Кристина останавливается, чтобы перевести дыхание и оглядеться. Кругом беспорядочно торчат березы и сосны, покачиваются на ветру ветки ежевики и шиповника. Травяной запах перемешивается с хвойным, а солнце печет так бессердечно, что хочется перенестись в самую суровую зиму, зарыться с головой в сугроб да там и остаться. Еще рюкзак этот — внутри всего-то пара бутербродов и недопитая бутылка воды, но по ощущениям почти что мешок с картошкой. Жаль, что дорога такая убитая и пришлось оставить машину на обочине еще два часа назад. Кристина тяжело вздыхает: тропинка поднимается вверх, и с каждым шагом подъем все круче. Будь это какая-нибудь обычная прогулка, она бы давно повернула назад, чтобы мчаться домой, высунув руку из открытого окна машины. Потом принять холодный душ, обсохнуть и еще раз принять холодный душ. Но это не обычная прогулка. Слишком долго Кристина грезила об этом

Когда мне было четырнадцать, отец, вдовый отставной офицер, решился на новый брак. Казалось, всё складывалось идеально, как в доброй семейной комедии: я получаю хоть и приёмную, но мать, а её десятилетний сын – крепкую отцовскую руку и старшего брата в придачу. Вот только киношного сюжета, где герои вместе проходят через весёлые приключения, сплачиваются и становятся полноценной семьёй, не получилось. Получился другой. Торопиться и сразу покупать общее жильё мы не стали, план был прост и разумен: мы переезжаем из своей «однушки» в их «двушку», спокойно живём, привыкаем друг к другу, а затем продаём обе квартиры и приобретаем общую трёхкомнатную. Нельзя сказать, что после того, как мы стали жить вместе, для меня очень уж многое изменилось. Мачеха не вмешивалась в мои дела, не навязывалась и вообще мало мной интересовалась – меня это вполне устраивало. Отец же, видимо, не собирался сразу

Впервые у меня получилось “нырнуть” четыре года назад. Именно в тот зимний вечер запустилась долгая цепочка событий, которая в итоге приведёт к сегодняшнему дню. Но обо всём по порядку. *** Я сижу, полуразвалившись на диване, и потягиваю виски с колой. Напротив меня, по ту сторону знакомого всем с детства советского раскладного стола трое уже изрядно набравшихся однокурсников горячо обсуждают только закончившуюся сессию, а слева на диванчике Сашка увлеченно целуется с девушкой, чьё имя я так и не запомнил. С балкона доносится пьяный смех курящих. Из колонок начинает играть очередной идиотский попсовый трек. Перекрикивая громкую музыку, сидящий напротив Гена зачем-то объявляет окружающему миру, что ему пора отлить, пытается встать, не удерживает равновесие и хватается за край столешницы. Будто в замедленной съемке я вижу, как крышка стола захлопывается, и стоявшая на нём посуда летит на

Во дворе стало темно и прохладно, и жёны забрали ребятишек в дом. На вечернем небе холодным светом загорались звёзды. Мы со свояком Виктором сидели перед мангалом, наблюдая за остывающими углями. Он взял щипцы и достал бледно-розовую головешку, подкурив ей незаметно оказавшуюся во рту сигарету. – Ты же бросил! – удивился я. Виктор сделал глубокую затяжку и пожал плечами, выдыхая едкое облако сладковатого дыма. – Иногда можно. Сегодня пятый день рождения его единственной дочери – Василисы. Очаровательная светловолосая девочка с голубыми глазами, очень добрая и отзывчивая, она родилась с синдромом Дауна. У жены Виктора и в мыслях не было отказаться от ребёнка, а вот ему самому решение далось непросто, он даже собирался уйти из семьи. Мне это известно со слов моей жены, потому что со свояком мы никогда это не обсуждали. Да и вообще виделись нечасто. Чтобы согреться, мы разожгли костёр и

Кафе притаилось за изгибом шоссе, поодаль от дороги. Без названия — только неброская вывеска над входом: «Кафе-бильярд». Да и сам домик в глаза не бросался, пройдешь поворот на скорости — не заметишь. Посетители заходили сюда нечасто, еще реже они задерживались: в меню не значилось практически ничего, кроме булочек, чипсов, в лучшем случае — пельменей. Правда, небольшой бар предлагал довольно широкий ассортимент спиртных напитков, но водителям, спешащим пообедать и вернуться за руль, было не до бара. Однако дефицит клиентуры не расстраивал владельцев кафе и был даже им на руку — деньги здесь делали совсем по-другому. Если кому-то срочно требовались крупные неприятности, «Кафе-бильярд» было самым подходящим местом, чтобы начать поиски. Улыбчивый смуглый бармен Джамиль, которому, казалось, заняться просто нечем, в действительности пристально наблюдал за гостями. Если гость приезжал на

