Мелкий дождь противно накрапывал, скапливаясь за воротником. Капли сползали за шиворот, заставляя меня ежиться. Кому пришло в голову строить эту гребанную хибару на таком отшибе? Грязно-серая девятиэтажка насмешливо вздымалась над пустырем. Бесконечно далекая, она медленно вырастала из-за куч мусора и беспорядочно разбросанных пучков ковыля, не приближаясь ни на метр. Один из бумажных пакетов с рекламными материалами размок, и я просто бросил конверт в очередную кучу мусора – расползшаяся бумага вывалилась и накрыла собой остов панцирной кровати, став новым соседом советскому, облупившемуся под солнцем пупсу с оторванными ногами. Наушники странным образом затихли – похоже, я где-то переломил провод, и теперь вместо музыки слышалась какая-то какофония и шуршание. Покрутив джек в порте, я добился полной и абсолютной тишины. Ну здорово, а мне еще отсюда возвращаться. Полтора часа на

— Слышь, Валер, а здесь сомы водятся? — спросил Семён. Валера бросил окурок в воду, сплюнул и мотнул головой: — Не! А что? — Да так! — махнул рукой Семён. Солнце уже нырнуло за кромку леса на высоком правом берегу и сразу стало заметно прохладнее. — Бля, не в ту протоку вошли! — сказал Валера. Эту фразу он произносил уже в третий раз, поэтому Семён промолчал. Ну, не в ту и не в ту — что ж теперь поделаешь?! Всё равно бензина почти не осталось, так что остаётся покорно ждать, пока река сама не принесёт лодку в село. Зато каких они хариусов наловили — во! — Ночью только дома будем! — досадовал Валера. Семён свесился с борта и принялся глядеть в воду. Глубина реки на этом участке превышала два метра, но вода была столь прозрачной, что отчётливо были видны неправильной формы камни, пряди водорослей и топляки, лежащие на дне со времён лесосплава. Спустя минут пять или десять Семён увидел

Советский союз, середина восьмидесятых, небольшой городок Ильичевск где-то в медвежьем уголке необъятной страны. Груженые авоськами, мы с Петрушей срезаем дорогу к автобусной остановке. Путь лежит через пустырь. На краю пустыря у подножия многолетних высоченных тополей горько плачет мальчик лет пяти. Сердобольный Петруша немедленно направляется к источнику громких рыданий и, опустив на землю тяжелые сумки, наклоняется к горемыке: - И кто это тут ревет на весь город? Кто тебя обидел? В сложенных книжечкой ручках малец демонстрирует Петруше окровавленный трупик птички и, захлебываясь слезами, кратко излагает суть трагедии: - Онииии...убилиии!!! - тычет он пальцем в стайку подростков с самодельными рогатками, которые стояли в стороне и посмеивались над рыдающим пацаненком. Петруша перевел взгляд на банду юных хулиганов, и на его немного детском лице, выдававшем синдром Дауна, проступили

Наверное, каждый из нас, если как следует покопается в памяти, вспомнит странные (не обязательно страшные) явления и события, которые происходили в раннем и не очень раннем детстве. Я не исключение. Более того, всякая неведомая ерунда до сих пор преследует меня по жизни, но сейчас не об этом. Детство мое пришлось на конец 80-х – начало 90-х. Родители вместе с полуторагодовалой мной отправились по распределению в какое-то адское ново-ебенёво без водопровода, канализации и продуктов питания на полках единственного магазина. Для проживания молодым специалистам была выделена комната в бараке. Барак радовал обилием мышей и тараканов и невероятной продуваемостью. Прочитав первое же письмо дочери о чудесном новом месте, в котором предстояло прожить еще три года, бабуля моя собрала ноги в руки и рванула на помощь. Оценив условия и немало охуев, бабуля оставила родителям две сумки с продуктами,

Эта история началась во время Великой Отечественной войны. Дед ушел на фронт. В оккупации осталась моя бабушка (тогда еще молодая женщина) с двумя детьми. По нашей улице (частный сектор) румыны часто гнали евреев на сборный пункт. Местным жителям запрещалось выходить и открывать калитки. Соседке напротив - еврейская женщина - перебросила через забор ребеночка. Румыны не заметили, но через несколько часов целенаправленно зашли в дом, нашли ребенка и расстреляли соседку, ее родителей и детей. Кто донес? Подозревали соседку слева от бабушки, ее окна выходили на улицу и еще к нам во двор. Но это только догадки. Все стали бояться друг друга, а спрятать кого-нибудь было смерти подобно. И не только своей, а что самое страшное - близких. Была уже ночь, когда кто-то поскребся тихонько в окошко, выходящее в собственный двор. Когда бабушка вышла, на пороге увидела женщину. Кто она - бабушка сразу

