Отводил недавно ребёнка в школу на первое сентября. На линейке у меня было время вспомнить о детстве, поскольку, когда я пытался незаметно достать телефон под монотонный бубнеж директрисы, ловил на себе укорительный взгляд жены. Вообще дети — довольно циничные существа. Месяц назад обнаружил у подъезда кошку с раздавленной головой. По сплетням бабок понял, что это был соседский мальчишка, который «просто хотел посмотреть, что у кошечки в голове». Мерзкое зрелище. В моём юношестве если и находились такие дебилоиды, то они ограничивались лишь подрывом хвоста бедного животного большой, привязанной к нему петардой. Разумеется, и то, и то отвратительно, но если выбирать из двух зол меньшее… Но я ушёл от темы. Сейчас я напишу кое-что, что хотел бы забыть. Заранее предупрежу — не надо пытаться меня найти: всё равно не получится. Я какое-то время работал кое-кем и цифровые следы заметать умею.

Молчание - золото. Пословица Знаешь, я об этом ещё никому не рассказывал. И тебе бы не стал, если бы того... если бы не одно обстоятельство, в общем. Удачно мы с тобой столкнулись сегодня. Только налей мне ещё. Э, не жалей. Ну да, полный. Да не суй ты мне помидорину эту, я не обедать собираюсь. Я, пока не нажрусь в хлам, вообще говорить не могу, а тем более - говорить долго. А вот тебе - не надо. Тебе надо выслушать и понять, это лучше на трезвую голову. Хоть относительно. Что, скажешь - больной, да? Со справочкой, как говорится? Да ещё и пьяный бред несу? Небось, думаешь, сейчас буду тебе изливать, как страдал, когда они умирали? Ну, положим, страдал... но не о том речь. Дело вообще не в том, что я там переживал, дело в том, что я видел. Понимаешь? Ладно. Я, значит, видел. И первый раз увидел лет в шесть. Да, до школы ещё. Не знаю, что там другая мелюзга запоминает из своего золотого

Всё просто. Если не терять бдительность и не забывать про правила, то их достаточно легко соблюдать, ничего невозможного в этом нет. Хуже становится лишь к вечеру, когда усталость за день даёт о себе знать, или когда тебя отвлекают другие люди. Вот тогда страйки начинают сыпаться один за другим. Страйк — это предупреждение за нарушение правил. Ну, знаете, как на каналах в «YouTube». Только там перед тем, как отправиться в бан, у канала есть право на три страйка, а у меня — целых десять. Это лимит на один день. Ещё ни разу не случалось, чтобы я превысил это ограничение. Да, бывало, что я опасно приближался к пределу и зарабатывал за день семь и восемь страйков, но не больше. Если дело дойдёт до восьмого страйка, лучше сразу отправиться на кровать и завершить день. Но даже лёжа в тёплой постели, нельзя совсем уж расслабляться. Вот, например, сегодня утром я проснулся по звонку будильника.

Ольга выглядела вполне прилично, не смотря на полное отсутствие косметики. Можно сказать, была хорошенькой. И не скажешь, что в остром женском отделении лежит. Если смотреть исключительно на лицо, разумеется. И не читать истории болезни. И не говорить с лечащим врачом Оленьки - именно так ласково её и называл Егор Андреевич. Не удивительно, особенно если учитывать ангельскую наружность девушки. Золотистые вьющиеся волосы (тёмные корни уже видны, голова немытая, три злорадных "ха-ха"), огромные синие глаза (в обрамлении не менее синих кругов). Жалости я к ней не испытывала. Что поделаешь - издержки профессии. Психолог - это, конечно, не врач-психиатр. Но поработай пять лет в остром отделении - всякая жалость отвалится. А если вдруг не отвалится - сам ляжешь "отдыхать", притом надолго. "Кукушка" у Оленьки, судя по всему, "поехала" на фоне нагрузок в

I — Гляди, Пашка! Тебя фотографируют! Смешливая загорелая девчонка лет двадцати, прыснув, ткнула локтем длинного парня в мятой и потной футболке, который упирался плечом в фонарный столб и, судя по тяжелому дыханию и опущенным векам, готов был с минуты на минуту принять смерть от солнечного удара. Его подружка, подобрав под себя голые ноги и обмахиваясь путеводителем, беззаботно восседала на рюкзаках. С трудом отлепив верхнее веко от нижнего, Пашка приоткрыл один глаз и сфокусировал взгляд на человеке с фотоаппаратом. Тот также глядел на него одним глазом — через объектив фотокамеры — и вне всяких сомнений собирался спустить затвор. — Может, это он тебя фоткает, — сплюнув, отмахнулся Пашка. — Не-а, тебя! — осклабилась голоногая девушка. — Ты же у нас самый красивый! Павлин-мавлин! Пашка довольно хмыкнул, втянул живот и, приняв позу Давида работы Микеланджело, показал фотографу язык.