Когда Вася "Шуруп" загремел в очередной раз на зону,ему было уже под сорок. К своему возрасту он уже имел 25 отсиженных за плечами и несчётное количество ходок. В этот раз ему впаяли 8 лет "строгача", и перекантовавшись некоторое время на централе, Вася поехал по этапу в какую-то отдалённую зону в Зауралье. Всю свою тюремную жизнь он жил "мужиком", в "блатные" не лез,но традиций воровских придерживался еще с малолетки,куда попал первый раз, спиздив в ювелирке золотых цепочек. В тюрьме он научился неплохо мухлевать в карты, и частенько наёбывал зеков в "очко" на деньги, чай или сигареты. Карты были для него всё. По большому счету, этим он только и жил. Поймать за руку его никогда не могли, поэтому не могли ничего и предьявить. А тем более он исправно отправлял в зоновский "общак" процент с выигрыша,и "блатные" ему

С чего бы начать... Ну, начать, наверное, следует с того, что у каждого есть знакомый, который любит намекать, что у него есть серьезные связи (последнее слово произносится многозначительно, на просьбу уточнить собеседник не менее многозначительно отказывается, ссылаясь на крайнюю серьезность связей). Ну, как в детстве дети лгут, что их батя капитан дальнего плавания (алкаш на заводе) или старший брат боксер мирового масштаба (сидит за мелкую кражу). Вспомнили такого среди своих знакомых? Но все по порядку. Жил я тогда в маленьком мухосранске с примерно 10к населения, работал в госконторе быдлоадмином (читай - эникейщиком). Винда XP на всех компьютерах, а кое-где и 98, а кое-где и 95, 100% нелицензионного софта, диалап и локалочка - эх, молодость. Контора моя была нищая, поэтому все компьютеры ремонтировались до последнего, а когда ремонт был уже невозможен, разбирались на запчасти, из

Как-то промозглым ноябрьским вечером забросила меня работа в областной городок N. Добираться пришлось на поезде. Сел вечером, в N поезд приходил утром. На командировочные взял купе. В вагоне кроме меня и сонной проводницы ехало еще человека три-четыре. Все тихо сидели по своим местам. Было прохладно, видимо, решили сильно не топить, раз уж пассажиров практически нет, так что, скинув куртку, шерстяной свитер с высоким горлом я решил оставить. Состав дернулся и, набирая скорость, оставил позади освещенный шумный остров города. Поезд со всех сторон обступила безмолвная ночь. Изредка в монотонный стук колес по стыкам да шум движения прокрадывались шуршание открывающейся двери и хлопок замка двери тамбура. Тусклая лампочка в купе лишь очерчивала полки и столик, на большее сил у нее явно не хватало. Читать было невозможно. В черноту окна с изредка мелькавшими огоньками далеких, редких в этой

Взгляд с другой стороны на историю "Пятый" То, что я вам сейчас расскажу, чистая правда и не надо смеяться. Раньше я тоже над таким тупо поржал бы, а сейчас я, блядь, по ночам писаюсь, как вспомню. Меня уже и в дурку отправляли, но всё бестолку. Наверно, я никогда не смогу об этом забыть. Есть у нас возле деревни сторожка. Там раньше жил лесник бывший, Митя-колдун, ну мужик, как мужик, только всякие книги у него были по оккультизму и вообще странный он был. Как-то раз ушёл он в лес и не вернулся. Вообще с концами, искали его, а найти не могли. А сторожка так и осталась заброшенной. Вот как-то раз пошёл я на лесное озеро на рыбалку. Взял водяры, и что-то меня от неё так развезло, что обратно я пошёл не по той дороге и вышел не к деревне, а к этой сторожке. Ну мне всё похую, я, когда бухой, дурак, я в эту сторожку и зашёл. Там стол и лавки кругом. Я под стол залез и заснул.

Эта криповатая история произошла в 2000 году, в мою бытность первокурсником. Учился я в Москве, а жил в небольшом посёлке в З0 км от МКАДа, откуда добирался на электричке. Весна. Пятница. По традиции, мы — студенты — допоздна отмечали этот день недели большим количеством пива с сухариками и задушевными беседами. Уже поздно. Все разговоры сказаны, все деньги инвестированы в напитки, и мне пора срочно прощаться, чтобы успеть на последнюю электричку до дома. Едва успев на вокзале взять бутылочку пива на последние деньги, забегаю в закрывающиеся двери. Тронулись. Пассажиров — единицы. И я, узнав у одного из них о маршруте, понимаю, что поезд — дальний, а значит всего несколько остановок на пути. Конечно, в моём маленьком посёлке мне сойти не удастся. Но вот в городе за 8 км до него — вполне возможно. Я начинаю неспешно прикидывать план действий и перебирать варианты: идти пешком ночью — не