Часть функций может быть временно недоступна, а некоторые элементы работать нестабильно. Возможны небольшие ошибки и перебои. Работа сайта будет восстановлена в ближайшее время.
Основано на реальных событиях. ...Юля была кошатницей каких мало - как увидит бродячего котёнка - враз подбежит ласкать, кормить и поить! Да не просто на голую землю корм высыпет, а из сумочки отрезанные донца от больших пластиковых бутылей вытащит - одно под сухой корм, другое под воду, с пластиковой бутылочки сперва водичку нальёт, а после корма насыпет. Подойдёт к ней котёнок радостно хвостиком шевеля, поест, попьёт, замурчит под Юлиной ласковой рукой и ну об ноги тереться! Ну как тут устоять, возьмёт его Юля на руки и назад домой топает - с прибавлением! А уж как увидит, что котёнок на дерево залез или его собаки окружили - скорей из беды выручать! Заберётся на дерево, снимет, палку с камнями подхватит, от собак отобьёт и сразу домой! Таким макаром уж 11 кисок дома набралось, вот её и прозвали Мама - кошка или Мазеркет как в песне Максим! Хорошо хоть квартира большая - сталинка
Лунный свет опустился на снег сияющей лентой. Отражаясь от скальных стен, он будто подсказывал путь среди нагромождений льда. Загнанный в узкое ущелье, ледник вспучивался в этом месте, разламываясь, превращаясь в лабиринт из бездонных трещин и хрупких снежных мостов, что едва выдерживают вес человека. Ошибешься, наступишь мимо — и нога провалится в пустоту, а крик отразится от голубоватого льда, улетев прощальным эхом к молчаливым вершинам. Ледопад — вот как это называется. Тем вечером они вляпались в ледопад, застряв в скалистом кулуаре на три часа дольше положенного. Капитан скрипел зубами, глядя, как бойцы неуклюже прощупывают снег винтовками. Осталось всего сто метров — а оттуда скорее ломить в долину, где горят спасительные огоньки приюта. Вниз — быстрее, от пологой части ледника отряд доберется за пару часов. Вот только эти сто метров — вертикальные. Гладкое поле ледника
Марк заглянул в тёмный коридор отеля через объектив фотоаппарата и сделал снимок с большой выдержкой. Смотреть получившийся кадр не стал — любил копить ожидания. В этом было что-то магическое: пролистывать отснятое за день в надежде на откровение, жемчужину в речном песке. Он засунул под дверь обрубок поливочного шланга, найденного в груде мусора у входа. Оставив доступ лунному свету, зашагал вглубь коридора, чтобы найти стойку ресепшена и продолжить осмотр. Если кто и жил в этом заброшенном здании, то создания небольшие, хвостатые, крылатые. Далёкий шум — словно кто-то шевелился внутри стен — вероятно, был суетой мышей, а похлопывание в маленькие ладоши — паникой их летучих собратьев. И, несомненно, здесь хозяйничали крохотные творения природы, копошащиеся в гнилом дереве или вьющие паутину в сырых углах. Камера подпрыгивала на груди, фонарик робко вгрызался во тьму, но не мог проесть
Снег шёл всю ночь и весь день. Огромными, в пол-ладони, хлопьями он отвесно валил с низкого неба, полного зависших над городом в полном безветрии туч. К вечеру, когда снегопад прекратился и мама разрешила наконец,пойти гулять, сугробы выросли Тимошке до колен. Во дворе, который никто ещё не чистил — дворник Абдул обещал выйти из запоя только к вечеру воскресенья, а пока только грустил над измятой фотографией восточной женщины с восточным пацанёнком на руках да пел на непонятном языке грустные нерусские песни, — Тимошку встретил Бустик. Бустик был дворняжкой — мелкой, брехливой, совершенно не злой. Белый в чёрные пятнышки, с коротким хвостом и бородатой, как у терьера, мордой. Кличку ему дал инженер-ракетчик Семёнов, работавший на секретном заводе, увидев однажды, как приблудившийся ко двору щенок с оглушительным лаем черно-белой ракетой гоняется за чердачным котом Бирюком. — Вылитый
Карп попался бойкий — вырвался из рук продавца, грянул об кафельный пол и неистово замолотил хвостом под аквариумом в тщетной попытке уплыть из гипермаркета «Ашан» в родной пруд. Продавец сноровисто ухватил карпа рукой, стукнул его деревянной колотушкой, завернул в пакет и протянул Сергею Петровичу. — Что-нибудь ещё? — Э… нет. А где у вас тут зелёный горошек? — Тринадцатый ряд — бакалея, — бойко ответил продавец и обратил дежурную улыбку к пухлой даме, стоящей за ним. Не вовремя Лидочка, жена Сергея Петровича, вывихнула ногу, будь они прокляты эти лыжи! Вместо неторопливого пятничного вечера, с футболом и двумя бутылками пива, он получил длиннейший список покупок для завтрашнего званого обеда. Ожидались старшие Пальмеры, которым праздник не праздник без карпа в сметане, Ефросимов — ценитель салата «Уолдорф», и дочка Машенька с мужем и близнецами, которые всё сжуют, что им ни дай. У всех
