Четвертый этаж без лифта среди всего прочего входил в его план мести. Поселившись в этой квартире, Говард словно говорил Элис: «А, ты вышвырнула меня из дома? Что ж, тогда я буду жить в трущобах Бронкса, где на четыре квартиры один туалет! Мои рубашки будут не отглажены, а галстук вечно перекошен. Видишь, что ты со мной сотворила?» Но когда он сообщил Элис о своем переезде, та лишь горько рассмеялась и сказала: — Нет, Говард, ничего не выйдет. Я больше не собираюсь играть с тобой в эти игры. Ты всегда выигрываешь. Она притворялась, будто ей на него наплевать, но Говарда нелегко было обмануть. Он знал людей, понимал, чего они хотят, а Элис его хотела. И это становилось его главным козырем в их взаимоотношениях — Говард был нужен Элис куда больше, чем она ему. Он часто размышлял об этом — и на работе в офисе компании «Гумбольдт и Брайнхард, дизайнеры», и в обеденный перерыв в дешевом

Вообще-то я ничего не имею против прогулок под дождем, но на сей раз это был просто ливень, а мне надо было прошагать еще десяток миль. Поэтому я остановился у первого попавшегося дома, что стоял примерно в миле от видневшейся вдалеке деревни, и заглянул через забор сада. С первого взгляда я понял - дом пустой. Все окна закрыты, нигде ни ставней, ни занавесок. Сквозь одно из окон на первом этаже я разглядел голые стены и пустой камин с решеткой. Сад совсем одичал, клумбы поросли сорняками и, если бы не забор, я даже не подумал бы, что это вообще сад. Проступали смазанные очертания прямых дорожек, а кусты пышно разросшейся цветущей сирени при каждом порыве ветра обрушивали на траву потоки воды. Поэтому вы можете представить себе мое удивление, когда из-за сирени показался человек, медленно направившийся по тропинке в мою сторону. Причем меня поразило не столько то, что он вообще

За месяц до сдачи очередного номера Эдди Кэрролл вскрыл бумажный конверт, и ему в руки выпал экземпляр журнала "Дайджест подлинной литературы Севера". Кэрролл привык получать по почте журналы, которые по большей части назывались как-нибудь вроде "Плясок смерти" и специализировались на литературных ужасах. Авторы присылали ему и свои книги. Кучи этих книг загромождали его бруклинский дом, лежали горами на тахте в кабинете, валялись рядом с кофеваркой. И все без исключения содержали в себе "ужастики". Никто не смог бы прочитать все это, хотя когда-то Эдди — когда ему было немного за тридцать и он только-только вступил в должность редактора американского издания "Бест нью хоррор" — вполне сознательно пытался. Кэрролл выпустил в печать шестнадцать номеров "Бест нью хоррор", он проработал над этой серией уже треть жизни. А значит, тысячи

Слыхали ли вы о Клинтон Роад, что в Нью-Джерси? Эта дорога не очень известная, и проходит она через лес. В этом месте дороги очень темно, ведь контракт на ее обслуживание не обновлялся с 50-х годов. Это место просто изобилует Ку-клукс-клановцами, а также является прекрасным местом для наемного убийцы, желающего скрыть следы. Мы с друзьями, будучи обычными придурками, постоянно ищущими приключения на свою задницу, как-то ночью решили проверить правдивость всяческих услышанных историй об этой дороге. Мы были просто уверены, что все эти истории – не более чем страшилки и выдумки. Но это были выдумки. Мы это поняли, когда сами попали в такую «историю». Историю, которая была гораздо хуже услышанных нами ранее. В тот раз мы возвращались из кино, и тут кто-то из нас заметил: «Эй, да мы, похоже, как раз неподалеку от Клинтон Роад!» Вот только мы ошиблись, полагая, что быстро доберемся

Отрывок из произведения итальянского писателя и поэта Джованни Бокаччо, описывающего свирепствовавшую в 1348 году бубонную чуму во Флоренции, будучи свидетелем тех событий. ...Итак, со времен спасительного вочеловеченья сына божия прошло уже тысяча триста сорок восемь лет, когда славную Флоренцию, лучший город во всей Италии, посетила губительная чума; возникла же она, быть может, под влиянием небесных тел, а быть может, ее наслал на нас за грехи правый гнев божий, дабы мы их искупили, но только за несколько лет до этого она появилась на Востоке и унесла бессчетное число жизней, а затем, беспрестанно двигаясь с места на место и разросшись до размеров умопомрачительных, добралась наконец и до Запада. Ничего не могли с ней поделать догадливость и предусмотрительность человеческая, очистившая город от скопившихся нечистот руками людей, для этой цели употребленных, воспрещавшая въезд

