Всем привет! Ловлю себя на том, что страшные истории вспоминаются как-то постепенно. Иногда, даже услышанные от кого-то, они оставляют такой след впечатлений, что вытесняются из памяти, и всплывают потом только по случаю. Такие случаи надо использовать, что я сейчас и делаю. Это было лирическое отступление. История, о которой пойдет речь, происходила на протяжении нескольких месяцев в одном подмосковном городе, в обычном многоквартирном нестаром доме 70-х годов, в квартире моих знакомых. Это была супружеская пара в возрасте (на тот момент) примерно по 50 лет. Почему "была" – а потому что рассказывала жена, а муж на момент рассказа уже отошёл в мир иной, и его смерть – часть истории. Итак, по порядку. Это была типично советская пара вполне интеллигентных людей, в которой муж со временем начал прибухивать, потом забухивать, а потом и вовсе перешел в стадию бытового алкоголизма.

Сколько я уже здесь не был? Очень давно, уж четверть века, пожалуй; а осенью – так и вообще ни разу. Кругом тишина, пожелтевшая трава да сбросившие листву деревья под низким осенним небом – будто свинцовым. Даже птиц не слышно, только издалека, с трассы, доносится гул уходящих в ночь машин и редкий лай деревенских собак. Поудобнее кутаюсь в старую телогрейку, утопая в стогу, вдыхаю запах прелого сена. Жаль, костер нельзя развести – враз загорится стог. Но ничего. И без костра хорошо. А вот и филин, как будто из далекого детства прилетел. Хорошо, что стог аккурат у Марфиной ямы – не изменившейся совсем, вот только кувшинок поздней осенью уже нет. Закрываю глаза, даю волю воспоминаниям. …Давным-давно, в прошлой уже жизни, была у меня мечта, ну, или страсть, если угодно, искупаться в Марфиной яме, причем в полнолуние, посреди медленно плавающих кувшинок с их неповторимым пьянящим запахом.

Девушка как девушка... Не прямо уж молодая, за тридцатку уже. Но для некоторых в самом соку. Вот для Феди как раз оно самое. Волосы рыжие. Когда наклоняется кончики на уровне груди порхают. Глаза серые, холодные, но улыбка доброжелательная. Сказала, хочет посмотреть, что это за дом такой пугающий у них на районе, что даже подростки отбитые туда не лезут. А Феде что, жалко? Они уже две бутылки красного французского расплескали по венам, в голове легко. Как хорошо, что он с ней познакомился сегодня. Хм, а как они познакомились? Да какая разница, пусть вино все размоет. Вон, как смотрит на него. Как на десерт. Сладкий, мать его, пудинг. Вот сейчас залезем в эту развалюху, она испугается, а он ее утешит. Может прямо тут и утешит. А завтра в ресторан позовет, он же не мудак, ему не на одну ночь. Он уже созрел, нагулялся. Хотя кому врет, гуляка?.. Работа-дом. Ипотеку закрывал. Только закрыл,

В деревнях работы нет. Колхозы развалены. Все, что можно унести и сдать, - собрано. А людям нужно жить на что-то. Так вот, подался мой дядя Саша в шабашники. Летом где он только не работал. Строил коттеджи, демонтировал здания, рыл колодцы и т.д. В общем, - чернорабочий. Я бы не стал упоминать его, если бы он не рассказал мне одну интересную историю. Один «новый русский» предложил работу. Нужно было поехать в одну заброшенную деревню в глуши и разобрать старый дом. Перевезти и собрать заново. На его участок земли. Дом этот его прадед построил. Денег за все про все предложил немалo. Плюс технику подгонит. Ну, они, не раздумывая, согласились. Когда еще такой денежный заказ попадётся? Приехали они в ту деревеньку: всего oдна улица, и та недлинная. Дома все заросли травой. В садах растут кустарники, деревья. Яблони, сливы, вишни. Где-то разрослась малина так, что кусты выходили на дорогу.

Я не знаю, кто это был. Я даже понятия не имею, был ли это человек. Я знаю только одно: он действительно есть, и встреча с ним — самое страшное, что может случиться с тобой. В общем, однажды я сломал ногу. Вот просто тупо так по синьке решил поспайдерменичать и упал примерно с уровня 3-4 этажа, при этом сломав себе пятку (наверно, самый ебучий перелом из несерьёзных). Врачи определили мне сидеть в гипсе 3 месяца. Ну что ж, судьба. Сидя дома, ничем не занимаясь, быстро потерял режим и ложился спать, когда взбредёт в голову. И как-то мартовской ночью (было полчетвёртого, я это чётко запомнил) решил я на костылях прогуляться в подъезд покурить. Надо сказать, что дом мой — обычная девятиэтажка в спальном быдлорайоне, и уже давно нет дебилов, которые ставят в подъездах лампочки, ибо всё равно соседи спиздят. Из-за этого по ночам в подъезде нашем темно, причём так, что двери напротив не

