Ты работаешь в полумёртвом торговом центре Берёзка. @ В фойе всегда пусто. @ На первом этаже есть АШАН, но стоит туда зайти, как тебя останавливает бородатый охранник и говорит, что магазин сейчас закрыт, но скоро откроется. @ Некоторые магазины закрыты ещё со времён Лужкова. @ В коридорах чисто и слышно, как работает эскалатор, но когда ты к нему подходишь, он всегда выключен и висит красная лента, запрещающая проход. @ Твой магазин, где ты работаешь, называется Зоокорм, но вместо собачьей еды и вискаса на полках лежат только учебники русского языка за 8-й класс и полное собрание сочинений Марининой. @ Зато в туалете есть всегда чистая вода и бумага. @ Но после обеда туда лучше не заходить. Все откуда-то знают, что это время уборщицы. @ Никто и никогда не видел уборщицу, но все помнят вкус мокрой тряпки, которой она моет полы. Никто не хочет повторять этого снова. @ Между этажами можно

Блин, надо выговориться. Я соцработница она же нянька, обслуга, как нас только не называют. Работаю обычно с бабушками с деменцией. Не у всех стариков есть родственники или накопления на нормальный дом престарелых. Поверьте моему опыту, государственные дома для пенсионеров — последнее место, о котором нужно думать, отдавая туда родного человека. Некоторые старики бедны, другие не хотят умирать в этих почти больницах, и я их понимаю. Я в основном хожу к таким одиноким пожилым людям. Со временем я стала замечать у своих подопечных странности. Обычно пожилые люди с такой болезнью агрессивны, хотят куда-то уйти, прячут вещи (особенно ножи) и измазывают все поверхности и увы, но не нутеллой. И вот теперь представьте, что на фоне этих странностей есть нечто такое, что заставило меня написать сюда. Все мои подопечные, независимо от возраста, пола, религиозных предпочтений или социального

Небо черно, и только на западе, там, где совсем недавно село солнце, отдает в синеву. По горизонту горит тонкая полоска, похожая на растянутый в ухмылке безгубый рот, испачканный красным – такие прорезают выдолбленным тыквам в последний день октября. Маленький Якоб отворяет скрипучую дверь и выбирается на улицу. Вечер студен, деревья неспокойны, дорога и тротуар усыпаны шепчущей опавшей листвой. Под жестяным колпаком уличного фонаря зудит пойманное в лампу-пузырек электричество, пятно света ползает по листьям – желтым, как воск, багряным, словно содранная коленка, коричневым, точно пятнышки на старческой коже. Маленькому Якобу не положено быть на улице, но сегодня – празднество, обычные правила не действуют. Домишко, из которого выбрался Якоб, стоит на окраине. Для того, чтобы принять участие в забаве, нужно поспешать к центру городка. Якоб припускает во всю прыть между домами, чьи

Владелец одного ресторана очень хотел на нем разбогатеть. Но ему мешали конкуренты. - Нужно что-нибудь новенькое придумать, - мучился владелец. – А то ведь у всех вокруг – одно и то же: кухня, официанты, живая музыка… И вдруг его осенило. - А пусть у меня будет мертвая музыка! Такого еще ни у кого не было. Народ повалит, денежки потекут. Тут он еще больше воодушевился: - И устроить в ресторане все можно стильно. Например, столы черными скатертями застелить. С одной стороны – музыке соответствует, с другой – пятен не видно: экономия получается. Так и сделал. Только того он не знал, что мертвую музыку играть никак нельзя. От живой музыки в ресторане люди оживляются и больше денег на еду тратят. А от мертвой? Вот и пошло все наперекосяк. Едва заиграло, как за столиком мужчина подавился. Ему меню не в то горло попало. Он упал, посинел и умер. Или умер, а потом посинел – за этим как-то не

Никогда бы не подумала, что я такая везучая. Эта история произошла со мной около года назад, но помнить я её буду до конца дней своих. У вас бывало такое, что от какой-нибудь беды вас отделял один шаг, но вы чудом спасались? Нет? Тогда самое время узнать об этом на моём примере. Я работаю бухгалтером, имя называть не буду. Возвращаюсь домой всегда поздно, живу на окраине города в однокомнатной квартире, которая досталась мне по наследству от матери. Мой дом представляет из себя девятиэтажку, перед которой стоит детская площадка. Таких дворов с теми же домами ещё несколько вокруг меня, а дальше идёт железная дорога и станция. Как правило, туда приходят только грузовые поезда. Во дворах растёт много деревьев, кустов, фонари хорошо освещают улицу. Часто вижу здесь молодых людей, скорее всего студентов, которые учатся, работают и снимают квартиры. Квартиры для съёма здесь дешёвые. В один