Как-то один молодой человек оказался в Риме. Он приехал туда впервые, из провинции, но не тешил себя надеждами, будто в прекрасной и великой столице с ним произойдет нечто необыкновенное. Размышляя подобным образом, он стоял у лестницы на площади Испании и смотрел на представшую перед ним величественную панораму. Он внимал неровному шуму вечернего движения, глядел, как на фоне золотых римских сумерек загораются огни. Наверное, только он одинок в этом городе. Но, когда жаждешь приключений, они тебя сторонятся, а не спешат навстречу. Вот и сегодня, видно, ему надеяться не на что. Бары и лавки на узких улочках осаждала все прибывающая толпа. Зато поодаль, на просторах Витторио Венето, под сенью деревьев, восходящих к Садам Боргезе, лучшие в Европе кафе собирали избранную римскую публику, проводящую сумерки за аперитивом. Вот где почувствуешь одиночество! И на пути к своему унылому

Безжизненное тело Горристера висело головой вниз высоко над нами, под самым потолком в компьютерном зале. Оно оставалось неподвижным, несмотря на легкий, но пронизывающий ветерок, который вечно дул из главной пещеры. Бледное, как мел тело, привязанное к люстре за щиколотку левой ноги, давно истекло кровью. Вся кровь, похоже, вытекла через аккуратный разрез, рассекающий горло над впалыми щеками от уха до уха. На зеркальном металлическом полу крови не было. Когда к нам присоединился Горристер и, взглянув наверх, увидел себя, мы уже догадались (но поздно), что ЯМ опять оставил нас в дураках и повеселился. Очередное развлечение... Троих из нас вырвало, едва мы успели отвернуться друг от друга, повинуясь рефлексу столь же древнему, как и тошнота, породившая его. Горристер побелел, будто узрел магический символ, предрекающий ему смерть. — О, Господи, — пробормотал он и пошел куда-то. Мы

Некоторые люди спрашивают меня, почему я никогда не использую функцию просмотра улиц на картах Google. Они говорят что-то вроде: “как ты узнаешь, как выглядит это место?” или “Разве тебе не хочется увидеть больше, чем просто снимок с высоты птичьего полета?” Я обычно отвечаю, что всегда лучше выйти на улицу и увидеть всё своими глазами, что обычно оборачивается похвалой за мою уверенность в себе. По правде говоря, я не использую эту функцию не из-за уверенности. Наоборот, из-за страха. Чтобы понять, откуда ноги растут, мне нужно рассказать вам историю о том, как я впервые узнал о Google Maps. В то время я учился в начальной школе, и во время урока информатики, вместо того, чтобы делать проект, мы с друзьями дурачились на coolmathgames.com. Мы играли в Fireboy & Watergirl, когда один из моих друзей начал говорить: - Эй, ребята, вы слышали о Google Maps? - Да, мои родители постоянно

Шелестя шинами по скользкой дороге, «форд таурус» забрался на вершину холма и вырвался из леса на простор. Внизу неожиданно раскинулась бескрайняя панорама ферм и зеленых полей; к берегу реки, несущей темные воды в океан, прилепился городок, весь из одинаковых белых домиков с возвышающейся над ними колокольней. – Ограничение скорости – сорок пять миль в час, – нервно сообщил Воффлер. – Не дергайся, приятель, – отозвался Перотта. – Я родился за рулем. Он посмотрел на плотника: у того было совершенно белое лицо, а педерастическая серьга в левом ухе (золотое кольцо с красным камушком) вся прямо подергивалась – так он был возбужден. Воффлер своим нытьем начинал действовать Перотте на нервы. – Я не беспокоюсь из-за того, как ты водишь машину, – ответил Воффлер, – а боюсь, как бы нас не остановили за превышение скорости. Понимаешь, о чем я? И он многозначительно кивнул на лежащий между

Тадзо родился больным мальчиком. Его суставы и кости были деформированы какой-то редкой генетической болезнью. Во всяком случае так говорили врачи. Ноги Тадзо были похожи на скрученные бобовые стручки. Стопы были вывернуты пятками друг к другу, а пальцы и вовсе скучивались в трубочки. Мать Тадзо рассказывала ему, что при рождении всё было даже хуже, но после операции в больнице удалось сделать так, что Тадзо мог стоять, пусть и только с помощью костылей. С такой же болезнью родились и его старшая и младшая сёстры. Только вместо ног у младшей сестры были кривые руки, которые всё время норовили закрутиться в узел за спиной. А у старшей сестры была кривая спина, из-за которой в состоянии покоя её ноги и руки торчали во все стороны, как ветки у куста. Мать Тадзо была костоправом. Это была её профессия. Работала она на дому. С понедельника по пятницу с утра до вечера (с перерывом на скромный