Теплая осенняя ночь обернулась для меня самым опасным моментом в моей жизни. Внезапный звонок из офиса — проблемы с сервером, критические, нужно срочно ехать. С тяжелым вздохом я поднялся с кровати, оделся наспех и двинулся к двери. Часы показывали два ночи, город спал. Коридор за входной дверью был погружен в полутьму, лишь слабый свет лампочки у лифта освещал пространство. Я нажал на кнопку, чувствуя, как поднимается дрожь — не столько от холода, сколько от дурного предчувствия. Лифт долго не ехал, но я терпеливо ждал, разглядывая в стекле двери соседнего тамбура свое отражение. И вот, двери открылись, и передо мной предстал… человек в темной куртке и кепке, опущенной так низко, что его лица было не разглядеть. Что-то в его позе, в странной напряженности плечевой линии, заставило меня слега занервничать. «Поздновато для прогулок», — мелькнуло в голове. На мгновение захотелось

В середине 90-х годов я не был образцовым парнишкой. Выражение «Сын маминой подруги» было явно не про меня, в позитивном значении этой фразы. Скорее, всё было наоборот: это мои родители постоянно за меня краснели и отмазывали от всяких неприятностей, в которые я влипал. Чем мы только не занимались с друзьями-подростками в окрестностях нашего небольшого посёлка: срезали алюминиевые провода с неработающих линий электропередач, таскали ночью мешки с зерном с тока, воспользовавшись беспробудным сном пьяного сторожа, залезали на территорию временно неработающей ветстанции и вытаскивали оттуда ящики с легко воспламеняемым эфиром в коричневых пузатых пузырьках. Что-то из добытого продавалось и шло на карманные деньги, что-то утаскивалось только ради забавы и острых ощущений. Я уверенно шёл по скользкой дорожке от учёта в детской комнате милиции к более серьёзным мерам исправления дурных

Хочу сто баксов. Вот так я решил. Вот такой подарок попросил у матери, когда она позвонила, чтобы сообщить, что меня ждут дома на каникулы. Думать о том, что хочу получить в подарок от предков я начал еще в октябре, когда только-только начались занятия в колледже. Я не знаю, почему в школе так рвался в этот Браун Мэкки, почему дал себя убедить, что стать инженером – моя мечта, зачем зубрил по вечерам математику. Может мне льстило, что у кампуса в Цинциннати была своя бейсбольная команда с хорошими годовыми результатами, и я мог туда попасть, а оттуда в Молодежную Лигу? А может просто я принял чужие мечты за свои? Так или иначе, я туда поступил, но еще до зимы понял, что колледж – это не моё. Но и возвращаться домой мне не хотелось. Я уже вкусил свободы. Всё, что мне было нужно – это подкопить бабла и свалить в Лас-Вегас, где можно было неплохо устроиться на должность крупье. Дуглас,

Самолет следующий рейсом Минск - Лиссабон плавно оторвался от земли и взмыл в небо. Раздались жидкие хлопки, которые быстро смолкли, обычно при взлете аплодировали редко и неохотно. Томилин хотел уже расстегнуть ремень, но передумал, табличка еще горела, можно и потерпеть. Он ощутил странное чувство дежавю, словно нечто подобное с ним уже случалось. И сразу улыбнулся. Десяток перелетов за последние два года, конечно случалось. Перед самым полетом он выпил две чашки крепкого кофе, потому о сне нечего было и думать. Пару минут парень думал о Лиссабоне и о том, что наконец-то увидит океан. Он давно хотел сделать это, но возможности все не подворачивалось. Затем его мысли переключились на жену и сына. Жаль что они поругались и она отказалась лететь, но сын еще маленький, ему все равно, а она сама себе злобная Буратина. Он все-таки отстегнул ремень, встал и полез в багажное отделение. Дома,

Лунный свет озарял лесные покровы. Вдалеке выставившись в шеренгу, слабо мерцали уличные фонарные столбы. Молодая потная девушка бежала изо всех сил, стараясь скрыться от преследователя. За ней гнался высокий, двухметровый мужчина средних лет, в шляпе и с портфелем в руках. Его очки в роговой оправе то и дело спадали с носа. Спотыкаясь из-за неровного асфальтобетонного покрытия, ноги девушки были все в ссадинах. Обронённые туфли остались давно позади. Её уже настиг мужчина, дотронувшись пальцами до волос девушки. Вместе с ней он повалился на землю, схватив всей ладонью густые, каштановые волосы, мужчина потащил жертву в более тёмную, слабо освещённую лесную зону. Все попытки сопротивления были бесполезны. Даже кричать не оставалось больше сил. Раздвинув её ноги, мужчина из портфеля достал гинекологические щипцы, принявшись за своё привычное дело. Наконец расширив до необходимого

