Хорошо, что вы меня нашли! Впрочем, я в «Службу спасения» всегда верил… Да нет, нет! Не беспокойтесь! Никакого головокружения. Кровь? Это ерунда! Она давно засохла. Теперь я в полном порядке. Полнейшем, так сказать… Только вот есть жутко хочется. Слона бы проглотил!.. Знаете, а я ведь раньше никогда не летал на конвертоплане! Ну, не доводилось как-то. Сколько нам лететь? Часа полтора? За это время я успею вам всё рассказать. С самого начала. Я ведь, кажется, говорил, что меня Тимуром зовут? Тимур Иртегов. Гид туристического агентства «Урал-аэрокруиз». Наверное, уже бывшего турагентства, после всего, что случилось-то… Такая катастрофа и перед самым Новым годом! С чего бы начать?.. Вы ж наверняка знаете, что в нашу фирму пришло письмо от Канадо-российского антропологического общества. Очень уж им захотелось арендовать наш дирижабль для проведения этнографической конференции. Ну,

Часть 1 — Не выключай, пап, — смущённо попросил Саша, когда отец потянулся к ночнику. Антон Журавлёв погладил сына по мягким волосам. — Ты помнишь, что мы с тобой решили насчёт Бабая? — Помню. Мы решили, что его нет. — Тогда в чём дело? Мальчик неопределённо повёл плечами и коснулся ссадины на лбу. — Болит? — Уже нет. Пап? — Да? — А тебе правда не снятся сны? — Правда. — Никогда-никогда? — Разве что в детстве. Когда я был в два раза меньше тебя. — Такой? — Саша растопырил большой и указательный пальцы. Отец подкорректировал расстояние между ними. — Вот такой. Мальчик тяжело вздохнул: — Везёт тебе. Я бы тоже хотел не видеть снов. — Глупости. Сны — это прекрасно. Это целый мир. — Тебе-то откуда знать? — Твоя мама рассказывала. — Па? — Да? — Ты знаешь Песочного Человека? «Ну вот, — ухмыльнулся про себя Антон, — неделю назад мы с боем выжили из шкафа Бабая, теперь на его смену пришёл новый

1Без пяти минут полночь я сел на электричку на окраине Токио. В вагоне были только я и еще несколько людей, когда в него вошел какой-то человек. Он оглядел вагон и, как только двери закрылись, его лицо исказилось от ужаса. Он подошел к какой-то девушке. – Простите, мэм, вам 28 лет? – Да! – ответила она, – Как вы угадали? Он проигнорировал её вопрос и перешел к сидящему рядом мужчине. – А вам… вам 45? – Да, точно! Он посмотрел на меня. – А вам 35. – Правильно, но откуда вы знаете? – А вам, мисс, вам 50? – Да, точно, но завтра будет 51…точнее уже через 5 минут. Когда она сказала это, лицо мужчины стало бледным как полотно. – У меня особый дар: я могу видеть, в каком возрасте человек умрет. В течении пяти минут они все погибнут в один момент. 2 Ненавижу толпы, особенно в жару, просто терпеть не могу! И так на работе запарился, а потом еще в долбаный час пик домой ехать. Я с трудом

Возвращение домой после двухнедельной вахты – это всегда волнительно, но не настолько, чтобы превращать это в какое-то большое событие. Может, первое время, первые полгода – да, сильно скучаешь по дому, и, выходя из поезда, ощущаешь невероятный прилив эмоций. Отдалённо похожий на тот, из детства, когда бабушка заставляла на неделю уезжать в деревню, оторвав тебя от родного дома, друзей и привычных развлечений… В те моменты, когда поезд останавливался и открывались двери в родные края, я был готов не спать ещё ближайшие дня 3, чтобы насладиться всем, по чему так соскучился. А в старости уже совсем не то. Слишком уж отдалённо похож этот прилив эмоций. Нет уже того порыва не спать несколько дней, бежать к друзьям и играть, играть, играть… хотя, почему же – играть очень даже можно, только теперь в компьютерные игры, глядя в монитор безразлично-грустными глазами. Да, чтоб вы понимали –

1 — Слушайте! — сказал Дирк. — Смотрите! — воскликнул Дэвид. — Чтоб меня черти взяли! — прошептал Тоби и остановил машину. — Выходим, скорее! Он приближается! — закричал Дирк. Он открыл заднюю дверцу и вывалился наружу вместе с целым каскадом удочек, спиннингов, ведер и коробок с червяками. Пока он выбирался из-под груды вещей, остальные уже укрылись в канаве. Дирк одним прыжком оказался там же. Небо было наполнено гулом и ревом. С запада пикировал — казалось, прямо на них — огромный самолет. Солнце блестело на серебристых крыльях, из горящего двигателя вырывался хвост огня. Самолет падал с оглушающим ревом, напоминая комету. Приближаясь с каждой секундой, он казался все больше и больше. Приятелям показалось, что он врежется в землю прямо там, где они спрятались, но самолет просвистел в сотне футов у них над головой. Молодые люди зажали уши — волны рева терзали их, словно физические