Не знаю, как остальных путешественников, но меня почему-то во внутренностях вездехода мотыляло как… это самое в проруби, не смотря на пристегнутый ремень. Может быть потому, что я подобным образом путешествовал впервые, а вот остальные были себе вполне заматеревшими зубрами в покорении севера. А я был зеленым. И не только с точки зрения подобных путешествий, сколько внешне. Но мужественно держался. В основном за ремень. Нда. Надо было быть более осторожным в своих желаниях. Теперь же, надежная техника несла меня навстречу приклю… живым ненцам, с которыми, я, сдуру, изъявил желание познакомиться. Кто же знал, что Дэн на полном серьезе решил воплотить мое желание в жизнь. Более того, оказалось, что успел свести в незапамятные времена знакомство с несколькими представителями нации. Даже задружиться. Да еще и язык их подучить настолько, что теперь вполне мог бы себе работать переводчиком.

Сэр Генри Уинслип был обладателем трех замечательных вещей: достатка, титула и желания обзавестись домом с привидением. Первое и второе обстоятельства доставляли сэру Генри относительно немного хлопот – состояние требовалось регулярно тратить и изредка пополнять, а заботы, связанные с титулом, по большей части ограничивались своевременными заказами новых партий визитных карт. Попытки получить в собственность хоть какой-либо дом с добротным призраком отнимали у сэра Генри гораздо больше времени и сил. Для того, чтобы мечта воплотилась в жизни, сэр Генри сошелся со стряпчим, мистером Киксом, невысоким юрким субъектом, чей облик, почти сплошь складывавшийся из мелких острых черт, имел единственную округлость – шляпу-котелок, с которой сей джентльмен расставался разве что перед отходом ко сну. Мистер Кикс занимался делом своего клиента с усердием, достойным похвалы – разыскивал,

На краю леса, укрытого густыми мхами и пронзённого старыми деревьями, стоял дом. Люди в деревне звали его "Домом Безумцев", хотя никто уже не помнил точно, откуда пошло это название. Когда-то давно в нём жили богачи, но с тех пор от дома осталась лишь угрюмая тень его былого величия. Старые стены, украшенные каменными лицами, словно наблюдали за каждым, кто осмеливался подойти ближе. Однажды в деревню приехал человек по имени Анатолий. Он был писателем, который искал уединения, чтобы завершить свой новый роман. Услышав о заброшенном доме, он решил, что это идеальное место для работы. В конце концов, тишина и отдалённость от людей – вот что ему нужно. Дом встретил его ледяным молчанием. Двери не скрипнули, когда он вошёл, словно ждали его прихода. Внутри стоял запах сырости и ветхости, но Анатолий был доволен. Он поставил чемодан в углу, развернул стул к огромному окну, из

Никита рос в небольшой деревушке, затерянной среди бескрайних полей и лесов. Местные жители жили простой, но тяжелой жизнью, где работа на земле занимала большую часть времени и сил. Его родители, казалось, были поглощены только этим. Их сын был для них лишь дополнительной обузой. С самого раннего детства Никита чувствовал на себе тяжелую руку отца и холодное равнодушие матери. Ежедневные побои, оскорбления и издевательства стали для него обыденностью. «Ничтожество», «бестолочь», «ошибка» — эти слова сопровождали его каждый день, словно тени. Особенно жесток был отец, который не только бил Никиту, но и унижал его, постоянно твердя, что из него никогда ничего не выйдет. Мать, хотя и не поднимала на него руку, была не менее жестока своими холодными и презрительными словами. Но была еще одна темная фигура в жизни мальчика — его дядя, младший брат отца, который жил неподалеку. Каждый раз,

1. ИМЯ. Клаэс Андер с юных лет приобрёл те черты характера, которые относят к нордическому типу. Ему свойственна исключительная эмоциональная сдержанность, краткость в высказываниях, сосредоточенная уравновешенность и рациональность. Он мог принять самое шокирующее известие, способное повергнуть в истерическую панику преобладающее большинство людей, при этом нисколько не изменившись в лице и никак не выдав внутренних своих ощущений. Удивить, огорчить или же вызвать его восторг было почти невозможно. В крайне редких случаях доводилось заметить на его лице мягкую, едва выраженную улыбку «Моны Лизы». Так описывала это явление девушка Клаэса — Даша. Так сложилось, что Даша, как и все прочие люди, встречавшиеся на жизненном пути Клаэса Андера, знали его под именем Коли Андреева. Ему было шесть или семь лет, он готовился к поступлению в первый класс, когда мама дала назидание всем без