Привет. Меня зовут Лиза. Мне восемь лет. Я живу с мамой и бабушкой в большой многокомнатной квартире. Мы живём хорошо и дружно, только мама запрещает мне выходить из дому. А ещё я не учусь в школе, как другие дети, и даже не ходила в детский сад. Я учусь сама, а ещё меня учит бабушка и Чука. Раньше меня учила только бабушка, но она уже год лежит в постели и не встаёт. Мама говорит, что бабушка болеет. Ей лучше знать, потому что моя мама врач и работает в больнице. Она очень хороший врач и все умеет делать сама. В прошлом году, когда бабушка заболела и от нее стало плохо пахнуть, мама закрылась с ней в комнате и сама сделала бабушке операцию. Мне было очень любопытно, но мама запретила подглядывать. Она вышла из комнаты с несколькими пакетами и выбросила их на помойку. С тех пор бабушка перестала противно пахнуть, а наоборот, стала пахнуть лечебными травами. Видели, может, подушку,

Маленькая моторная лодка бойко шла по иссиня-серой глади Финского залива, съедая расстояние между большой землей и островом. Других островков по сторонам тоже хватало – от совсем крохотных, чуть больше выступающего из воды булыжника, до вполне приличных, поросших редким лесом, плоских спин чудо-юдо-рыб. Ксюша сидела на носу лодки, запахнувшись в выданный ей Андреем старый армейский бушлат, и глаз с приближающегося острова не сводила. Наконец, призвав воспоминание, закивала, шмыгнула покрасневшим от холодного ветра носом. Это был тот же остров, что и двадцать лет назад, все так же лизали его рыжие бока седые волны Финского залива, шумели сосны, ржавела над ними смотровая вышка давней войны. – Это тот самый остров, – сказала Ксюша, оборачиваясь к Андрею. Он сидел сзади, у мотора, правил лодкой уверенно, улыбался узким ртом под темной полоской усов. – Я теперь точно вспомнила. Мы

Когда я проснулся в тот день, я уже чувствовал, что что-то не так. В воздухе висело нечто неуловимое, что заставляло мое сердце биться быстрее, как будто предчувствие беды становилось осязаемым. Город, всегда шумный, сегодня казался безжизненным. Люди, обычно спешившие по своим делам, теперь двигались медленно, будто под невидимым грузом. Взгляд каждого был устремлен вниз, а разговоры, если и возникали, были короткими и приглушенными. На центральной площади стояли машины — огромные, чёрные, с металлическими клешнями, похожие на пауков из старых фантастических фильмов. Но это не была фантастика. Это была реальность, жестокая и неумолимая. Никто не знал, что они здесь делают и откуда появились, но одно было ясно: эти машины изменили всё. Я тогда работал на старом заводе на окраине города. Когда-то здесь производили автомобили, но теперь это был просто огромный склад ржавого металла и

Случилось так, что я, оставив любимый город, работу, друзей и подруг, переехала к любви всей своей жизни в один из регионов (к слову, не пожалела о своем решении ни разу, но история не об этом). Человек я достаточно закрытый, находить новых друзей я просто не умею, да и на тот момент мне не хотелось ни видеть, ни слышать никого, кроме любимого человека, который, кстати, и сам не слишком общителен, так что жили мы друг другом и надышаться не могли. Как водится, спустя некоторое время, друг другом мы все же надышались, и мне стало явно не хватать знаменитой женской дружбы: возможности походить по магазинам с подружкой, выпить винишка, обсудить тональный крем, вспомнить бывших и всякого прочего, но в моем окружении не было ни одной девушки. Так получилось, что немногие друзья моего мужа, ставшие и моими друзьями, категорически не хотели заводить отношения, работала я в сугубо мужском

Я пишу эту историю вовсе не для того, чтобы кто-то мне поверил. Признаюсь честно: всякий раз, когда вспоминаю те события, сам начинаю сомневаться в их реальности. Но разве не таковы все наши самые невероятные воспоминания? Кто-то сочтёт написанное вымыслом, весёлой байкой, и я не обижусь. Ведь хорошая байка — это тоже ценность. Кому-то доставит удовольствие поверить, кому-то — напротив, посмеяться над странной фантазией неизвестного рассказчика. Пусть каждый найдёт своё. Но если всё же решите, что в моих словах нет ни капли правды, примите их хотя бы как маленькое развлечение. Это было в конце девяностых, когда мир, казалось, только-только отходил от тревожного хаоса перестройки. Всё вокруг менялось, и часто менялось так стремительно, что оставалось только разводить руками от бессилия. Однако моя малая родина была почти исключением. В крохотном мире этого городка, назовём его