То был, к примеру, Новый Год. Дед Мороз был и Снегурочка была, и все, кто ещё с ними приходит. Дед Мороз, правда, был ненастоящий: слишком худой, морковного цвета пальто висело на нём, как мешок, лицо к бороде не подходило, это просто дядька был средних лет, никакой не дедушка. А вот Снегурочка мне понравилась, невысокая она была, скромная, всё стояла потупившись и краснела, я скоро заметил, что она стесняется, подошёл к ней и стал подарков просить. А у неё подарков не было, да и у Деда Мороза их уже не было: мало взял и давно все роздал. Стала Снегурочка Деда Мороза за рукав дёргать, чтобы он со мной сам поговорил, а он, помню, Катьку по головке гладил, не потому что так любил, а потому что она ему руками в бороду вцепилась, — уж очень она, борода, была мягкая и длинная, — и не отпускала, так и стоял он, бедный, согнувшись, распрямиться не мог, тогда борода бы слезла, и все бы увидели,

Мне хочется верить, что раньше я была совершенно нормальной, как все, и изменилась только недавно. Мне хочется думать, что у всех бывают странные мысли. Например при виде мужа, чинящего полку и разложенных рядом инструментов — каким крохотным усилием можно совместить затылок и молоток, каким необратимым будет это небольшое движение. Как просто столкнуть с крыши курящую рядом подругу — толчок между лопаток, нажим, короткое мгновение ожидания удара снизу и она будет мертва, не успев толком понять, что же произошло. Как легко уронить младенца в стылую воду под мостом, по которой спешат на юг пористые весенние льдины — он спит у меня на груди, он спеленут, он камнем исчезнет под поверхностью, шок ледяной воды убьет его мгновенно. Возможно, он даже не проснется. Маленькие, острые, темные мысли толкаются в разум, как толкаются изнутри крохотные иголочки крови в отсиженную ногу. С мыслями

В душной аудитории царил полумрак. На свету, что пробивался с улицы через мутные старые окна, плясали пылинки. Антон Воронов искренне пытался сосредоточиться на словах лектора, но её монотонный голос навевал безграничную тоску. Взгляд его в который раз скользил по рисункам на древней парте, которая, должно быть, стояла здесь ещё в досоветские времена, оставленным прошлыми поколениями студентов. Несколько грубых слов, чья-то короткая переписка, довольно профессионально нарисованный Микки-Маус, с подрисованными уже кем-то другим гениталиями. Вся поверхность стола была исписана и изрисована, парень мог, наверное, до своего выпуска изучать её. От этого захватывающего занятия Антона отвлёк резкий толчок в бок, он даже зашипел от боли, яростно сверкнув глазами, обернувшись к другу. — Чего тебе? — спросил он сквозь зубы. Максиму подумалось, что причина его посягательств на спокойствие друга

1. Тварь у гаражей Я решил срезать путь и пройти мимо гаражей, где я обычно не ходил. Представьте себе длинную дорожку, идущую вдоль ГСК, с одной стороны поросший какой-то травой пустырь, с другой – глухие стены гаражей, и так метров пятьдесят. Когда я ходил этой дорогой, людей там обычно не встречал. Этой ночью все было по-другому. Впереди я увидел стоящую неподвижно фигуру. На фоне снега она выделялась достаточно хорошо. Сначала я подумал, что это человек. Высрал парочку кирпичей, так как он стоял неподвижно, будто ждал кого-то, точно посередине дорожки. Пройти мимо него не получилось бы. Сразу подумал, что это какой-то наркоман, а встреча с данным контингентом ночью в безлюдном месте меня не вдохновляла. Я остановился и стал рассматривать это. Количество кирпичей стремительно увеличивалось. То, что стояло впереди меня, было похоже на жутко потрепанного бомжа. Детали разглядеть было

Покинутая станция Окончил универ в 2015 и мне предложили махнуть в Антарктиду, не отказался. Конечно, это было не так уж и спонтанно — я еще на третьем курсе знал, что поеду туда: законтачил через эти ваши интернеты с одним чуваком на тему полярных станций, а он оказался очень близок к этим делам. Говорит, если хочешь свалить в неведомые снежные ебеня — милости просим. Я грю, мол, конечно же хочу съебать, кто не захочет-то? Приключения и всё такое. Но я же не учёный, под требования как подойду? А мне в ответ — ничё страшного, никаких особых требований нет: сейчас нужен человек, который умеет работать с компьютером, не синячит и хоть немного дружит с головой. Я думаю — не ну а чё? Бабок за сезон платят прилично (лям с лишним), да и Антарктида — это самое перспективное, что мне вообще светит в обозримом будущем. Будет что внукам рассказать. А рассказать мне есть что (к сожалению), но,

