходил я в обычный садик. Родители задерживались на работе допоздна, поэтому покидал детский сад я одним из последних. Еда была отвратительной, как я понял позже, повариха большую часть продуктов утаскивала к себе домой, а нам давала хер знает что. Воспитательница тоже была не самой лучшей. Ей было, откровенно говоря, похуй на нас от слова «совсем». Если за наши поступки не могло достаться ей, то все норм. За всякие недочеты публично чмырила, а мы боялись об этом рассказывать родителям, не знаю почему. Вот кстати с одногрупниками мне повезло. В основном старались дружить несмотря ни на что, держаться вместе, поэтому, когда говорят, что дети

Скажите, это у всех так было, что училки английского в школе, институте оказывались молодыми, симпатичными и стильными кралями, не в пример прочим педагогам? Или мне одному повезло?.. Хочу пересказать историю, услышанную от одной такой красотки, когда я в очередной раз освежал свои навыки по инглишу. Уже в языковой школе. Элла Аркадьевна – знойная брюнетка лет тридцати. На мой неопытный взгляд – всё при ней, прямо по Чехову. Помимо подработок в частных скулах имела и постоянное место трудовой деятельности – в общеобразовательной школе. В этом учебном заведении она начала трудиться с сентября. Учительницей английского языка. И уже буквально через две недели преподавания обрела таинственного поклонника. Кто-то из учеников 10 Б перед каждым уроком вкладывал в классный журнал вырезанное из мелованной бумаги сердечко, похожее на «валентинку». С одной стороны это сердечко было старательно

Четко стучат по бетонному полу каблуки, звонит чей-то телефон, слышно вскрики и смех. Даже по воскресеньям в школе не бывает тихо, но сегодня шум особенный — девятый «В» с трепетом собирается в актовом зале. Весна за окнами исходит теплом и зеленью, жаркий солнечный свет заливает все до самого потолка. Вот Аня Скрипченко, первая красавица класса. Даже сейчас, в эпицентре суеты, она то и дело поднимает перед лицом мобильник, чтобы отчитаться о происходящем в соцсетях. Волосы уложены идеально, а макияж такой безупречный, что в комментах кто-нибудь привычно обвинит в использовании фотошопа. А это Егор Токарев — пуговицы рубашки трещат на широкой груди, готовые разлететься в стороны от любого случайного движения. В прошлом году Егор занял первое место в региональном чемпионате по гиревому спорту. Все в школе с гордостью пересылали друг другу видео, где он без усилий поднимает здоровенную

Мелкие клочья прошлогодней листвы катились по узкой асфальтированной дорожке, ведущей к стадиону. Их торопил ветер: быстрее, быстрее, а то растопчут. Но иногда они не успевали, и слышался тихий сухой хруст. Каблуки-шпильки женских туфель искусственной кожи почти бесшумно касались асфальта, а завитые высветленные волосы трепетали, когда ветер с опаской проскальзывал мимо. Школьное здание отбрасывало на дорожку холодную тень. Ветер был местный, с района. Он подул от гаражного комплекса, но ему уже хотелось поменять направление. Ему совсем не нравилось здесь, между школой и сквером, где во второй половине дня ученики оттягиваются пивасом и смолят настрелянные сигареты. Но это в обычные дни, не такие, как сегодняшний. Сейчас здесь была лишь эта женщина, недоуменно оглядывающаяся по сторонам. Она одиноко брела вслед за удирающей листвой, и, казалось, не совсем понимала, что это всё такое. И,

..Господи прости. Как мне это уже надоело. Десятый раз рассказывать... простите, Владислав Семёнович. Нет. Не затруднит, конечно. Это я так. Что со старой бабы ещё возьмёшь? Особенно после такой-то трагедии. В общем, я уже говорила, этот Женя умственно был. Не даун, этот... как его... аутист. По-хорошему, его бы в город отправить, в психушку или в интернат специальный. Но мамка его... я ж говорила уже про мамку, Владислав Семёнович? Она, прости Господи, алкоголичка со стажем. Не удивительно, что у такой и сын придурошный. Родила его поздно. И, говорили, от всего села. Ну да, мужики-то наши её всем селом ходили... гхм... ну Вы поняли, Владислав Семёнович. Потому что за бутылку самогонки кому хочешь даст, хоть бы и Григоричу. В общем, была Людка, прости Господи, проституткой. Женя в школу никогда не ходил - кто ж его, больного и тупого в школу-то возьмёт? Да и село у нас маленькое.

Джеми Кармайкл был смышленый, бойкий мальчишка. Поэтому едва он прослышал о школе мистера Оррака, где обучают волшебному ремеслу, как сразу загорелся желанием попасть в эту школу. - Нет, нет и нет! - отрезал отец. - Нет, нет и нет! - сказала мать.- Разве ты не слышал? Говорят, что мистер Оррак - не кто иной, как сам дьявол. - Мало ли что болтают,- возразил Джеми.- Я ведь не из пугливых. В общем, отца с матерью он уговорил. Деньги на обучение дал своему любимчику дед, который в нем души не чаял, и вот в один прекрасный день отправился Джеми в путь с крепкой ореховой палкой и кошельком в кармане. Переваливает он гору, минует болотистую пустошь, ночует в охапке вереска и на следующее утро прибывает в школу мистера Оррака. Стучит своей ореховой палкой в дверь: тук-тук-тук! - дверь отворяется, и на пороге возникает мистер Оррак собственной персоной. - Что тебе угодно, малыш? - Научиться