Я умер не сразу. Наверное, поэтому я здесь. Говорю с вами. Делаю то, что делаю. Когда-то у меня было имя, которое я забыл, и профессия. Я работал журналистом и часто летал по стране… Вы знаете, как страшно оказаться в падающем самолёте? Сомневаюсь. Авиакатастрофы редко оставляют свидетелей. Я летел домой. Возвращался с Курильских островов, жителей которых потрепало землетрясение. Устроившись в кресле, набрасывал черновик статьи. Места хватило не всем: в Ан-72, кроме меня и моих коллег, летели беженцы. Один мужчина устроился на табуретке. Не помню, откуда она взялась. Три часа без происшествий. Под крыльями самолёта уже показалась земля, как вдруг я заметил, что по стеклу иллюминатора течёт маслянистая жидкость. Это заметили и другие пассажиры. Запаниковали, когда в салоне появились второй пилот и бортинженер, который открыл какую-то панель и стал возиться с лебёдкой. У него дрожали
Раньше я любила читать страшилки, так что слышала много подобных историй. Они всегда начинались с переезда в новую квартиру или что-то такое. Моя началась совсем по-другому. С просмотра милых картинок. Они появлялись в ленте одна за одной. Кошкодевочки, кошкомальчики, с клубками, с кофе, играющие в мячик, и все такие милые-милые. Рука уставала ставить реакции, но я продолжала листать. Самый лучший отдых после эмоционально напряжённой работы. Тем более что недавно умер мой кот Мирча. Ушёл на радугу, как говорят в кошачьих группах. Я тосковала по нему, всё время видела во снах, поэтому просмотр фотографий реальных котиков приносил мне печаль. А кошколюди – ну, они не совсем напоминали о нём. Они же не реальные. А потом всплыл опрос. С инстанса с каким-то странным названием. Я не запомнила, да и не обратила внимания, на самом деле. «А если бы в вашем доме появилась кошкодевочка, вы бы о
Сколько я помнил, папа работал в ночную смену. Днем он проводил время со мной, братом и мамой, не отлынивая ни от домашних обязанностей, ни от общения с нами. Он не пытался уединяться, чтобы урвать часы для сна, и к ночи почти неизменно исчезал, не забыв поцеловать каждого – меня в постели, маму и брата там, где заставал во время их занятий: брат старше меня на пять лет, и ему всегда разрешалось ложиться позже. Мама не работала. Во всяком случае, постоянно. На ней лежало хозяйство, хоть папа и брал на себя многие обыденные заботы. Впрочем, порой она тоже покидала нас - не часто, но регулярно. Обычно папа загодя спрашивал у нее: - Сможешь меня подменить? Она ни разу не отказалась и предупреждала нас с братом: - Сегодня я в «ночное». Из прочитанных мне книжек я знал о «ночном»: там это означало ночевку в поле, обычно для присмотра за пасущимся на выгоне стадом или охраны урожая. Меня это
С чего бы начать? Всё началось с того, что мне на почту пришло электронное письмо. От моего товарища и коллеги по работе, Глеба. Мы вместе с ним дружили с детства - учились в одном классе, потом вместе оканчивали техникум, а сейчас работаем в рекламном агентстве монтажниками световых конструкций. Правда, Глеб к тому моменту был уже две недели как в отпуске. Содержимое письма было весьма необычным, и больше походило на розыгрыш, или приступ фантазии у товарища. И я так поначалу и решил. Но письма продолжали приходить на мой ноутбук и в последующие дни, и они теперь стали больше походить на просьбы помощи. Телефон Глеба не отвечал, вызовы по скайпу оставались без ответа, хотя Глеб писал, что пытается мне отвечать. Наконец, я не выдержал, позвонил брату Глеба, у которого, как я знал, был запасной ключ от квартиры товарища, и мы решили нанести визит. То, что мы обнаружили в его жилище,
Меня будят барабаны, звучащие в мрачные минуты перед рассветом – исповедник порой говорил мне, что предутренний час черен, словно душа еретика. Однако, когда я встаю с соломенного тюфяка в своей келье, кажется, будто это была лишь тень ночи, воспоминание. Темнота безмолвствует. Леса за пределами Приюта хранят свои тайны. А барабаны звучат лишь у меня в голове – кошмар, не более того. Они снова мне чудились. Я опускаюсь на колени, и мои старые кости скрипят. Суставам больно, спина протестует. Но я всегда молюсь после подъема. Я молилась каждое утро на протяжении шестидесяти лет, проведенных на Карканисе, и будь я проклята, если перестану это делать теперь. Слова успокаивают меня – Катехизис Мирской Веры. Чтобы произносить его, я не нуждаюсь в напоминаниях планшета или книги. Эти слова – часть меня, они начертаны прямо в моей душе. Я последняя в своем роде на этой планете, и каждое утро я
В темноте кое-что шевелитсяЭто не слежка. KRIPER.NET использует только необходимые cookies для авторизации, сохранения сессии и работы функций сайта. Рекламных трекеров и аналитики нет.Зачем это нужно