Часть 1 Часть 2 Часть 3 … и опыт, сын ошибок трудных… А.С Пушкин. Вы замечали, как быстро люди могут превращаться в животных, не обладая при этом настоящими оборотническими способностями? Вроде только что был человек, ан нет, смотришь - уже свинья, бездумно гадящая там, где живет. Или вот недавно был друг, смотришь, а это уже шакал, что который только и ждал момента прихватить тебя зубами за пятки. Или в детстве ты считал это существо своей мамой, а когда вырос,то в какой-то момент понял, что прожил полжизни с крокодилом, который проливая фальшивые слезы жрал твои ноги, медленно, с наслаждением пережевывая их, лишая тебя свободы, возможности двигаться вперед, ограничивая тебе доступ к разным желанным для тебя вещам. Но особенно удивляет превращение некоторых людей пенсионного возраста в тасманского дьявола. Видели этого посланца ада? Нет? Посмотрите. Его воплям позавидует пожарная

Началось все это давным-давно. Мы учились в одном классе, звали ее то ли Катерина, то ли Кристина, но с первого класса и до десятого она была для нас Пеппи. Ну, может кто еще помнит - Пеппилотта Виктуалия Рульгардина и так далее, она же Пеппи Длинныйчулок. Неунывающая, живущая не по правилам, с буйной фантазией, всегда готовая куда-то мчаться и что-то организовывать. Рыжая, прикольная, всеобщий друг и товарищ. Единственная беда ее школьных лет – в старших классах парни напрочь отказывались воспринимать ее как девчонку. «Пеппи – это ж друг, а друзей не трахают». Пеппи этим обстоятельством вроде бы ничуть не огорчалась, ей и так жилось неплохо. Был выпускной вечер, последний звонок, экзамены выпускные и экзамены вступительные. На несколько лет я потерял Пеппи из виду. Иногда задумывался над тем, каким идиотом был, и какую классную девчонку упустил. Особенно после звонков моей бывшей с

Эпизод I Виктору Цою посвящается. Отвыкшие от писанины пальцы сжимали ручку, которая выводила буквы на первом листе толстой тетради: “Меня зовут Алексей, я пассажир призрачной электрички...”. Писать в плохо освещенном вагоне было трудно, но мужчина давно хотел завести дневник. Он должен был стать своего рода инструкцией, или даже - сводом законов, по которым живет «этот» мир. На такую мысль его навели записки от неизвестных пассажиров, что попадались время от времени в разных вагонах. Подсказки и полезные предостережения в этих посланиях на клочках бумаги зачастую спасали жизнь даже такому опытному обитателю электрички, как Алексей. Мужчина поднял голову и внимательно посмотрел в сторону хвоста вагона. Тусклое освещение не позволяло разглядеть что-либо в тамбуре, поэтому приходилось полагался на слух. Сквозь стук колес несущейся сквозь ночь электрички послышался какой-то шум. «Уже

Господин из Сан-Франциско — имени его ни в Неаполе, ни на Капри никто не запомнил — ехал в Старый Свет на целых два года, с женой и дочерью, единственно ради развлечения. Он был твердо уверен, что имеет полное право на отдых, на удовольствия, на путешествие во всех отношениях отличное. Для такой уверенности у него был тот довод, что, во-первых, он был богат, а во-вторых, только что приступал к жизни, несмотря на свои пятьдесят восемь лет. До этой поры он не жил, а лишь существовал, правда, очень недурно, но все же возлагая все надежды на будущее. Он работал не покладая рук, — китайцы, которых он выписывал к себе на работы целыми тысячами, хорошо знали, что это значит! — и наконец увидел, что сделано уже много, что он почти сравнялся с теми, кого некогда взял себе за образец, и решил передохнуть. Люди, к которым принадлежал он, имели обычай начинать наслаждение жизнью с поездки в Европу,

Здесь холодно. Здесь неуютно. Я иду по краю ослепительно белоснежного поля, потому что мои друзья — потрясающие шутники, которые наверняка считают, что если посреди посиделок зимней ночью куда-нибудь свалить, с целью разыграть старого доброго молчаливого меня, по обыкновению проронившего пару слов за весь банкет, то будет весело и смешно. Как-то не особо. Смотрю на мобильнике время — половина одиннадцатого вечера. Весёлое, но при этом спокойное и очень домашнее застолье, проводимое в деревенском доме моего друга Стаса, началось сравнительно недавно. Напиться ещё никто не успел, так что время для шуток — слишком раннее. Но тем не менее — вечно себе на уме Даша вышла в туалет — нету её. Тоня, её главная подруга, надежда и опора, пошла посмотреть как она — Тони нет! Только вроде бы какой-то сдавленный… не знаю, то ли всхлип, то ли смешок с заднего двора, там, где сортир. Я его услышал,