1.Приветливо щекочет усы яркое летнее солнышко. Свежий утренний ветерок обдувает шерстку. Весело заливаются птицы: щебечут воробьи, клокочут чайки, ухают где-то под крышей голуби. Вот бы поймать и съесть кого-нибудь из них! Когда на большой, двуспальной кровати послышалось шевеление и сонная возня, Кузя лениво повел ухом и приоткрыл один глаз. Вовсю верещал будильник. Молодые мужчина и женщина медленно и неохотно просыпались, что-то недовольно ворча в адрес друг друга. Кузя сегодня спал на подоконнике, рядом с открытым окном. Он и сейчас лежал там, сонно наблюдая за пробуждением хозяев. Когда они, наконец, окончательно проснулись и отправились исполнять свой утренний моцион, Кузя соскочил на пол и шустро засеменил следом. Котам гораздо проще просыпаться, чем людям. Вбежав в кухню с готовностью комсомольца, Кузя разочарованно остановился в дверях. Миска еще пуста. Значит могут и забыть

– В тра-ве си-дел куз-не-чик, – фальшиво гнусавил четырехлетний Кирюша, подпевая песенке и постукивая голыми пятками по дивану. Алиса уже жестоко разочаровалась в этой, когда-то казавшейся ей прекрасной, идее: подарить племяннику музыкальную книжку – с деревянными страницами, яркими картинками, крупными буквами и хитровыдуманной коробочкой на торце, откуда и доносилась уже ставшая омерзительной – еще бы, после получаса непрерывного бренчания! – песня. На обложке жирная коричнево-зеленая лягушка – хотя это скорее была жаба – тупо пучила глаза в пространство, а на травинке над ее головой сидел ядрено-салатовый кузнечик с обреченным выражением на какой-то подозрительно собачьей морде. – Зей-е-нень-кий он был, – зевнул Кирюша. Алиса вздохнула, подавив свой зевок, и потрепала племянника по белобрысой голове. Сестра позвонила ей позавчера, долго извиняясь по поводу форс-мажора. Марина

Дому было тяжело, он устал от самого себя. Он был настолько старым, что даже не помнил людей, построивших его. Иногда, очень смутно, вспоминалось ему, как в него вселилась первая семья. Нет, их лиц он уже не помнил, помнил просто много света, радости и смеха. Звонкого детского смеха. Он был тогда совсем новым, поселившаяся же семья - совсем молодой. На его глазах росли и взрослели дети, старели хозяева. Потом дети выросли и разъехались, хозяин состарился и умер. Дому было тогда очень тяжело, он думал, что тоже умрет. Но нет, его продали другой семье и он словно пережил вторую молодость. Так повторилось еще несколько раз. "Жизнь идет по кругу," - был уверен дом. А потом он вдруг оказался старым и никому не нужным. Он понял, что отжил свой век, но был слишком хорошо построен, чтобы попросту развалиться. Да еще домовой этот... Последние хозяева то ли забыли, то ли не знали, как

(антракт из книги «Либидо с кукушкой») — Сама пугало огородное! Остер. Нарушение правил приличия Психологический центр “Озеро” Февраль, 2020 — Мы на полтретьего. Лера вышла из оцепенения. Февраль издевался над метеозависимыми москвичами со сладострастным зверством инквизитора, только что вернувшегося из отпуска. Была ли в инквизиции система отпусков? А профсоюзы? А бонусы для наиболее оскорбленных верующих? Куда только ни уносит поток скучающего сознания, если торчишь целый день за стойкой администратора. — Здравствуйте. Доктор вас уже ждет. Прошу, следуйте за мной. Никаких имен. Никакой информации в электронном расписании. Никакого расписания. Но Лера узнала пациентку. Это было нетрудно. Елену Ерофееву узнал бы любой, кто смотрел тв-сюжеты о замороженных оффшорах российской элиты. Что такого было в ней, кроме статной фигуры и пронзительного взгляда? Волосы. Грива расплавленной меди,

В детстве мне часто снился один и тот же сон: я иду по пустыне из красного песка, с красным небом. Во сне я знаю, что за мной идет Он, Он далеко, но приближается. Если я оглянусь, то Он поймает меня, тогда меня не станет, а мое место займет Он. В какой-то момент я чувствую, что он видит меня и в этот момент просыпаюсь. Так было лет до шести, потом сны прекратились. Недавно сон начал сниться снова. Только теперь Он намного ближе, я слышу тяжелые шаги, которые сотрясают мир. Каждый раз Он ближе. Я вижу во сне себя, взрослого сегодняшнего себя, в обычной одежде. Утром я чистил ботинки и заметил, что во швах забился песок красноватого цвета. Я стараюсь не спать, но рано или поздно засну.