Он появился не сразу. А, впрочем, точно я не могу сказать. Обычно, въехав в новый дом, даже соседей по этажу практически не замечаешь. До них ли, когда нужно заниматься ремонтом и покупкой мебели, договариваться с рабочими, выбивать скидки и гоняться за полюбившимися стройматериалами. Да и спишь через раз, потому что устаёшь, как собака. Днём тоже не расслабиться - сверлят то сверху, то снизу. Что уж тут говорить о соседях из дома напротив, их словно бы и не существовало, хотя окна вечером загорались исправно. Вот и тянулись у меня недели за неделями, пока, наконец, одним осенним вечером я не смог налить себе чашку кофе и расположиться на балконе в уютном кресле. В ногах у меня свернулся таксёныш Дик, аромат кофе поплыл в квартиру, а я умиротворённо подумал о том, что самое страшное позади, и пора бы, наверное, упорядочить свою непростую в последнее время жизнь. Подзадолбался я что-то.

Когда Мелиссе исполнилось четырнадцать, отец продал ее варщику по кличке Дизель за два фунта метамфетамина и убитый «реднековский Феррари» — Понтиак Файрберд. Днем Дизель держал Мелиссу в трейлере, прикованной к ржавому дровяному ящику, оставив ей банку воды и коробку хлопьев, в то время как сам работал в лаборатории позади прицепа, превращая ██████ ████████ ████████ и ████████████ в стеклянные осколки мета. Вечером Дизель, покачиваясь, открывал входную дверь, заполняя крошечный трейлер зловонием жженых химикатов, напоминавшим кошачьи ссаки, и освобождал девочку, чтобы та смогла приготовить ему ужин, помыть посуду и прибраться в жилище. А когда опускалась ночь, наполняя округу кваканьем жаб и стрекотом сверчков, Мелисса до крови прокусывала свой кулачок, пытаясь заглушить крики боли, задыхаясь от запаха химикатов и пота лежавшего на ней мужчины. Два месяца спустя бойскауты нашли ее

Поймите одну простую вещь, пожалуйста. Нам не нужен телевизор. Следующий я выброшу вместо того, чтобы возвращать, а следующий за ним – кину в голову тому, кто его принесет. Мне понятны ваши действия: соцработники приходят и видят инвалида, весь день смотрящего в стену. Дом абсолютно не приспособлен для жизни человека в тяжелом состоянии: ни поручней, ни пандусов (впрочем, это и не требуется, так как брат не способен самостоятельно передвигаться), я весь день нахожусь на работе, а он лежит, уткнувшись в подушку, и ходит под себя. В прошлый раз блондинка в коричневом костюме сделала мне строгий выговор насчет того, что я не читаю брату книг; и это доказывает, что вы продолжаете не верить мне. Он закрыт для этого мира. Музыку он не слышит, - и поверьте мне, я оставлял ее раньше на весь день. Я читал ему книги и рассказывал важные семейные новости: ни один мускул не дрогнул на его лице,

Это произошло пять лет назад, когда я жил в квартире в деловом центре крупного американского города. Я всегда был совой, поэтому, когда мой сосед по комнате ложился спать, я часто выходил на прогулку, чтобы скоротать время. За четыре года таких прогулок у меня ни разу не было причин бояться, и мы с соседом порой шутили, что в нашем городе даже наркодилеры слишком вежливы, чтобы приставать ко мне, но однажды вечером всё изменилось… Это была ночь среды, где-то от одного до двух часов ночи, и я гулял недалеко от патрулируемого парка, который был довольно далеко от моей квартиры. Была тихая ночь, даже слишком тихая для рабочей недели, и машин почти не было. Улицы были совершенно пусты. Я повернул в небольшой переулок, который вёл обратно к моей квартире. Вот тогда я в первый раз заметил его. В дальнем конце улицы я увидел силуэт человека. Он танцевал. Это был странный танец, похожий на

9 декабря 2015 года, 21.18, Лондон, Великобритания Настя не могла припомнить, когда в последний раз она неслась домой с такой прекрасной новостью. Ну, словно влюбленная школьница, которую наконец пригласил на свидание парень из параллельного класса, хотя те сладостно — наивные времена из юности девушки, когда на дискотеке во время медленного танца под робкий шепот «Ты мне очень нравишься» ее сердечко выстукивало отчаянную дробь, остались в далеком прошлом. Она ласково провела по заметно округлившемуся животу ладонью. — Моя милая малышка, — прошептала она. Женщина припарковала кремовый «Форд Мондео» возле гаража и, заметив свет в окне, улыбнулась — значит, Виктор дома. Она снова погладила живот. — Ты будешь самой счастливой на свете. Несмотря на то что ни она, ни супруг открыто не признавались в своих тайных мыслях, каждый из них мечтал о девочке. И сегодняшнее УЗИ это подтвердило. Настя