Мелкие клочья прошлогодней листвы катились по узкой асфальтированной дорожке, ведущей к стадиону. Их торопил ветер: быстрее, быстрее, а то растопчут. Но иногда они не успевали, и слышался тихий сухой хруст. Каблуки-шпильки женских туфель искусственной кожи почти бесшумно касались асфальта, а завитые высветленные волосы трепетали, когда ветер с опаской проскальзывал мимо. Школьное здание отбрасывало на дорожку холодную тень. Ветер был местный, с района. Он подул от гаражного комплекса, но ему уже хотелось поменять направление. Ему совсем не нравилось здесь, между школой и сквером, где во второй половине дня ученики оттягиваются пивасом и смолят настрелянные сигареты. Но это в обычные дни, не такие, как сегодняшний. Сейчас здесь была лишь эта женщина, недоуменно оглядывающаяся по сторонам. Она одиноко брела вслед за удирающей листвой, и, казалось, не совсем понимала, что это всё такое. И,

Я попыталась сделать вдох, но что-то наотрез мешало мне, словно я разучилась дышать. Не знаю, что именно, но что-то точно преследовало меня. Я чувствовала и понимала это, отчего пыталась сбежать от невидимой угрозы, однако незримый тормозной парашют достаточно эффективно препятствовал моему спринту по пустоте. Сердце билось в десятки раз быстрее любого автомобильного двигателя. Я чувствовала, как мои ноги проваливались в тёмной зыбучей материи, что медленно поглощала меня в никуда. Чувство глубокого отчаяния и полной безысходности окончательно добило меня, не оставив ни единой доли надежды на спасение. У меня возникло стойкое ощущение, как сотня маленьких лапок щекочущими касаниями двигались по моей голове, покрывая тело мурашками. Когда большая часть перешла на моё лицо, я с ужасом осознала, что по мне ползает кучка тараканов и прочих мелких беспозвоночных. Я даже не могу себе

ВНИМАНИЕ: история содержит ненормативную лексику в умеренных объёмах, но в силу своих особенностей не может быть подвергнута редактированию администрацией сайта, так как в этом случае будет утеряна художественная целостность текста. ____________ Мой стаж работы врачом уже скоро достигнет десяти лет. Частенько меня можно было видеть на выездах, поскольку за это была небольшая надбавка. За все это время накопилась пара интересных историй, которыми я захотел поделиться, наткнувшись на «крипи». Продолжения всех этих историй я бы никогда не узнал без своего товарища – Геннадия (Генка, привет!). Познакомился с ним в армии. Как я отжимался и приседал там в жару костюме ОЗК из-за дебильного проступка, до сих пор забыть не могу. Ну так вот, сдружился я там с Геной, оказалось из одного города мы. Я после дембеля пошел работать в медицинскую отрасль, Гена в правоохранительную и дослужился там до

Однажды субботним вечером я допоздна заигрался за компьютером. Когда я, наконец, вышел из игры, часы показывали без двух минут три. Порадовавшись тому, что не придется рано вставать, я начал готовиться ко сну. На дворе стояла поздняя осень, принесшая с собою весьма холодные ветры. И прежде, чем лечь спать, я решил запереть балконную дверь, чтобы не замерзнуть к утру. Подойдя к балкону, я посмотрел на улицу. Там было темно и очень тихо, что, конечно же, нормально для спального района в такое время суток. Лишь несколько фонарей освещали проезжую часть. Закрыв дверь и повернув ручку замка, я собрался гасить свет, но вдруг заметил на улице какое-то движение: от одного из растущих на обочине деревьев отделилась темная фигура. Видимо, она и до этого находилась там — стояла, прислонившись к дереву, но не была замечена мною раньше из-за своей неподвижности. В очертаниях фигуры угадывался

..Господи прости. Как мне это уже надоело. Десятый раз рассказывать... простите, Владислав Семёнович. Нет. Не затруднит, конечно. Это я так. Что со старой бабы ещё возьмёшь? Особенно после такой-то трагедии. В общем, я уже говорила, этот Женя умственно был. Не даун, этот... как его... аутист. По-хорошему, его бы в город отправить, в психушку или в интернат специальный. Но мамка его... я ж говорила уже про мамку, Владислав Семёнович? Она, прости Господи, алкоголичка со стажем. Не удивительно, что у такой и сын придурошный. Родила его поздно. И, говорили, от всего села. Ну да, мужики-то наши её всем селом ходили... гхм... ну Вы поняли, Владислав Семёнович. Потому что за бутылку самогонки кому хочешь даст, хоть бы и Григоричу. В общем, была Людка, прости Господи, проституткой. Женя в школу никогда не ходил - кто ж его, больного и тупого в школу-то возьмёт? Да и село у нас маленькое.