«Упырь – кровопивец, заложный мертвец, бродящий по ночам, засасывающий людей и скотину, особливо охочий до детей. С голодухи разрывает могилы да глодает кости. Копыта им надобны, чтобы пробивать гробы, а крепкие когти даны им, чтобы рвать мясо. Дурные люди, по смерти, бродят упырями, и чтобы угомонить их, раскапывают могилу и пробивают труп осиновым колом, голову от тела отделяя. Также, упырь – злой, лихой, строптивый человек.» Большой толковый словарь сербохорватского языка. О.Цвитанович 1934 г. Мартовский ветер хлопал ставнями, точно хотел сорвать их с петель. Никогда ещё покосившийся деревянный дом на окраине села Дракулич не собирал столько народу. Бабы за стенкой успокаивали Ясну, что разражалась невпопад усталыми, заунывными рыданиями. Трое же мужчин сидели вокруг потрескавшегося деревянного стола на скамьях. Старуха Зорица хрипло ворчала себе под нос, потряхивая седой головой с

У каждого свои страхи. Люди боятся монстров, скелетов, инопланетян, роботов, финансовых коллекторов, безработицы и микробов. Кто-то боится тараканов, кто-то мышей, кто-то атомных бомб, а кто-то - пацанов из соседнего двора. У каждого свои страхи. Но стоит мне попытаться рассказать о том, что несмотря на прошедшие почти сорок лет до сих пор повергает меня в дрожь, из-за чего я просыпаюсь в ужасе по ночам - как в ответ мне раздаются либо глупые смешки, либо люди и вовсе крутят пальцем у виска. Ну как можно бояться ЭТОГО? Я давно к этому привык и не афиширую своих страхов. Но если где-нибудь в компании речь заходит о динозаврах или кто-нибудь, придавшись ностальгии включает ансамбль “Верасы”, я стараюсь как можно тише уйти, а потом, в одиночестве, еще долгое время пытаюсь убедить себя, что это все в прошлом и никак не может повториться, прогоняя липкий ужас воспоминаний о том летнем дне.

Объект №: SCP-1016-RU Класс объекта: Евклид Особые условия содержания SCP-1016 следует содержать в комнате 5м х 5м х 3м, с полной звукоизоляцией и инфракрасным освещением. Для удобства очистки пол и стены должны быть покрыты кафелем, в центре помещения должен находиться сток. Мытьё камеры следует проводить каждые два дня с помощью мощного напора воды, выпускаемого из встроенных шлангов, установленных на высоте 15 см над уровнем пола. На потолке на расстоянии метра друг от друга должны находиться два крепёжных крюка, которые в совокупной нагрузке должны выдерживать около 90 килограммов. На расстоянии 60 см от объекта должен быть установлен и зафиксирован стул из нержавеющей стали с ремнями для полной фиксации тела, повёрнутый сидением к SCP-1016-2. Каждые 3 дня SCP-1016 следует делать переливание крови второй группы и отрицательного резус фактора посредством подключичного катетера.

За месяц до сдачи очередного номера Эдди Кэрролл вскрыл бумажный конверт, и ему в руки выпал экземпляр журнала "Дайджест подлинной литературы Севера". Кэрролл привык получать по почте журналы, которые по большей части назывались как-нибудь вроде "Плясок смерти" и специализировались на литературных ужасах. Авторы присылали ему и свои книги. Кучи этих книг загромождали его бруклинский дом, лежали горами на тахте в кабинете, валялись рядом с кофеваркой. И все без исключения содержали в себе "ужастики". Никто не смог бы прочитать все это, хотя когда-то Эдди — когда ему было немного за тридцать и он только-только вступил в должность редактора американского издания "Бест нью хоррор" — вполне сознательно пытался. Кэрролл выпустил в печать шестнадцать номеров "Бест нью хоррор", он проработал над этой серией уже треть жизни. А значит, тысячи

Тишина жестока. Она не позволяет расслабиться. Она отпускает меня, разжимает объятья, и я падаю обратно в кипящий котёл реальности. Тьма расцветает огнями проносящихся мимо фонарей. Мы в «девятке» Деда мчимся сквозь ночной город. — Что ты скулишь? Что ты скулишь, сука?! Дед за рулём. Он впился глазами в дорогу, он напряжён и собран, как обычно, но в голосе его слышны страх и ярость, которых я за ним раньше не замечал. Что-то пошло не так. — Мобила… — Что «мобила»? Говори! — Я, по ходу, её там уронил… — Вот жопа! — Дед бьёт ладонью по ободу руля, затем поворачивается к типу на пассажирском кресле — я плохо знаю этого хилого, неестественно загорелого парня, помню лишь, что откликается он на Гвоздя, — и замахивается кулаком. Но только замахивается. Дед тоже плохо его знает. — Мудила, чтоб тебя! Мудила! Ты понимаешь, что если её найдут, нам кранты? Понимаешь?! Гвоздь всхлипывает: — Прости.